Афоризмы
29 июля 2026, среда
Подборка · 200 цитат автора

200 лучших цитат — Ирвин Ялом

200 цитат, по которым узнают Ирвин Ялом: коротко, точно, без воды.

Размер:102050100200
  1. Кейт наконец полностью осознала: один раз она уже победила внутренних демонов, справится с ними и снова. Но хорошие мысли, даже самые сильные, редко действуют с первого раза: тут нужны повторные «инъекции».
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  2. «Ищите меня в моих друзьях» – какое утешение, какой надёжный фундамент смысла жизни заключён в этой мысли! Вот извечное послание любому человеку: добрые дела остаются с нами до конца жизни и отзываются в последующих поколениях.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  4. Размышляя о встрече одноклассников в самолёте по дороге домой, Барбара сделала открытие, которое помогло ей взглянуть на смерть другими глазами. Может быть, смерть – не полное уничтожение, как она думала раньше. Может быть, не так важно, будет ли жить её личность или даже воспоминания о её личности. Возможно, важно то, что останутся «волны», идущие от её действий или мыслей, которые даруют другим людям радость и силу, наполнят их чувством собственного достоинства и помогут противостоять аморальности, ужасу и насилию, которые царят в средствах массовой информации и в окружающем мире.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  5. Джил, пациентка, долгое время страдающая страхом смерти, привыкла ставить знак равенства между смертью и бессмысленностью. Когда я попросил рассказать, откуда пришла подобная мысль, Джил отчётливо вспомнила, как впервые подумала об этом. Закрыв глаза, она описала такую сцену: ей девять лет, она сидит на кресле-качалке на веранде и горюет о смерти любимой собачки. – Вот тогда, – рассказала Джил, – я и поняла, что, если все мы должны умереть, то ни в чём нет ни малейшего смысла. Нет смысла играть на пианино, как следует застилать постель, получать золотые звёздочки за отличную посещаемость в школе. Зачем эти звёздочки, если все они исчезнут? – Джил, – ответил я ей, – у вас девятилетняя дочь. Представьте, что она спросит вас: «Если мы умрём, то для чего тогда жить? И как жить?» Что бы вы ей ответили? Она ответила без колебаний: – Я бы объяснила ей, что в жизни есть много радостей, рассказала о красоте лесов, о том, как здорово проводить время с друзьями и с семьёй, о счастье делиться с людьми своей любовью, чтобы после нас мир стал чуточку лучше… Высказавшись, она откинулась на спинку кресла и широко открыла глаза, изумлённая своими же словами. Весь ей вид выражал недоумение: откуда это взялось? – Отличный ответ, Джил. В глубине души вы всё знаете. Это уже не первый раз, когда вам удаётся найти истину, воображая, что вы даёте советы своей дочери. А теперь вам нужно научиться быть мамой самой себе.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  6. Помните, что осознание смерти, её вечная тень за спиной – наше преимущество. Это осознание соединит вселенскую темноту с искрой вашей жизни и обогатит ваше существование, пока оно длится. Ценить жизнь, испытывать сочувствие к людям и глубокую любовь ко всему на свете – значит осознавать, что всё это обречено на исчезновение.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  7. Больше всего мы говорили о смерти. Еженедельно в моём кабинете встречались не двое, а четверо: я, Пола и две смерти – её и моя. Она [Пола] стала для меня любовницей смерти, познакомила меня с ней, научила меня думать о ней и даже помогла с ней подружиться. Я начал понимать, что смерть была оболгана прессой. Понимать, что, хоть в смерти и мало радости, она вовсе не чудовищное зло, швыряющее нас в какое-то невообразимо ужасное место. Я научился демифологизировать смерть, дабы увидеть её в истинном свете – как событие, как часть жизни, как конец дальнейших возможностей. «Это нейтральное событие, – говорила Пола, – а мы научились окрашивать его страхом».
    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
  8. Мир человека, мир межличностных отношений – вот что действительно важно. Я не испытывал бы ни грусти, ни горя, зная, что покидаю пустой мир, в котором всего-навсего не стало ещё одно субъективного, самосознающего разума.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  9. Я почувствовал укол злой иронии: только теперь, когда я обманул Полу, она сочла меня достойным доверия, а мою помощь – реальной.
    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
  10. Я нахожу глубокое удовлетворение в том, что некая часть меня перейдёт в будущее. Но, как уже не раз отмечал, не жду, что в будущем останется моё «Я», мой образ, моя личность, но лишь мои идеи, которые могут научить и утешить других людей. Я надеюсь, что мои добрые дела, или собранные мною крупицы мудрости, или предложенный мной конструктивный способ устранения ошибок переживут меня и, как лёгкая рябь, неведомыми путями достигнут людей, о которых я никогда не узнаю.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  11. Мой подход заключается в том, что жизнь (в том числе и человеческая) зарождается по воле случая, наше бытие – конечно, и, как бы нам это ни хотелось, нам не на кого рассчитывать в мире, кроме самих себя. Никто, кроме нас самих, не поддержит, не оценит наше поведение, не предложит ясную жизненную схему. Судьба наша не предопределена, и каждому из нас приходится решать самостоятельно, как проживать свою жизнь возможно более полно, счастливо и осмысленно.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  12. … те, кого мы превращаем в миф, сами отягощены мифами. Они отчаиваются; они оплакивают смерть матери; они ищут возвышенного; а ещё они бунтуют против жизни, и порой им приходится калечить себя, чтобы покончить с самопожертвованием.
