Виктор Ушаков

У нас в голове есть маленькое миндалевидное зернышко, оно называется — амегдола. И вот это зернышко заставляет нас бояться нового, и цепляется за старое. Но человек больше, чем это зернышко, вот об этом я себе напоминаю весь день!

— Надо сказать Ольге Кирилловне, чтобы тебя к нам поставили для разнообразия. — А то она совсем феминисткой станет. Костя её назад не возьмёт. — Это я его назад не возьму! — О, доктор Юрич, пора спасать девчонку, процесс феминизации пошёл!

— Этот кофетерминатор! Этот кусок железа, унижает мое мужское достоинство! С ним я не чувствую себя мужчиной! — Витя, а с ним не надо чувствовать себя мужчиной. Ты лучше с Таней. — Я-то думал, она забыла про свои замашки! А нет! Она всё забыла, а про замашки помнит! Я же ей сразу сказал, что зарабатываю мало! — Ну, насколько я помню, и она не скрывала, что зарабатывает много! — Вы что, не понимаете? Это начало конца! — Хочешь совет? — Хочу! — Пожалуйста. Витя, пей вкусный кофе и не выделывайся!

— Значит так, Рыков сейчас приедет, принимайте смену. Спасибо, что выручаете. — Но, вы можете меня отблагодарить — кофе-машиной… — Ты хочешь кофе? — Кофе-машину. — Ой, Ушаков, сгинь с моих глаз! — А она капучино делает?

Путь к сердцу женщины, лежит через котика!

— Знаешь, с тех пор как нас разъединили, некому на Таню пожаловаться! — А как же Владимир Юрич? — Ты думаешь тебя заменит, этот старый лысый муд…дрец? — Я все слышу, недобрый молодец! — А, слышит хорошо! — Не стыдно? За спиной. — Да чё я такого сказал? Нам просто надо перетереть, так сказать… по-женски, наши женские дела.

Ушаков: — Сан Саныч звонит. Рая: — Наверное, диспетчер сообщила про вызов. Ломагин: — Да нет. Он бы тогда на кпк звонил! Это что-то личное… Ушаков: — Да нет, у меня с ним ничего личного! Ну чё? Брать не брать? Рая: — Бери! Ломагин: — Не бери! Ушаков: — Так брать или не брать? Рая: — Бери! Ломагин: — Не бери! Ушаков: — Всё! Перестал звонить! Чё, перезванивать? Рая: — Перезванивать! Ломагин: — Нет! Ушаков: — Так перезванивать или нет?! Ломагин: — Нет! Рая: — Владимир Юрьевич, у нас проблемы будут! Ломагин: — А у кого их нет?! Вот теперь и у нас будут.

— Ты ж прирожденный водитель, Костян! — Да ты сам-то на врача не особо-то похож! Казанова! — Чё это не похож? На кого это я похож?! — Ты похож на маленького болтливого фельдшера. — А! От кого не ожидал! — Вот, кстати: «Встреча с самим собой принадлежит к самым неприятным». — Так. Шопенгауэр, опять? — Карл Гюстав Юнг! — О! Что-то новенькое! — Всё новенькое — это хорошо забытое старенькое.

— Ты же хотел как лучше? Правда? — Правда. — Ты же всегда хочешь как лучше? — Всегда! Вот, верно! Я бы, конечно, был в шоке от таких сюрпризов! Я, конечно, предпочёл, чтобы мне всё рассказали… — Я тоже. А что рассказали? — Да чего, чего… Костя вернулся. Ой!

— Я понимаю, вами движет желание помочь, вы думаете о больных… но всё же, я бы хотела, чтобы вы думали и о себе тоже и друг о друге. Если вас что-нибудь настораживает, позвоните диспетчеру. Мы сделаем так, что вас встретят. — Ага! Встретят нас! А потом догонят, и ещё раз встретят! — Вы всё шутки шутите! А некоторые на вызовах геройствуют! [посмотрела на Ушакова] — А что нам ещё остаётся, Ольга Кирилловна? Не раздавать же всяким подозрительным личностям морфин в подворотнях, в темноте?! — Так сказать: «Нате пожалуйста, возьмите наркотики, только не бейте меня, я — врач! Возьмите попробуйте, вот эти, эти…» — Эх, Ушаков! Умер в тебе клоун!

— В каком смысле застряла в заборе? — Ну, в смысле одна часть с одной стороны, другая с другой. — Интересно, с какой стороны мозг остался?

— Ты как? Сегодня с нами? [Рае] — Нет. Рая с нами! — С кем это с нами? — Со мной и с нашим… защитником! Который никогда на вызовах не выходит из машины. — Защищают, Тамара Васильевна, беззащитных, слабых существ! — Ну вот и бери его себе! Слабое, беззащитное существо. — Вы что, меня обидеть хотите? — Ну что ты! — Таак… я беззащитное существо?! Да я бы девочки! Если бы был с вами в одной бригаде и на нас бы напал наркоман! Три наркомана! Я бы знаете, что сделал?! Очень просто! Я бы сказал: «Можно вас, на секундочку?» Раз бы в ноздри ему! Башку вот так, хрясь! Руку поймал! И открытый перелом! — Да, ты гроза всех наркоманов! — Я не гроза. Я гром и молния!

— Ольга Кирилловна, а внеплановый вызов по двойному тарифу теперь оплачивается? — Ты бы лучше о судьбе пропавшего коллеги подумал. — А я подумал! Я даже знаю, где Костян! — Где? — О, ребята… Хотел пошутить, мол, его мафия похитила, как единственного врача-водителя, но увидев ваши лица, шутить не буду.

— Перезвонит он тебе. Я обещал! — Вот, зачем ты вмешиваешься? — Да, потому, что я добрый самаритянин! Я совершенно бескорыстно помогаю людям. — Хреновый, ты помощник. — В смысле я хреновый помощник? — Да, потому, что! Там семья, жена, ребёнок. А тут ничего. — Любит он тебя!

— Ну ты чё? — Чё? — Чего? — Чего? — Рассказал Райке, что Костю видел? — Я? — Ты! — Рассказал! — Болтун — находка для шпиона!

— Оля, Оль… ты меня узнаёшь? — Рыков…Торт успели довести? — Успели, Оль, успели. — Ольга, вы помните, что с вами случилось? Фамилию свою назвать можете? [врач] — Арефьева я. И вообще, почему не работаем? — Как ты нас всех напугала! — С возвращением, дорогая! — Если что, Ольга Кирилловна, я тут не причём! Видит Бог! — Бог видит, как мы счастливы, что ты снова с нами, Оля!