Тамара Васильевна Тимофеева

— Да что же такое творится! — Не поняла?! — Только успеешь к одному человеку привыкнуть, тебе сразу нового подсовывают! — Так ты же сама говорила, он женоненавистник! — Люди меняются, между прочим! — Разве? — Да вон, ваш Пал Дмитрич, тоже был не божий одуванчик! Ничего! Обточила любовь все его острые углы! — Камышова, обтачивать некому. Насколько мне известно. — Теперь есть кому. [Арефьева поднимает глаза на Тимофееву] — И этот шашни завел!

— Том, может нам тоже рассекретиться? — Ольга Кирилловна как узнаёт… Ты помнишь, как она нас чуть в машине не застукала? Она ох как не любит романы на работе… — Да? А я, Тома, ох как не люблю врать и изворачиваться! — Коль, слушай, тут и так всё напряжённо! Кулыгин с Раей, Ломагин с Поляковой шашни крутит… — Какие у Поляковой с Ломагиным шашни?! Ты что! Полякова — его дочь! — Что?! — О-о-о, мать! Да ты как с Луны свалилась! Вся подстанция уже знает! А Кулыгин с Раей уже день свадьбы объявили! Тоже не знаешь? — Обалдеть…

— Карты заполнены курицей лапой! А если проверка? Мне что, приглашать криптографа для расшифровки? [заходит Ушаков] — Вам выговор, Виктор! За опоздание. — Подождите, Сан Саныч, за что? Я за дверью стоял, я просто мешать не хотел! — Правда? — Абсолютно! — И что же я только что говорил? — Так оно понятно, что! Оно ж, понятно! [Рая кривляется] — Поругались небось? — Да. [Рая показывает знаками, Вите, что обсуждали почерк] — Писать запрещали! [Рая говорит по буквам: «Почерк плохой»] — Почерк неразборчивый? Почерк неразборчивый! Ха-ха! Это вы зря конечно, Сан Саныч! Мы тут всё разбираем! Нам вот всё понятно! — Тогда будьте добры, прочтите, что здесь написано. [дает мед.карту] Карта Тамары Васильевны. — Узнаю! Значит, смотрите! Больная, Воронина Галина Ивановна. Пол женский, 45 лет. Значит, учащенное сердцебиение, артериальная гипертензия 3 — й степени. Давление 200 на 100. Перенесла операцию по удалению щитовидной железы. Надо ещё что-то? — Как вы разобрали эти каракули? — Женщину, Сан Саныч, каждый обидеть может! — Вы не на паперти, Тамара Васильевна! Вы у меня жалости не вызовете. Проходите [Ушакову] — Спасибо Вить, выручил. Хорошо на ходу сочиняешь.

— Ой, Ольга Кирилловна, а вы чего такая нарядная? И с букетом! У вас, свадьба что-ли? Вся в белом! — Белый цвет — медицинского работника. — Да? А, мы в голубом ходим! И букеты с собой не носим! — У начальства может быть личная жизнь? Или есть возражения? — Ну, а что вы так нервничаете? Я просто спросила, не свадьба ли у вас? Потому, что очень похоже. — Нет, не свадьба. — Я поняла. Кто же в январе женится? И букеты из хризантем берет?! — Не, я. — Да-да! Не вы! И у вас не свадьба. — А, у вас не отдых! Чего прохлаждаемся? — А, мы как раз на вызов идём! — Вот, именно идём! А надо бежать!

— Оля, Оль… ты меня узнаёшь? — Рыков…Торт успели довести? — Успели, Оль, успели. — Ольга, вы помните, что с вами случилось? Фамилию свою назвать можете? [врач] — Арефьева я. И вообще, почему не работаем? — Как ты нас всех напугала! — С возвращением, дорогая! — Если что, Ольга Кирилловна, я тут не причём! Видит Бог! — Бог видит, как мы счастливы, что ты снова с нами, Оля!

— Ты как? Сегодня с нами? [Рае] — Нет. Рая с нами! — С кем это с нами? — Со мной и с нашим… защитником! Который никогда на вызовах не выходит из машины. — Защищают, Тамара Васильевна, беззащитных, слабых существ! — Ну вот и бери его себе! Слабое, беззащитное существо. — Вы что, меня обидеть хотите? — Ну что ты! — Таак… я беззащитное существо?! Да я бы девочки! Если бы был с вами в одной бригаде и на нас бы напал наркоман! Три наркомана! Я бы знаете, что сделал?! Очень просто! Я бы сказал: «Можно вас, на секундочку?» Раз бы в ноздри ему! Башку вот так, хрясь! Руку поймал! И открытый перелом! — Да, ты гроза всех наркоманов! — Я не гроза. Я гром и молния!

— Перевязку на совет в отношении вашего сына? — И в чём же ваш совет? — Ну… мой совет старый, вон как наша колымага! Может быть, он покажется вам глупым, конечно, или вы подумаете, что я над вами издеваюсь… Но это не так! — Заинтриговали. — Не делайте ничего! Оставьте парня в покое, пусть делает, что хочет. — За такой совет я даже бинт из аптечки доставать не буду. — Да мужчинам не нужны советы! Им нужна — поддержка! Молчаливая поддержка! Нужен будет совет, он вас сам спросит. Когда почувствует ту самую поддержку. — Молчаливую? — Точно. Да всё у вас получится! Я в вас верю! — Николай, вы оборотень? — Ха-ха, почему? — Утром хуже вас человека не найти, убила бы и не пожалела! Но наступает вечер и вы перед дамами дверь в скорую открываете? — Помутнение рассудка, от боли. — Я так и подумала.

— Я понимаю, вами движет желание помочь, вы думаете о больных… но всё же, я бы хотела, чтобы вы думали и о себе тоже и друг о друге. Если вас что-нибудь настораживает, позвоните диспетчеру. Мы сделаем так, что вас встретят. — Ага! Встретят нас! А потом догонят, и ещё раз встретят! — Вы всё шутки шутите! А некоторые на вызовах геройствуют! [посмотрела на Ушакова] — А что нам ещё остаётся, Ольга Кирилловна? Не раздавать же всяким подозрительным личностям морфин в подворотнях, в темноте?! — Так сказать: «Нате пожалуйста, возьмите наркотики, только не бейте меня, я — врач! Возьмите попробуйте, вот эти, эти…» — Эх, Ушаков! Умер в тебе клоун!

Тимофеева: — Прошу внимания! Чтобы предварить все ваши разговоры, я хочу вам сообщить, что мы с Камышовым теперь вместе! Ушаков: — О-о-о! Тартакова: — Ура! Рыков: — Тома, как ты могла за спиной коллектива? Тимофеева: — Захотела! А теперь я ему готовлю завтраки и скальп уже снят и сушится на столбе возле вигвама! Тартакова: — Ну так поздравляем! А я давно догадывалась! Николай: — Так, всё! Тимофеева: — Коль, садись и доедай свою рыбку! Ну, ешь! Тартакова: — Ешь! Рыков: — Ешь! Коля, ешь! Давай! Ешь! Ешь! [заходит Арефьева] Арефьева: — Так. По-какому вопросу собрание? Почему не работаем? Ушаков: — Так, у нас вроде как новая свадебка намечается! Ломагин: — Тома с Колей женится собираются! Арефьева: — С каким ещё Колей? все хором: — С Камышовым! Тимофеева: — Да, Ольга Кирилловна, скрывать любовь глупо! Рыков: — А я вот, Ольга Кирилловна, совершенно согласен с предыдущим оратором! И считаю, что любовь скрывать — глупо! Арефьева: — Скоро нашу подстанцию в ЗАГС переименовать придётся!