    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
  13. Чем старше я становлюсь, тем ближе ко мне моё прошлое – об этом прекрасно сказал Диккенс. Его строки открывают эту главу. Может быть, я поступаю именно так, как он советует: замыкаю круг, сглаживая все неровности своей жизни, пытаясь охватить взором всё то, что сделало меня тем, кем я стал. Теперь, когда я приезжаю в места моего детства или посещаю вечера встреч выпускников, у меня это вызывает больше эмоций, чем раньше. Может быть, я радуюсь оттого, что мне есть куда приехать, что прошлое не исчезло полностью, и я могу вернуться в него, если захочу. Если, как говорит Кундера, страх смерти вызывается страхом исчезновения прошлого, тогда возможность возвращения назад – очень хорошее утешение. Мимолётность преодолена – пусть всего лишь на миг.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  14. … мы страдаем не только на биологическом уровне (это психофармалогическая точка зрения), не только из-за борьбы с инстинктивными побуждениями (позиция Фрейда), не только из-за того, что значимые в нашей жизни взрослые не относились к нам с должной заботой и любовью или сами страдали неврозами (точка зрения теории объектных отношений), не только из-за беспорядочного образа мыслей (когнитивно-бихевиористская позиция), не только из-за «застрявших осколков» травмирующих воспоминаний и не только из-за неурядиц в работе или в отношениях с важными для нас людьми, но и… из-за конфронтации с собственным существованием.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  15. Часто можно услышать вопрос: нужен ли психотерапевт, если у человека есть близкие друзья? Хорошие друзья – важное условие благополучной жизни. Более того, если человек окружён друзьями или (что ещё важнее) обладает способностью строить наполненные любовью отношения, вероятность, что ему потребуется психотерапия, намного меньше. В чём разница между хорошим другом и психотерапевтом? Друзья (так же, как и наши парикмахеры, массажисты, личные тренеры) могут проявлять эмпатию и оказывать поддержку. Друзья любят нас и заботятся о нас, в трудную минуту мы можем рассчитывать на их помощь. Но тем не менее только психотерапевт способен работать с человеком в плоскости «здесь и сейчас».
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  16. … работая с религиозными людьми, я следую заповеди, которая занимает первое место в моей личной иерархии ценностей: забота о пациенте. Я не имею права ни во что вмешиваться. Не могу представить себе, чтобы я попытался подорвать чью-то систему убеждений, если она приносит этому человеку пользу, пусть лично мне она кажется совершенно фантастической. Так, если ко мне обращается за помощью религиозный человек, я никогда не бросаю вызов его убеждениям; как правило, они формируются у людей очень рано. Напротив, я часто ищу способы укрепить их веру.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  17. – Тим, наш сеанс подходит к концу, и я хочу попытаться ответить на ваш вопрос. Позвольте мне поделиться своими наблюдениями. Во-первых, вы – исключительно творческий человек, и это проявлялось в течение всей жизни – музыка, опера, поэзия и теперь ваши исключительные рисунки. Во-вторых, у вас очень низкая самооценка: не думаю, что вы признаёте и цените свои таланты. Пока всё правильно? – Думаю, да, – ответил Тим. Он выглядел обескураженным и снова уставился в окно. – Я уже не первый раз это слышу. – Так вот, я считаю, что и эти идеи, и ваши замечательные рисунки приходят из источника творчества, который находится внутри вас. Но поскольку ваша самооценка низка, вы так сильно сомневаетесь в себе, что даже не можете поверить, что способны сотворить такое… Вы автоматически приписываете всё это кому-то другому, в данном случае – Богу. Итак, моё мнение: даже если вашим даром вас наградил Господь, я убеждён, что вы, и только вы, создаёте эти образы и рисунки. Тим внимательно слушал меня и кивал. Он указал на магнитофон (помните, он попросил у меня разрешения записать наш сеанс) и сказал: – Я хочу запомнить ваши слова, и я буду снова и снова прослушивать эту кассету. Думаю, что вы дали мне именно то, что было нужно.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  18. Представьте себе тончайший луч света, который неуклонно движется вдоль огромного массива времени. Всё, что луч оставляет позади, погружено во тьму прошлого; всё, что впереди, ещё только ждёт своей очереди выделиться из преджизненных сумерек. Живо лишь то, что освещает лучик. Этот образ разгоняет мглу и приводит меня к такой мысли: мне потрясающе повезло, я здесь, я живу и радуюсь уже тому, что просто существую. Как чудовищно глупо было бы тратить и без того короткий миг пребывания под лучом света на странные схему, которые отрицают жизнь и обещают, что истинное бытие ждёт нас где-то там, впереди, в неохватной и равнодушной тьме.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  19. Мы, потерявшие близких, научились отвечать так, как нужно исследователям. Мы научились: мир хочет, чтобы мы быстро оправились, и не любит тех, кто слишком долго цепляется за свои потери.
    — Айрин · книга
  20. … я давно узнал, что если между двумя людьми есть что-то важное и они об этом не говорят, то они не будут говорить ни о чём другом значимом тоже.
