Три понятия — Свобода, Равенство, Братство, вышедшие из духовного источника, — Французская революция свела к одной плоскости; это было материалистическим искажением и закономерно привело к социальному хаосу, в котором мы теперь находимся. Ибо эти три идеи принадлежат трем различным областям жизни: свобода — духовной жизни, равенство — государственно-правовой, братство — экономической.
«Совершенно очевидна ошибочность мнения — пишет Вебер, — согласно которому «свобода» воления, как бы ее не понимать, идентична «иррациональности» поведения или что последняя обусловлена первой. Специфические «не поддающиеся учету действия», равные «слепым природным силам» — привилегия сумасшедшего. Напротив, наивысшую степень эмпирической свободы мы связываем именно с теми действиями, которые осознаём как рациональные, то есть совершаемые без физического и психического «принуждения», не под властью страстей, «аффектов», «случайного» омрачения ясности суждения; с теми действиями, посредством которых мы преследуем ясно осознанную нами цель, применяя самые адекватные, в меру нашего знания, то есть в соотвествии с эмпирическими правилами, средства».
Понятие «свободы» принадлежит к числу наиболее употребимых и, как это водится, наименее отрефлектированных понятий европейской философской мысли и европейской культуры в целом. Я думаю, что этот феномен, т.е. феномен постоянного использования названного категориального понятия и отсутствия какого-либо предметного содержания, которое может быть положено как ответ на вопрос «Что есть свобода?» — связан с тем, что это понятие принадлежит к классу так называемых рамочных идей. Грубо говоря, рамочные идеи — это идеи, которые ни при каких условиях не могут быть определены.
В «Диалектике реального и феноменологическом методе у Гегеля» (1947) А. Кожев связывает диалектический характер тотальности бытия и реальности с присутствием в ней отрицающего начала, то есть осуществляемой человеком свободы. Кожев говорит так: Свобода, которая реализуется и обнаруживается в качестве диалектического или отрицающего Действия, есть, вследствие этого, и по самой своей сущности, творчество. Ведь отрицать данное не переходя в ничто – это значит творить нечто, до сих пор не существовавшее; это именно то, что называется “творчеством”. Иными словами, действительно заниматься творчеством можно лишь отрицая реально данное
— Я так подумал, ты совершаешь преступление, и у тебя не забирают ни деньги, ни имущество, что они забирают? Они забирают твою свободу. — Парень, они забирают самое главное. Когда теряешь свободу, то ты уже ни на что не способен.
Удивительно, но лишь во время падения, пребывая в невероятном ужасе, Эван на какие-то доли секунды впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему свободным
<...> Тревожней становились вести,— Пощады побежденным нет. К защите родины и чести Решит ли приступить совет? Двенадцать стариков почетных Уже рядят двенадцать дней, Как встретить коршунов залетных, Незваных потчевать гостей? И лишь с тринадцатым заходом Едва-едва могли решить, Что лучше умереть народом Свободным, чем кровавым потом Рабами деспоту служить. <...> Двенадцать стариков почетных Уже рядят двенадцать дней, Как испросить у сил небесных Прощенье за грехи людей? И чем прогневанное небо Умилостивить, чтоб оно С врагом, громящим все так смело, Не действовало заодно. И лишь с тринадцатым заходом Едва-едва могли решить, Что чем под ясным небосводом Быть небом проклятым народом,— Так лучше умереть, не жить!