— Большие политики всегда готовы признать свои ошибки. — Это было ошибкой напасть на Ирак в 2003 году... — И чему вы научились на этих ошибках? — Это было правильно в 2011 году — напасть на Ливию.
— Ты знаешь, почему ты здесь? — Да. — И почему? — Я хочу подать в суд на родителей. — А за что подать в суд? — За то, что я родился (За то, что дали мне жизнь).
— Вы серьезно утверждаете, что этот человек эксперт? Зная обвиняемого всего пять минут? — Экспертом меня можно было назвать уже после двух минут, пять — это даже много. — Мистер Холмс, это важно для присяжных! — О, неужели? Один библиотекарь, два учителя, двое на стрессовой работе, вероятно в Сити. Старшина присяжных — секретарь в больнице, училась за рубежом, судя по сокращениям. — Мистер Холмс? — Семеро в браке, у двоих интрижка друг с другом. О, они только что пили чай с печеньем! Хотите узнать, кто ел вафли?
— Вы издеваетесь над судом, сэр? — Нет, это вы издеваетесь над этим судом, также как над правосудием, истиной и свободой, но так не будет продолжаться вечно.
— Повесить этого мерзавца! Вздёрнуть негодяя! — Повесить мы его всегда успеем, но надо же и выслушать его перед этим. Потому что после этого он вряд ли сможет что-нибудь сказать.
Ввели Иванопольского. — Вы что, пришли как свидетель? — спросил судья. — Я пришел к вам как юридическое лицо к юридическому лицу, — с жаром сказал Петр Каллистратович. — Выведите его, — страдальчески сказал судья, — и не пускайте больше.
— Брат рассказывал вам про священника? — Да. — И после чего вы пошли и отрубили ему пальцы... — Да. Я замахнулся на его итальянскую дверь, которая дорого стоила. — Сколько? — Девять тысяч. — Долларов? — Да. — Дверь? — Ему она по карману. — Протестую. — Вот жук. — Мистер Крейн... — Лучше Дэнни. — Я не буду называть вас Дэнни.
— У вас нет детей, решение принимается вами по взаимному согласию, но я напоминаю вам, что вы имеете в своём распоряжении законный срок — 3 месяца на обдумывание. Позволю себе обнадёжить вас... Кажется, вы хорошо ладите друг с другом! — Именно поэтому мы и разводимся!