    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
  22. Меня много раз приятно удивляли пациенты, которые пережили значительные позитивные изменения уже на склоне жизни. Никогда не поздно. Для этого вы никогда не будете слишком старыми.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  23. – <…> Тайна слишком ужасна: смерть – это непознанная и непознаваемая тьма. – Тем не менее мы чувствуем вкус смерти каждую ночь. Вы знаете, что в греческой мифологии Гипноз и Танатос, сон и смерть, были близнецами? – Возможно, поэтому я так неохотно иду спать. Как это жестоко, как чудовищно несправедливо, то, что я должна умереть. – Джоан, все люди чувствуют именно так. Я тоже. Но это договор с нашим существованием. Это – договор, заключенный с каждым человеком. Со всеми без исключения живыми существования – теми, что живут сейчас или жили когда-то. – Всё равно это несправедливо… – Все мы – и вы, и я – часть природы. А природе неведомы понятия справедливости или несправедливости. – Знаю. Я всё это знаю. Но дело в том, что у меня сейчас такое состояние ума, как у ребёнка. Я каждый раз заново осознаю эту истину. Каждый раз – будто впервые. Вы знаете, я больше ни с кем не могу об этом говорить. Только с вами. Думаю, мне во многом помогает ваша постоянная готовность погружаться в это вместе со мной.
    — Джоан · книга
  24. Давайте не будем говорить, что смерть – это невыносимо больно, что мысль о ней уничтожает личность; не станем отрицать мимолётность жизни, на том лишь основании, что признать её – якобы значит лишить жизни смысла. За такое отрицание придётся заплатить – сужением нашего внутреннего мира, замутнением видения, притуплением разума. В конечном счёте мы оказываемся в ловушке самообмана.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  25. … со страхом смерти мы должны работать так же, как и с любым другим страхом. Мы должны смело взглянуть в лицо неизбежной кончине, свыкнуться с ней, проанализировать её, может быть, поспорить – и избавиться от искажённых детских представлений о смерти, которые и вызывают у нас страх.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  26. … детям, которых в детстве обижали, часто трудно отделиться от своих дисфункциональных семей, в то время как дети хороших, любящих родителей вырастают и уходят гораздо легче. В конце концов, главная задача хорошего родителя – помочь ребёнку уйти из дома, ведь верно?
    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
  27. … я надеюсь, что, поняв условия человеческого существования, мы сможем не только сполна наслаждаться каждой минутой жизни и ценить уже сам факт своего бытия, но и относиться к себе и к другим людям с подлинным сочувствием.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  28. У меня есть убеждение, которое оказывает большое влияние на мой терапевтический подход: никогда не поверю, что осознавание реальности ведёт к безумию, а её отрицание – к здравомыслию. Я всегда относился к отрицанию как к врагу и бросал ему вызов при каждом удобном случае – и в терапии, и в личной жизни. Я не только сам всегда старался избавиться от всех личных иллюзий, сужающих моё мировоззрение, делающих меня меньше и зависимее, но и своих пациентов поощряю делать то же самое. Я убеждён: хотя прямая конфронтация с чьей-нибудь экзистенциальной ситуацией может вызывать страх и дрожь, но в конечном счёте она обогащает и исцеляет. Мой психотерапевтический подход можно выразить словами Томаса Харди: «…Лучшее в том, чтоб на худшее трезво взглянуть».
    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
  29. – Значит, это я – тот, кто притащил грязную лопату в дом? Айрин порывисто кивнула. – И это я пришёл на кухню в ботинках, облепленных могильной землёй? Айрин опять кивнула. На этот раз не так сурово. Может, благодаря моей быстрой реакции мне всё же удастся реабилитировать себя в её глазах. – И это я – тот, кто бранит вас за то, что вы цепляетесь за своё горе? Кто говорит, что вы хватили через край, и спрашивает, «зачем напрасно бередить себя»? Я – тот, кто копает могилу так размашисто, что гравий летит во все стороны? Я, чьи слова постоянно обижают вас? И это я – тот, кто пытается протиснуться между вами и вашим горем? И, несомненно, я – тот, кто встаёт у вас на пути в дверях и пытается силой влить вам в горло лекарство от горя? Айрин кивнула, слёзы заполняли её глаза и стекали по щекам. Впервые за три года отчаяния она открыто плакала в моём присутствии. Я протянул её бумажный носовой платок. Она дотянулась до моей руки. Мы снова были вместе.
    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
  30. Чужая смерть ставит нас перед лицом собственной смерти. Хорошо ли это? Следует ли поощрять такое противостояние в терапии горя? Говорят, не буди лихо, пока оно тихо. Вопрос: зачем раздувать пламя страха смерти в сердцах людей, потерявших близкого и без того придавленных к земле своей потерей? Ответ: потому что такое противостояние собственной смерти может дать толчок позитивным изменениям личности.
    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
  33. – Твои слова очень эмоциональны, Мерна, – спокойно сказал Эрнест. – Как будто ты их носила в себе очень долго. – Так и есть, – Мерна сделала пару глубоких вздохов. – У слов своя жизнь. Они хотели освободиться.
    — Эрнест Лаш · книга
  34. Может быть, она слишком поспешила с утверждением, что сетевые отношения слишком обезличенные. А может быть, как раз наоборот. Может быть, сетевая дружба – более подлинная, более сложная, так как не зависит от чисто внешних, физических атрибутов человека.
    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
  35. Может быть, именно смерть делает жизнь более живой, более драгоценной. Факт смерти дарует делам жизни особую остроту, качество горькой радости.
    — Эрнест · книга
  36. – Я знаю по опыту своей работы, – сказал Эрнест, протягивая руку и поглаживая огромную лапу Мергеша, – что больше всего страшатся смерти те, кто подходит к ней с большим запасом непрожитой жизни. Лучше использовать всю жизнь. Не оставить смерти ничего, кроме отбросов, ничего, кроме выжженного изнутри замка.
