«Штирлиц» в 13 цитат

Собрали 13 цитат персонажа «Штирлиц» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Человечество больше всего любит чужие тайны.

   Человечество больше всего любит чужие тайны.
2. «

   Нас всех губит отсутствие дерзости в перспективном видении проблем.

   Нас всех губит отсутствие дерзости в перспективном видении проблем.
3. «

   Критиковать и злобствовать всегда легче. Выдвинуть разумную программу действий — значительно труднее.

   Критиковать и злобствовать всегда легче. Выдвинуть разумную программу действий — значительно труднее.
4. «

   — У вас голова не болит? — От забот? — От давления.

   — У вас голова не болит? — От забот? — От давления.

   — Штирлиц · сериал
5. «

   — Определённо я вас где-то видел. — Когда вы вручали мне Железный крест, вы сказали, что у меня лицо профессора математики, а не шпиона. — М-да… Ну, теперь у вас лицо шпиона, а не профессора.

   — Определённо я вас где-то видел. — Когда вы вручали мне Железный крест, вы сказали, что у меня лицо профессора математики, а не шпиона. — М-да… Ну, теперь у вас лицо шпиона, а не профессора.

   — Мартин Борман · сериал
6. «

   Характер человека лучше всего узнаётся в споре.

   Характер человека лучше всего узнаётся в споре.

   — Юлиан Семенов · книга
7. «

   Для того, чтобы побеждать врага, нужно знать его идеологию. Не так ли? А учиться этому во время боя — обрекать себя на поражение.

   Для того, чтобы побеждать врага, нужно знать его идеологию. Не так ли? А учиться этому во время боя — обрекать себя на поражение.
8. «

   — Выпить хотите? — Нет, спасибо. — Что, вообще не пьёте? — Боюсь, что вам известен мой любимый коньяк. — Не считайте себя фигурой равной Черчиллю. Только о нём я знаю, что он любит русский коньяк больше всех остальных. Ну, не хотите, как хотите. А я выпью.

   — Выпить хотите? — Нет, спасибо. — Что, вообще не пьёте? — Боюсь, что вам известен мой любимый коньяк. — Не считайте себя фигурой равной Черчиллю. Только о нём я знаю, что он любит русский коньяк больше всех остальных. Ну, не хотите, как хотите. А я выпью.

   — Штирлиц · сериал
9. «

   — Правда всегда торжествует — это мое убеждение. — Радостное совпадение наших убеждений.

   — Правда всегда торжествует — это мое убеждение. — Радостное совпадение наших убеждений.

   — Штирлиц · сериал
10. «

    — Этот старый доктор сказал мне, что во время родов он может определить национальность любой женщины... <...> Понимаешь, женщины-то кричат во время родов... — Я думала, что они поют песни. — Понимаешь, малыш, они ведь кричат на родном языке, на диалекте той местности, где родились. Значит, ты будешь кричать «мамочка» по-рязански.

    — Этот старый доктор сказал мне, что во время родов он может определить национальность любой женщины... <...> Понимаешь, женщины-то кричат во время родов... — Я думала, что они поют песни. — Понимаешь, малыш, они ведь кричат на родном языке, на диалекте той местности, где родились. Значит, ты будешь кричать «мамочка» по-рязански.

    — Штирлиц · сериал
11. «

    «Введение карточной системы? В этом виноваты Кремль, Черчилль и евреи. Отступили под Москвой? В этом виновата русская зима. Разбиты по Сталинградом? В этом повинны изменники генералы. Разрушены Эссен, Гамбург и Киль? В этом виноват вандал Рузвельт, идущий на поводу у американской плутократии». И народ верил этим ответам, которые ему готовили люди, не верившие ни в один из этих ответов. Цинизм был возведен в норму политической жизни, ложь стала необходимым атрибутом повседневности. Появилось некое новое, невиданное раньше понятие правдолжи, когда, глядя друг другу в глаза, люди, знающие правду, говорили один другому ложь, опять-таки точно понимая, что собеседник принимает эту необходимую ложь, соотнося ее с известной ему правдой. Штирлиц возненавидел тогда безжалостную французскую пословицу: «Каждый народ заслуживает своего правительства». Он рассуждал: «Это национализм навыворот. Это оправдание возможного рабства и злодейства. Чем виноват народ, доведенный Версалем до голода, нужды и отчаяния? Голод рождает своих «трибунов» – Гитлера и всю остальную банду».

    «Введение карточной системы? В этом виноваты Кремль, Черчилль и евреи. Отступили под Москвой? В этом виновата русская зима. Разбиты по Сталинградом? В этом повинны изменники генералы. Разрушены Эссен, Гамбург и Киль? В этом виноват вандал Рузвельт, идущий на поводу у американской плутократии». И народ верил этим ответам, которые ему готовили люди, не верившие ни в один из этих ответов. Цинизм был возведен в норму политической жизни, ложь стала необходимым атрибутом повседневности. Появилось некое новое, невиданное раньше понятие правдолжи, когда, глядя друг другу в глаза, люди, знающие правду, говорили один другому ложь, опять-таки точно понимая, что собеседник принимает эту необходимую ложь, соотнося ее с известной ему правдой. Штирлиц возненавидел тогда безжалостную французскую пословицу: «Каждый народ заслуживает своего правительства». Он рассуждал: «Это национализм навыворот. Это оправдание возможного рабства и злодейства. Чем виноват народ, доведенный Версалем до голода, нужды и отчаяния? Голод рождает своих «трибунов» – Гитлера и всю остальную банду».

    — Юлиан Семенов · книга
12. «

    — Они думают, если я не провалился за эти двадцать лет, значит, я всесилен. Хорошо бы мне стать заместителем Гиммлера. Или вообще пробиться в фюреры. Хайль Штирлиц. Я становлюсь брюзгой? — Ничего, тебе идёт.

    — Они думают, если я не провалился за эти двадцать лет, значит, я всесилен. Хорошо бы мне стать заместителем Гиммлера. Или вообще пробиться в фюреры. Хайль Штирлиц. Я становлюсь брюзгой? — Ничего, тебе идёт.

    — Штирлиц · сериал
13. «

    — Рад видеть вас, чертей. Опять затеваете какое-нибудь очередное коварство? — Затеваем, отчего же нет? — Ну с вашим коварством какое наше сравнится. Мы просто ангелы небесные по сравнению с вами. — Это со мной? Ну, впрочем, приятно, когда тебя считают дьяволом.

    — Рад видеть вас, чертей. Опять затеваете какое-нибудь очередное коварство? — Затеваем, отчего же нет? — Ну с вашим коварством какое наше сравнится. Мы просто ангелы небесные по сравнению с вами. — Это со мной? Ну, впрочем, приятно, когда тебя считают дьяволом.

    — Генрих Мюллер · сериал