Малия Тейт (Хейл)

Я не хочу умирать. Только не здесь и не так.

— В этом городишке вообще кто-нибудь может окончательно умереть? — Уверена, все надеялись, что это будешь ты.

— А вы какого черта тут делаете? — Мы — запасной план! — У меня есть помощник. — Кто? — Ты стоишь на нем.

– Я? Вы хотите, чтобы я... остановил их? Вы знаете, сколько их? – Да. Их много. Так что давай. – На этом вокзале, который теперь, видимо, служит ещё и школьной библиотекой, сотни залов ожидания. Это невозможно. – Мы можем попробовать. – Откуда в тебе этот невероятный оптимизм? – Точно не от отца.

— Это то, что ты бы могла бы сделать, как койот? Оставить ее умирать? — Если бы она была больной и раненой, то да. Если бы был плохой сезон охоты, то я бы съела ее. — Мм. Верьте или не верьте, но это прогресс.

— На днях я спросил своего отца о его школьных друзьях. Угадай, со сколькими он до сих пор общается? Ни с кем! Абсолютно ни с кем! А ведь они были лучшими друзьями, просто взяли и перестали общаться... Ну и тогда я, как всегда, начал обдумывать... — И накручивать себя... — ... да, и я подумал, а что если... что если Скотт — мой лучший друг только сейчас, а не будет таким всю мою жизнь. — Но ведь так бывает, не думаешь? — Да, но потому что мы позволяем! Я к тому, что раз мы выпускаемся, так что теперь, наши пути должны разойтись? Раз я уже нашел лучших людей в моей жизни, почему бы мне не попытаться остаться с ними?

– Знаю, что это прозвучит бредово... но мне кажется, у меня был лучший друг. Я думаю, в ту ночь это он был со мной. – Это вовсе не бред: я знаю, что кто-то приковывал меня, и мне кажется, он хотел, чтобы я оставалась человеком. – Сегодня утром я пришла в школу и была уверена, что должна встретить кого-то ещё. Но я абсолютно не помню кого. Я искала его целый день. Кто бы он ни был... кажется, я любила его.

— А может, чтобы удержать этого мелкого засранца от убийств усыпим его хлороформом и сбросим на дно озера? — Я за!

– Из всех людей, Скотт, ты-то должен знать, что случается с одиноким волком. – Он не один! У него есть стая. – И Тео не в ней. А я в ней. – Я не в стае, но... никто не любит нацистов.

— Ненавижу математику. Это бессмысленно. — Это школа. И она важна. А математика тут обязательна. — Зачем? — Чтобы знать, сколько чаевых оставить в ресторане. — И других менее важных наук. Таких, как медицина, экономика, инженерия... — И для чаевых.

— О, Лиам, иди домой. Ты не поедешь с нами! — Но почему? — Потому что сейчас полнолуние, и мне не хотелось бы, чтобы ты по пути в Мексику разорвал мне глотку. — Вы можете связать меня, приковать на заднем сидении или что-то вроде того. — Ты что, забыл как уже рвал цепи? — Единственный способ отвезти тебя туда, это заморозить в карбоните. — Ладно, где достать карбонит? — Серьёзно? Ты тоже не смотрел этот фильм?

— Если мы хотим найти их, мы должны думать как Стайлз. — Как гиперактивный придурок? — Как детектив.

— Итак, сколько у тебя штрафов? — Нисколько! — Сколько у тебя их было бы, если бы твой отец не помог тебе избежать их? — С-семнадцать...

– Выглядят свежими [следы шин]. – Это от джипа Стайлза. Должно быть, только что уехал. – Без ключей? – Ну, в половине случаев он заводил его отвёрткой. – Тогда он здесь.

Слушай, я помню кое-что. В начале года Стайлз пытался найти, где вы будете жить после выпускного. Он сказал, что вы будете снимать квартиру вместе. И я помню, что сказала кое-что Стайлзу. Что-то типа «жить со своими друзьями – это не всегда хорошая идея. Даже со своим лучшим другом». Но Стайлз сказал, что это не важно, потому что вы не просто друзья. Вы с ним, скорее, братья.

— У меня есть идея. — Хорошо. — Даже скорее план. — Звучит прекрасно. — Но ты даже еще не знаешь его. — Ну, прекрасно, что у тебя вообще есть план.