    — Эрнест · книга
  37. Поразительно, думал Эрнест, что по мере того, как я набираюсь опыта, всё меньше и меньше пациентов преждевременно завершают терапию. Как же он этого боялся, когда только начинал работать! Он всё принимал близко к сердцу и каждый раз, когда пациент переставал к нему ходить, видел в этом своё личное поражение, клеймо неэффективности, публичный позор. Эрнест был благодарен Маршалу, своему бывшему супервизору, за то, что тот научил его: как раз такая реакция и гарантирует неэффективность. Если эго терапевта слишком зависит от решения пациента, если терапевту нужно, чтобы пациент продолжал терапию, вот именно тогда-то терапевт и теряет свою эффективность: он начинает обхаживать пациента, пытается обольстить, дать пациенту всё, что тот пожелает, – всё, что угодно, лишь бы тот пришёл на очередную сессию.
    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
  39. … позитивный психотерапевтический союз – необходимое условие эффективности любого вида терапии. Это не цель, но средство. Серьёзное внутреннее изменение может произойти только с тем пациентом, который способен построить подлинные, доверительные отношения с психотерапевтом; может полностью раскрыться и получить понимание и поддержку. Такие пациенты начинают узнавать себя с новых сторон, которые раньше были затемнены или воспринимались искажённо. Человек начинает ценить самого себя и доверять собственного восприятию, а не переоценивать восприятие себя другими людьми. Одобрительное отношение психотерапевта пациент трансформирует в самоуважение. Более того, у него появляется новый внутренний стандарт подлинных взаимоотношений. Человек, которому хотя бы однажды удалось установить хорошие отношения с другим, обретает уверенность в себе и готовность строить столь же успешные отношения и впредь.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  41. Наша жизнь обречена на смерть, в которую мы не хотим верить, на любовь, которую мы теряем, на свободу, которой боимся и на уникальный личный опыт, который отдаляет нас друг от друга.
    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
  43. Если женщине нравится общество мужчины, то почему бы ей не взять его за руку и не предложить прогуляться с ней? Но какая бы женщина из тех, кого он знал, смогла бы произнести эти слова? Это была женщина совершенно другого сорта. Эта женщина была свободна!
    — Когда Ницше плакал · книга
  45. Один человек собирается перейти мостик, то есть сблизиться с другим человеком, как вдруг этот другой предлагает ему сделать как раз то, что он собирается делать. И вот теперь первый не может сделать шаг, потому что это будет выглядеть, словно он подчиняется другому – власть оказывается преградой на пути к сближению.
    — Фридрих Ницше · книга
  50. Я знаю многих людей, которые не любят себя и пытаются поправить положение, добиваясь хорошего к себе отношения окружающих. Добившись этого, они сами начинают хорошо к себе относиться. Но это не решает проблему, это подчинение авторитету другого. Вы должны принять себя – а не искать пути для достижения моего признания.
    — Когда Ницше плакал · книга
  57. Спиноза любил латинское выражение «sub specie aeternitatis», что означает «с точки зрения вечности». Он говорил, что ежедневные проблемы кажутся не такими страшными, если взглянуть на них с точки зрения вечности.
    — Шопенгауэр как лекарство · книга
  58. Да, красивая женщина привлекает больше, если она желанна и другими мужчинами. Но такая женщина слишком опасна: я сгорю рядом с ней.
    — Когда Ницше плакал · книга
  61. Для того, чтобы быть полностью связанным с другим человеком, вам придется сначала найти связь с самим собой. Если мы не можем смириться со своим одиночеством, мы начинаем использовать другого как укрытие от изоляции.
    — Фридрих Ницше · книга
  67. Я обнаружил, что для психотерапии имеют особое значение четыре данности: неизбежность смерти каждого из нас и тех, кого мы любим; свобода сделать нашу жизнь такой, какой мы хотим; наше экзистенциальное одиночество; и, наконец, отсутствие какого-либо безусловного и самоочевидного смысла жизни.
    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
  69. Ответственность означает авторство. Осознавать ответственность – значит осознавать творение самим собой своего Я, своей судьбы, своих жизненных неприятностей, своих чувств, а также своих страданий, если они имеют место
  70. Присутствие или отсутствие людей ничего не меняет – на самом деле я ненавижу, когда кто-то вырывает меня из моего одиночества, но и не составляет мне компанию.
    — Когда Ницше плакал · книга
  71. Мне кажется, что день рождения — это грустный праздник, он показывает, что жизнь прохо­дит, а отмечание дня рождения — это попытка бороться с этой грустью.
    — Лжец на кушетке · книга
  79. Не плодите детей, пока не станете истинными творцами и не будете плодить творцов. Неправильно рожать детей под влиянием потребности, неправильно использовать детей для того, чтобы заполнить своё одиночество, неправильно придавать смысл своей жизни, производя на свет очередную копию себя.
    — Когда Ницше плакал · книга
  80. Из всех своих обязанностей я оставила только одну — всегда оставаться свободной. Брак и весь этот антураж обладания и ревности порабощает дух. Я надеюсь, что наступит время, когда мужчины и женщины не будут тиранизировать друг друга своими слабостями.
    — Когда Ницше плакал · книга
  84. Берегитесь исключительной и безрассудной привязанности к другому; она вовсе не является, как это часто кажется, примером абсолютной любви. Такая замкнутая на себе и питающаяся собою любовь, не нуждающаяся в других и ничего им не дающая, обречена на саморазрушение.
