— Ты, клички их узнал? — Кличек нет. Фамилия Лямцев и Фидотов. Кличка, части их, командира засос. — Ха, занятый видать, парень.. — Нет! Фамилия, у него Засохин.

Ландражен несколько раз порывался остановить школьника и наконец топнул ногой и громко крикнул: — Eh bien, Яновский! Точно речь шла не о нем, Гоголь с видом недоумения огляделся по сторонам: кого, дескать, это разумеет профессор. — Гоголь-Яновский! — повторил тот. — Что вы, оглохли или забыли свою фамилию? — Так это вы меня называли Яновским? — с наивным удивлением спросил школьник и неспешно приподнялся. — А то кого же? — Родовая моя фамилия — Гоголь, а Яновский — только так, приставка: ее поляки выдумали. Молодой профессор чуть-чуть улыбнулся. — Но сосед ваш, Риттер, например, откликается и на такие приставки, — сказал он. — Сколько мне известно, он простой остзейский фон, а вы величаете его и бароном. — О, у него, как у милого ребеночка, этих ласкательных имен хоть отбавляй: барончик Доримончик, фон-Фонтик-Купидончик, Мишель-Дюсенька, Хопцики... А у испанцев он величался бы Дон-Мигуэль-Перец-Аликанте-Малага-Херес-де-ла-Фронтера-Экстра-ма-дура-дель-Азинос-комплетос.

Тот человек, что увидит сегодня Коня голубого, Как крылья у птиц водяных - У селезней диких, - Говорят, будет счастлив безмерно.

— Тебя как зовут? — Алибаба. — Я же сказал, клички отставить! — Это фамилия, а имя — Василий Алибабаевич, Вася.