Милдред Хейз

Милдред Хейз: — Слышь, гондон! Джейсон Диксон: — Что? Седрик Коннолли: — Ты чего... Что? Диксон, с каких пор ты на гондона отзываешься?!

— Скажи мне одну вещь, Милдред. Зачем ты просверлила дырку в толстом пальце старины Джеффри? — Я такого не помню! Рука дрогнула, и он просверлил себе палец. А он меня обвинил? Ах... Похоже, теперь мое слово против его. Так же, как в случае с изнасилованиями.

— Диксон? — Да? — Ты этого правда хочешь? — Убить этого козла? Да не очень... А ты? — Да не очень. Думаю, решим это по дороге.

— И сколько эти билборды стоят? — Примерно как твой тягач.

— Поужинаем на следующей неделе? — Пожинаем. Но трахать тебя я не буду. — Что?! Это я не буду тебя трахать! Наверное...

Что ж, похоже, друзей в наши дни не выбирают.

— Слушай, Диксон. — Что? — Должна кое-что сказать тебе. Это я подожгла полицейский участок. — Ну а кто же еще это мог быть!

— Я хотел бы, чтоб этого не было. Хотел бы, чтоб она была жива. — Да, Чарли, я знаю. Знаю, что хотел бы. — Но билборды ее не вернут, Милдред! — Как и потрахушки с девятнадцатилетками.

Привет, подруга... Да, малышка, арестов нет. Интересно, почему... Хочешь сказать, Бога нет, мир — иллюзия, и неважно, что мы здесь творим? Надеюсь, что нет...

— Я сделал бы все, чтобы поймать преступника, миссис Хейз, но по ДНК нет совпадений ни с кем по нашей базе! Нет совпадения... ни с одним преступником по всей стране! И вашу дочь никто не видел с момента, как она вышла из дома и до момента обнаружения тела. Я не знаю, какие еще шаги мы можем предпринять! — Вы могли бы взять кровь у всех мужчин в городе, старше восьми лет. — Закон о гражданских правах это запрещает. А что, если он был в городе проездом? — Можете взять кровь у всех мужчин в стране. — Если он — проезжавший мимо иностранец? — На вашем месте я бы создала всемирную базу и заносила туда всех новорожденных мальчиков. И если бы кто-то что-то натворил — нашла бы его, убедилась бы, что все на сто процентов совпадает, и убила бы. — Ясно. Но это... безусловное нарушение гражданских прав.

— Знаешь, я тут кое о чём подумал. — О чём же? — Хоть он и не наш подозреваемый, он всё равно преступник и кого-то изнасиловал. — К чему ты ведешь? — Я знаю номер машины. И знаю, где он живет. — Где же он живет? — Он живет в Айдахо. — Забавно. Я собиралась в Айдахо утром. — Составить компанию? — Давай.

И, по-моему, если кто виновен в потрахушках с алтарником или другим юношей — ведь вы, ребятки, на это дело падки, — то он лишается права приходить ко мне домой и говорить обо мне, о моей жизни, моей дочери и моих билбордах. Так что допивайте свой чаек, отец, и валите нахрен с моей кухни.

— Теперь-то что ещё?! — ...и, как бы печально не выглядели эти билборды, в свете смерти шефа Уиллоби всех интересует, закончена ли на этом печальная сага о трех билбордах на границе Эббинга, штат Мисс... — Ничего не закончено, тупая стерва, всё только начинается! Так и передай всем в передаче «Доброе утро, сраный Миссури»!

Анджела Хейз: — Я думала, ты на моей стороне, Робби! Робби Хейз: — Я на твоей стороне, пока ты не ведешь себя, как сука! хором: — Что?! Милдред Хейз: — Никаких сук в этом доме! Робби Хейз: — А что, ты переезжаешь?

— Прости, что вселил в тебя надежду. — Все в порядке, не переживай. Я уже и не помню, когда у меня был день, полный надежды.

— Ты — старая сука. — Я не старая, Робби.