    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
  85. Хотя мы обычно стремимся прожить жизнь вдвоем или в коллективе, наступает время, чаще всего в преддверии смерти, когда перед нами с холодной ясностью открывается истина: мы рождаемся и умираем в одиночку. Я слышал признание многих умирающих пациентов, что самое страшное — не то, что ты умираешь, а что ты умираешь совсем один.
    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
  89. Любовь – это, скорее, форма существования: не столько влечение, сколько самоотдача, отношение не столько к одному человеку, сколько к миру в целом.
    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
  90. Жить, постоянно осознавая собственную смерть, нелегко. Это всё равно, что пытаться вглядываться в солнце – выдержать можно лишь до определенного момента.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  91. Человек, который влюбляется и переживает блаженное состояние единства с любимым, не рефлексирует, поскольку его одинокое сомневающееся «Я», порождающее страх изоляции, растворяется в «мы». Таким образом, человек избавляется от тревоги, теряя самого себя.
    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
  93. Все мы — одинокие корабли в темном море. Мы ­видим огни других кораблей, нам до них не ­добраться, но их присутствие, свет этих огней, и сходное с нашим трагическое положение дают нам большое утешение в нашем экзистенциальном одиночестве.
    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
  97. Я мечтаю о любви, в которой два человека разделяют страсть к совместному поиску высшей истины. Может, это не стоит называть любовью. Может, это называется дружбой.
    — Когда Ницше плакал · книга
  98. Отчаяние – это та цена, которую человек должен заплатить за самопознание. Загляните в самую глубь жизни – и вы увидите там отчаяние.
    — Фридрих Ницше · книга
  99. Чем больше у человека привязанностей, тем обременительнее для него жизнь и тем больше он страдает, когда приходится с ней расставаться.
    — Шопенгауэр как лекарство · книга
  101. Он платит слишком высокую цену за своё напускное безразличие и мнимое отсутствие беспокойства — ценой является отдалённость от других и от его любви к другим.
    — Психотерапевтические истории. Хроники исцеления · книга
  102. Сколь бы ни были мы близки к кому-то, между нами всегда остается последняя непреодолимая пропасть; каждый из нас в одиночестве приходит в мир и в одиночестве должен его покидать.
    — Экзистенциальная психотерапия · книга
  103. Что ещё у нас есть? Что ещё, кроме этого удивительного, блаженного мига сознания и бытия? Если что и должно вызывать в нас священный трепет – только этот бесценный дар абсолютной и чистой реальности. Лить слезы оттого, что жизнь не вечна, что в ней нет смысла или раз и навсегда заведенного порядка, — ослиная неблагодарность.
    — Шопенгауэр как лекарство · книга
  104. Каждый индивидуум должен принять факт ограниченности взаимоотношений и научиться встречать отчуждение лицом к лицу, поскольку оно внутренне присуще всякому бытию.
  107. — Никто и никогда не делал ничего только для других. Все действия направлены на нас самих, все услуги — это услуги самому себе, любовь может быть только любовью к себе. Кажется, вас удивляет это замечание? Наверное, вы подумали о тех, кого любите. Копните глубже, и вы увидите, что вы любите не их, а любите те приятные ощущения, которые любовь вызывает. Вы любите влечение, а не того, к кому вас влечет.
    — Фридрих Ницше · книга
  108. Навязчивая идея – это отвлекающий маневр, она защищает тебя от мыслей о чем-то другом. Что это другое? Если бы не было этих навязчивых мыслей, о чем бы ты думала?
    — Шопенгауэр как лекарство · книга
  113. — Но теперь у меня ничего не осталось! — Ничто есть все! Чтобы стать сильным, тебе для начала потребуется пустить корни в ничто и научиться жить в самом одиноком одиночестве.
    — Когда Ницше плакал · книга
  114. Серьезному человеку нужны друзья. Когда все рушится, у него остаются его боги. Но у меня нет ни друзей, ни богов. Во мне, как и в вас, живут страсти, и ничто не может сравниться со страстным желанием совершенной дружбы, дружбы interpares, среди равных. Что за опьяняющие слова — interpares, слова, в которых отрада и надежда для такого, как я, который всегда был одинок, который всегда искал, но никогда не встречал того, кто в точности ему подходит. Иногда я изливал душу в письмах сестре, друзьям, но когда я сталкиваюсь с людьми лицом к лицу, я пристыжено отворачиваюсь.
    — Фридрих Ницше · книга
  115. В тех редких случаях, когда меня охватывало одиночество, и я позволял себе публичные излияния о своих страданиях, часом позже я содрогался от отвращения к себе, я становился чужим самому себе, словно я лишался собственного общества. Я также не позволял никому откровенничать со мной — я не испытывал ни малейшего желания навлекать на себя долговое обязательство взаимных откровений.
    — Фридрих Ницше · книга
  119. Всё проходит. Такова природа познания. Ничто не живёт вечно. Неизменность иллюзорная, и придёт день, когда от Солнечной системы останутся лишь руины.
    — Лжец на кушетке · книга
  121. На пустом листе бумаги начертите отрезок. Один его конец представляет ваше рождение, другой — вашу смерть. Поставьте крестик на том месте, где вы находитесь сейчас. Поразмышляйте над этим...
