Владимир Юрьевич Ломагин

— Доброе утро! [дает стаканчик с кофе] — Да не такое оно и доброе. — Именной кофе. Какая прелесть. — Ну, там в кафе не принято писать по отчеству… Я сказала, что вы — Володя… — Ну, а я Володя! — Хм. А я — Витя! Где мой именной кофе? — А вы что, тоже с нами в бригаде сегодня? — Это что такое? Что такое?! Я сегодня, завтра и вчера! Я самая свежая и молодая часть этой бригады! — Уже нет. С нами сегодня — Лера! Моя подопечная. Так что теперь она, самая свежая и молодая часть этой бригады!

— Ольга Кирилловна, а внеплановый вызов по двойному тарифу теперь оплачивается? — Ты бы лучше о судьбе пропавшего коллеги подумал. — А я подумал! Я даже знаю, где Костян! — Где? — О, ребята… Хотел пошутить, мол, его мафия похитила, как единственного врача-водителя, но увидев ваши лица, шутить не буду.

— Этот кофетерминатор! Этот кусок железа, унижает мое мужское достоинство! С ним я не чувствую себя мужчиной! — Витя, а с ним не надо чувствовать себя мужчиной. Ты лучше с Таней. — Я-то думал, она забыла про свои замашки! А нет! Она всё забыла, а про замашки помнит! Я же ей сразу сказал, что зарабатываю мало! — Ну, насколько я помню, и она не скрывала, что зарабатывает много! — Вы что, не понимаете? Это начало конца! — Хочешь совет? — Хочу! — Пожалуйста. Витя, пей вкусный кофе и не выделывайся!

Ушаков: — Сан Саныч звонит. Рая: — Наверное, диспетчер сообщила про вызов. Ломагин: — Да нет. Он бы тогда на кпк звонил! Это что-то личное… Ушаков: — Да нет, у меня с ним ничего личного! Ну чё? Брать не брать? Рая: — Бери! Ломагин: — Не бери! Ушаков: — Так брать или не брать? Рая: — Бери! Ломагин: — Не бери! Ушаков: — Всё! Перестал звонить! Чё, перезванивать? Рая: — Перезванивать! Ломагин: — Нет! Ушаков: — Так перезванивать или нет?! Ломагин: — Нет! Рая: — Владимир Юрьевич, у нас проблемы будут! Ломагин: — А у кого их нет?! Вот теперь и у нас будут.

— Ну ты чё? — Чё? — Чего? — Чего? — Рассказал Райке, что Костю видел? — Я? — Ты! — Рассказал! — Болтун — находка для шпиона!

Тимофеева: — Прошу внимания! Чтобы предварить все ваши разговоры, я хочу вам сообщить, что мы с Камышовым теперь вместе! Ушаков: — О-о-о! Тартакова: — Ура! Рыков: — Тома, как ты могла за спиной коллектива? Тимофеева: — Захотела! А теперь я ему готовлю завтраки и скальп уже снят и сушится на столбе возле вигвама! Тартакова: — Ну так поздравляем! А я давно догадывалась! Николай: — Так, всё! Тимофеева: — Коль, садись и доедай свою рыбку! Ну, ешь! Тартакова: — Ешь! Рыков: — Ешь! Коля, ешь! Давай! Ешь! Ешь! [заходит Арефьева] Арефьева: — Так. По-какому вопросу собрание? Почему не работаем? Ушаков: — Так, у нас вроде как новая свадебка намечается! Ломагин: — Тома с Колей женится собираются! Арефьева: — С каким ещё Колей? все хором: — С Камышовым! Тимофеева: — Да, Ольга Кирилловна, скрывать любовь глупо! Рыков: — А я вот, Ольга Кирилловна, совершенно согласен с предыдущим оратором! И считаю, что любовь скрывать — глупо! Арефьева: — Скоро нашу подстанцию в ЗАГС переименовать придётся!

— Ты ж прирожденный водитель, Костян! — Да ты сам-то на врача не особо-то похож! Казанова! — Чё это не похож? На кого это я похож?! — Ты похож на маленького болтливого фельдшера. — А! От кого не ожидал! — Вот, кстати: «Встреча с самим собой принадлежит к самым неприятным». — Так. Шопенгауэр, опять? — Карл Гюстав Юнг! — О! Что-то новенькое! — Всё новенькое — это хорошо забытое старенькое.

— Доктор Юрьевич, вы есть хотите? — Не… Я хочу домой и спать… — Что-то вы мне сегодня не нравитесь! — Что я доллар, чтобы всем нравиться?! — Я Косте оставляла (про еду), но походу не пересечёмся… — Кости рядом нет, а я есть! И я хочу поесть!

— Каждый идёт своим путём, но все дороги всё равно ведут в никуда! Значит, есть смысл в самой дороге! — Че-то новенькое! — Карлс Кастанеде! — Доктор Юрьевич, вам же не подходит! Кастанеде – это же мистик! — У сына книжку нашёл. Надо быть с молодежью на одной волне! — Ну, тогда поплыли! — Только не заплывайте… — За буйки! А-ха-ха.

— В каком смысле застряла в заборе? — Ну, в смысле одна часть с одной стороны, другая с другой. — Интересно, с какой стороны мозг остался?

— Вить, ну че ты копаешься? Там человеку плохо! — Ну вы сообщите пока, что мы прибыли. И можем ли войти в здание? О, великий и ужасный Сан Саныч, можно ли нам войти в здание? — Я вас вижу. Заходите. — Чё, реально слышит? Я не говорил ужасный, я говорю — великий!

— Оля, Оль… ты меня узнаёшь? — Рыков…Торт успели довести? — Успели, Оль, успели. — Ольга, вы помните, что с вами случилось? Фамилию свою назвать можете? [врач] — Арефьева я. И вообще, почему не работаем? — Как ты нас всех напугала! — С возвращением, дорогая! — Если что, Ольга Кирилловна, я тут не причём! Видит Бог! — Бог видит, как мы счастливы, что ты снова с нами, Оля!

— Ты как? Сегодня с нами? [Рае] — Нет. Рая с нами! — С кем это с нами? — Со мной и с нашим… защитником! Который никогда на вызовах не выходит из машины. — Защищают, Тамара Васильевна, беззащитных, слабых существ! — Ну вот и бери его себе! Слабое, беззащитное существо. — Вы что, меня обидеть хотите? — Ну что ты! — Таак… я беззащитное существо?! Да я бы девочки! Если бы был с вами в одной бригаде и на нас бы напал наркоман! Три наркомана! Я бы знаете, что сделал?! Очень просто! Я бы сказал: «Можно вас, на секундочку?» Раз бы в ноздри ему! Башку вот так, хрясь! Руку поймал! И открытый перелом! — Да, ты гроза всех наркоманов! — Я не гроза. Я гром и молния!

— Надо сказать Ольге Кирилловне, чтобы тебя к нам поставили для разнообразия. — А то она совсем феминисткой станет. Костя её назад не возьмёт. — Это я его назад не возьму! — О, доктор Юрич, пора спасать девчонку, процесс феминизации пошёл!

— Да стой ты! Любишь чужих жён целовать, люби и по целовальнику получать! — Так он же его прибьёт! — Так скорая рядом! — Жестокий ты, Айболит! — А ты представь себя на месте мужа, будет легче!

— Так, товарищи-коллеги! Послушайте, нас слишком много и она волнуется, боится нас. Давайте кто-нибудь один её осмотрит? — О! Правильно! Или два! Например я и… Костян! — Витя, а причём тут ты? Ты когда-нибудь челюсть вправлял? — Нет. — А я вправлял! — Себе?