    — Экзистенциальная психотерапия · книга
  122. Жить, вечно цепенея от ужаса, невозможно, поэтому мы изобретаем способы смягчить страх смерти. Мы оставляем себя в будущем с помощью своих детей, становимся богатыми и знаменитыми, придумываем цели, защитные ритуалы и придерживаемся нерушимой веры в чудесное спасение.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  123. Полное принятие ответственности за свои действия расширяет границы вины, уменьшая возможности бегства. Индивидуум уже не может спокойно удовлетвориться таким алиби, как «Я не имел этого в виду», «Я не мог ничего поделать», «Я следовал непреодолимому импульсу».
    — Экзистенциальная психотерапия · книга
  124. Знаете ли вы, каково это — знать, что после твоей смерти твое тело может пролежать ненайденным дни, недели, пока кто-нибудь не почувствует вонь? Я пытаюсь успокоить себя. Часто, когда мое одиночество достигает пика, я начинаю разговаривать сам с собой. Не громко, но меня пугает гулкое эхо моих же собственных слов.
    — Когда Ницше плакал · книга
  127. И замечательно, даже изумительно, как человек, рядом со своей жизнью in concrete, всегда ведет еще другую жизнь — in abstracto... здесь, в царстве спокойного размышления, кажется ему холодным, бесцветным и чуждым для текущего мгновения то, что там совершенно владеет им и сильно волнует его: здесь он — только зритель и наблюдатель.
    — Шопенгауэр как лекарство · книга
  128. Это звучит парадоксально, но мы сильнее печалимся не о потере тех, с кем у нас были наполненные отношения, а о потере тех, в отношениях с кем было много неудовлетворенности и незавершенных дел.
    — Все мы творения на день · книга
  130. ...жизнь продолжается и без меня. Я бы все равно исчез, лет через десять или двадцать. Если взглянуть на это из космоса, какая разница когда?
    — доктор Брейер · книга
  132. Спасаясь от одиночества, два индивидуума могут совмещаться как штепсель и розетка. Такие отношения обеспечивают стабильность, однако, подобное устройство отношений не может дать ничего, кроме задержки роста, так как оба партнера знают друг друга лишь частично. Такие отношения напоминают карточный домик, где стены поддерживают друг друга: уберите одного партнера (или укрепите его психотерапией) – и второй падает.
  133. Одной из основных форм отрицания смерти является наша вера в личную уникальность, в то, что мы не подвержены неотвратимым биологическим законам и что жизнь не расправится с нами так же жестоко, как и с остальными.
    — Дар психотерапии · книга
  134. У меня бывают мрачные периоды. А у кого их не бывает? Но они не властны надо мной. Это не моя болезнь, это моя жизнь. Можно сказать, что я осмеливаюсь их иметь.
    — Когда Ницше плакал · книга
  136. Я не приспособлен для того, чтобы сливаться с общей массой, чтобы жить среди людей. Мои навыки социального взаимодействия, доверие, забота о других давно уже атрофировались. Если, конечно, они вообще когда-то имели место быть. Я всегда был один. И я останусь один до конца. Я принимаю такую судьбу.
    — Фридрих Ницше · книга
  137. Неправильно рожать детей под влиянием потребности, неправильно использовать детей для того, чтобы заполнить свое одиночество, неправильно придавать смысл своей жизни, производя на свет очередную копию себя. Неправильно и пытаться обрести бессмертие, отправляя в будущее свое семя, — словно бы в сперме содержалось сознание!
    — Когда Ницше плакал · книга
  139. Человек боится смерти тем больше, чем меньше он по-настоящему проживает свою жизнь и чем больше его нереализованный потенциал.
    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
  141. Чтобы быть по-настоящему близким с другим, мы должны по-настоящему слушать другого: отбросить стереотипы и ожидания, связанные с другим, и позволить сформировать себя ответом другого.
  143. Поставить пациенту диагноз при первой встрече легко, но чем лучше вы его узнаете, тем задача становится сложнее. Иными словами, уверенность обратно пропорциональна осведомленности.
    — Лжец на кушетке · книга
  145. — Вы много говорили о втором пункте нашего списка: «Погруженность в чужеродные мысли». <...> Как бы то ни было, это ваши мысли, и это ваше сознание. Хотелось бы знать, какую выгоду вы получаете, позволяя им появляться, или, скажу даже больше, заставляя их появляться. — Заставляя появляться? Я не знаю.<...> Ваше заявление о том, что я заставляю их появляться — как это сказать? — не имеет для меня эмоционального смысла. — Мы должны найти способ найти этот смысл. <...> Будьте добры, подумайте над таким вопросом: если бы вы не думали об этом, о чем бы вы думали?
    — Фридрих Ницше · книга
  146. Когда мне исполнилось сорок, я расстался с идеей, что способен на все. Внезапно я понял одну из прописных истин жизни: время невозможно повернуть назад, жизнь моя кончается. Разумеется, я знал это и раньше, но осознание этого в сорок стало совершенно новым опытом. Теперь я понимаю, что фраза «исключительно одаренный парень» была всего лишь походным знаменем, что «одаренность» — это иллюзия, а «исключительность» бессмысленна и что я сам шагаю в ногу со всеми остальными людьми по дороге к смерти.
    — доктор Брейер · книга
  147. Одним из самых мощных озарений стало осознание того факта, что я привязан не к Берте, а к тем личным значениям, которые я приписал ей, и значения эти ничего общего с ней самой не имели.
    — доктор Брейер · книга
  148. Реальность это не просто то, что существует само по себе, а то, что в значительной степени каждый из нас конструирует или изобретает.
    — Все мы творения на день · книга
  153. Возможность рассказать другому все свои самые темные тайны, все свои запретные мысли, поведать о своем тщеславии, своих горестях, своих страстях и, все же, быть этим другим полностью принятым – оказывает невероятное самоутверждающее действие.
    — Экзистенциальная психотерапия · книга
  155. — Прекордиальное давление мучает вас потому, что грудь вашу разрывает эта не прожитая вами жизнь. И сердце ваше отстукивает время. А скупость времени неизбывна. Время берет, берет – и никогда ничего не отдает обратно. Как ужасно слышать, что вы прожили назначенную вам жизнь! И как ужасно встречаться со смертью, никогда не высказав даже претензии на свободу при всех с этим связанных опасностях!
    — Фридрих Ницше · книга
  156. Многие люди в попытке выглядеть сильными, решают, что лучше вообще не хотеть; желание делает человека уязвимым или разоблачает его: «Если я никогда не буду желать, я никогда не буду слабым». Другие, деморализованные, делают себя нечувствительными к собственному внутреннему опыту: «Если я никогда не буду желать, я никогда не буду разочарован или отвергнут». Иные скрывают свои желания от собственного взора в инфантильной надежде, что некий вечный попечитель сможет прочесть их желания вместо них. Есть что-то бесконечно успокоительное в вере в то, что кто-то другой удовлетворит наши невыраженные желания.
    — Экзистенциальная психотерапия · книга
  157. Знаете ли вы истинный вопрос для мыслителя? — И ответил без малейшего промедления: — Вопрос этот таков: какое количество истины я могу вынести?
    — Когда Ницше плакал · книга
  160. Богатство – как солёная вода: чем больше её пьёшь, тем сильнее жажда, и оказывается, что уже не мы владеем вещами, а они – нами.
    — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
  161. Глобальная перспектива делает трагедию не столь ощутимой. Если мы заберемся достаточно высоко, мы окажемся там, откуда трагедия уже не выглядит трагически.
    — Фридрих Ницше · книга
  164. За последние несколько дней я понял, что философская терапия заключается в научении слушать свой собственный внутренний голос.
    — Когда Ницше плакал · книга
  165. Копайте глубже, добирайтесь до самых глу­бинных, древнейших уровней сознания, примитивных чувств, архаичных фантазий; возвращайтесь к первичным слоям па­мяти; тогда, и только тогда, вы сможете полностью искоре­нить невроз и обеспечить эффективное психоаналитическое воздействие.
    — Маршал · книга
  169. У Шопенгауэра есть цитата, где он сравнивает любовную страсть со слепящим солнцем. Когда оно тускнеет в более позднем возрасте, мы вдруг узнаем о существовании чудесного звёздного неба, которое было закрыто или спрятано солнцем.
    — Все мы творения на день · книга
  171. Суммируя, скажу, что концепция смерти играет критически важную роль в психотерапии, поскольку она затрагивает жизненный опыт каждого из нас. Жизнь и смерть взаимозависимы: физически смерть уничтожает нас, но идея смерти спасает нас. Сознание смерти обостряет чувство жизни и радикально меняет взгляд на нее; оно дает нам толчок к переходу из модуса существования, основанного на отвлечениях, успокоениях и мелких тревогах, в более подлинный. Истории людей, у которых после конфронтации со смертью произошли значительные личностные изменения, несут недвусмысленное и важное сообщение для психотерапии. Дело за техниками, которые позволили бы психотерапевтам использовать этот терапевтический ресурс для всех пациентов, вне зависимости от их жизненных коллизий или наступления смертельной болезни.
    — Экзистенциальная психотерапия · книга
  172. Знаете, не осталось в живых никого из тех, кто был взрослым, когда я был ребёнком. Так что как ребёнок я мёртв. Когда-нибудь, лет через сорок, не останется в живых никого, кто вообще когда-либо знал меня. Вот тогда я умру по-настоящему — когда не буду существовать больше ни в чьей памяти. Я много думал о том, что какой-нибудь очень старый человек является последним из живущих, кто помнит другого человека или целый круг людей. Когда этот человек умирает, весь этот круг тоже исчезает из живой памяти. Я спрашивал себя, кто будет тот последний человек, чья смерть сделает меня окончательно мёртвым?
    — Палач любви · книга
  173. Я женат на Мэрилин шестьдесят три года, и редко выдается день, когда я не благодарю свою удачу за то, что у меня такая выдающаяся спутница жизни. Однако, как я часто говорю другим людям, отношения не ищут – отношения создают. Все эти десятилетия мы оба усердно трудились, чтобы создать тот брак, который есть у нас сегодня.
    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
  175. Мы ненавидим тех, кто знает наши секреты и заманивает нас в ловушку нежных чувств. В такой ситуации нам необходимо не сочувствие, но возможность вновь овладеть контролем над эмоциями.
    — Фридрих Ницше · книга
  176. ...его переполняло сострадание — и к ней, и к остальным собратьям, ставшим, как и он, жертвами легкомысленной эволюции, из собственной прихоти наделяющей несчастных сознанием и не заботящейся о том, чтобы снабдить их психологическим механизмом защиты от страданий бренного бытия. А потому мы год за годом, веками, тысячелетиями с редким упорством продолжаем воздвигать одно доморощенное доказательство собственного бессмертия за другим. Когда же мы, каждый из нас, перестанем искать ту неведомую высшую силу, слившись с которой можно было бы, наконец, обеспечить себе вечность? Когда перестанем вымаливать у небес подробные наставления на путь истинный, цепляться за краешек чей-то большой одежды, плодить все новые церемонии и обряды?
    — Шопенгауэр как лекарство · книга
  177. Наши физические ощущения, проходя через нервный аппарат, трансформируются и затем, вновь собираясь в мозгу, представляют нам картину, которую мы называем реальностью, но которая на самом деле является химерой, фикцией, существующей только в нашем познающем и анализирующем сознании. В самом деле; такие категории, как причина и следствие, последовательность, множество, пространство и время, являются созданием нашего мозга, а вовсе не реальными сущностями мира, лежащего «вовне». Более того, мы не можем «видеть» ничего, кроме нашей собственной версии того, что происходит «вовне». Мы никоим образом не можем знать, что «на самом деле» находится «там», то есть постичь сущность, лежащую за пределами наших ощущений и нашего сознания.
    — Шопенгауэр как лекарство · книга
  179. Чтобы вырастить детей, вы должны вырасти сами. Иначе вы будете заводить детей от одиночества, под влиянием животных инстинктов или чтобы законопатить дыры в себе.
    — Фридрих Ницше · книга
  183. Раскапывание могил прошлого служит лишь благовидным предлогом для того, чтобы снять с себя ответственность за собственные поступки.
    — Лжец на кушетке · книга
  185. Он там советует нам жить в комнате, из окон которой открывается вид на кладбище. Он утверждает, что это прочищает мысли и сохраняет приоритеты жизни в перспективе.
    — Когда Ницше плакал · книга
  187. Забавно: в детстве у него была на вооружении концепция, которую он так и не смог увидеть во всем великолепии, – он был «исключительно одаренным парнем» – как и мы все, – но так и не понял, в чем заключалась эта одаренность. Он так и не понял, что его долг состоит в совершенствовании характера, преодолении себя, своей культуры, своей семьи, похоти, грубой животной природы, стать тем, кто он есть, и тем, что он есть. Он так и не вырос, так и не сбросил свою первую кожу: он увидел свое призвание в достижении материальных и профессиональных целей. И когда он достиг всего этого, так и не заглушив тот голос, который говорил ему: «Стань собой», он отчаялся и начал жаловаться на то, что его обманули. Даже сейчас он так ничего и не понимает!
    — Фридрих Ницше · книга
  188. Живи, пока живется! Смерть становиться не такой страшной, когда человек довел свою жизнь до логического завершения. Если человек живет не вовремя, он не сможет вовремя и умереть.
    — Когда Ницше плакал · книга
  190. Мы должны быть снисходительны ко всякой человеческой глупости, промаху, пороку, принимая в соображение, что это есть именно наши собственные глупости, промахи и пороки, ибо это недостатки человечества, к которому принадлежим и мы, а следовательно, и сами разделяем все его недостатки, т.е. и те, которыми мы как раз в данное время возмущаемся именно только потому, что они на этот раз проявились не в нас самих.
    — Шопенгауэр как лекарство · книга
  191. Когда умирают родители, мы всегда чувствуем себя уязвимыми, не только потому, что мы имеем дело с потерей, но и потому, что мы сталкиваемся с нашей собственной смертностью. Когда мы становимся сиротами, больше нет никого, кто бы отделял нас от могилы.
    — Все мы творения на день · книга
  195. Если вы совершаете ошибку, признайте это. Какая-либо попытка увильнуть в конце концов ударит по вам. Пациент все равно почувствует, что вы поступаете недобросовестно, и от этого пострадает терапия. Более того, открытое признание ошибки — это хороший пример для пациентов и еще одно подтверждение того, что они значимы для вас.
    — Дар психотерапии · книга
  196. В той мере, в какой человек отвечает за собственную жизнь, он одинок. Ответственность подразумевает авторство, сознавать свое авторство означает отказаться от веры, что есть другой, кто создает и охраняет тебя.
    — Экзистенциальная психотерапия · книга
  197. Разница между мазохистом и садистом – это разница между фитилем и воском. Один ищет безопасности в поглощении другим, другой – поглощая кого-то. Вот почему мазохизм и садизм внутри индивида часто чередуются – они являются разными решениями одной и той же проблемы.
    — Экзистенциальная психотерапия · книга
  199. ... время бесконечно, а запас силы (основного содержания космоса) ограничен. При условии наличия ограниченного количества потенциальных состояний мира и бесконечности прошедшего времени можно сделать вывод о том, что все возможные состояния уже имели место быть и что состояние настоящего момента должно быть повторением, так же, как и то, что породило его, и то, что стало его следствием, и все остальные состояния в прошлом и будущем.
    — Фридрих Ницше · книга
  200. На днях вы говорили о том, что по Европе бродит призрак нигилизма. Вы утверждали, что Дарвин превратил бога в атавизм, что мы убили бога точно так же, как сами и создали его когда-то. И что мы уже не мыслим жизни без наших религиозных мифологий. Теперь я знаю, что говорили вы не совсем об этом – поправьте меня, если я ошибаюсь, – но мне кажется, что вы видите свою миссию в демонстрации того, что на основе этого неверия можно создать кодекс поведения человека, новую мораль, новое просвещение, которые придут на смену рожденным из предрассудков и страсти ко всему сверхъестественному.
    — доктор Брейер · книга
Смотрите также
Все цитаты — Ирвин ЯломВсе подборкиКаталог: авторы