545 глубоких цитат про «безответную, неразделенную любовь»

Собрали 545 цитат на тему «безответную, неразделенную любовь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Славный парень, подумала Пери. Явно из тех, кто способен любить и уважать свою девушку и не будет постоянно соперничать с ней. Но, увы, ни одна струна в её душе не дрогнула. Почему всё так? Почему ей не может понравиться этот добрый симпатичный парень, который подходит ей по возрасту и, возможно, сделает её счастливой? Нет, она продолжает вздыхать по профессору — человеку значительно старше себя, загадочному и недоступному. Человеку, с которым у неё не может быть будущего. Любопытно всё-таки, думала Пери, почему она никогда не мечтала о счастье? Почему это магическое слово, которым пестрят страницы книг и тексты песен, неизменно оставляло её равнодушной? Нет, разумеется, она не хотела быть несчастной. Просто не считала поиск счастья главной жизненной целью. Будь это иначе, она никогда не позволила бы себе сохнуть по такому человеку, как Азур.

   Славный парень, подумала Пери. Явно из тех, кто способен любить и уважать свою девушку и не будет постоянно соперничать с ней. Но, увы, ни одна струна в её душе не дрогнула. Почему всё так? Почему ей не может понравиться этот добрый симпатичный парень, который подходит ей по возрасту и, возможно, сделает её счастливой? Нет, она продолжает вздыхать по профессору — человеку значительно старше себя, загадочному и недоступному. Человеку, с которым у неё не может быть будущего. Любопытно всё-таки, думала Пери, почему она никогда не мечтала о счастье? Почему это магическое слово, которым пестрят страницы книг и тексты песен, неизменно оставляло её равнодушной? Нет, разумеется, она не хотела быть несчастной. Просто не считала поиск счастья главной жизненной целью. Будь это иначе, она никогда не позволила бы себе сохнуть по такому человеку, как Азур.

   — Элиф Шафак · книга
2. «

   Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена. – А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов». Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!» С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!

   Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена. – А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов». Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!» С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!

   — Фаина Раневская · книга
3. «

   Чужая любовь ко мне, мною не разделяемая, делает меня злой: мне кажется, что кто-то накладывает на меня руку, и мне хочется ударить эту руку.

   Чужая любовь ко мне, мною не разделяемая, делает меня злой: мне кажется, что кто-то накладывает на меня руку, и мне хочется ударить эту руку.

   — Нина Берберова
4. «

   Влюбиться... это как быть проклятым.

   Влюбиться... это как быть проклятым.

   — Шимонуки
5. «

   Я знаю, что как бы глубоко ты не погрузился во тьму, у тебя всегда хватит смелости протянуть руку. Я люблю, когда ты гладишь меня по голове. Мне начинает казаться, что мы понимаем друг друга через прикосновения. Я люблю твой голос. Каждое твоё слово отдаётся теплом в моём сердце. И я люблю твои глаза. Обычно у тебя суровый взгляд, но, когда ты проявляешь доброту, мне нравится их мягкость. Я люблю твои руки. Для парня они довольно нежные, но когда мы берёмся за руки, я понимаю, что они сильные. Руки настоящего мужчины. Я люблю твою походку. Когда мы гуляем вместе, мне нравится, что ты оборачиваешься посмотреть, не отстала ли я. Я люблю смотреть, как ты спишь. Такой беззащитный, как младенец. И у тебя такие длинные ресницы. Иногда я тихонько касаюсь твоих губ, а ты и не замечаешь. И на сердце отдаётся болью. Я люблю тебя.

   Я знаю, что как бы глубоко ты не погрузился во тьму, у тебя всегда хватит смелости протянуть руку. Я люблю, когда ты гладишь меня по голове. Мне начинает казаться, что мы понимаем друг друга через прикосновения. Я люблю твой голос. Каждое твоё слово отдаётся теплом в моём сердце. И я люблю твои глаза. Обычно у тебя суровый взгляд, но, когда ты проявляешь доброту, мне нравится их мягкость. Я люблю твои руки. Для парня они довольно нежные, но когда мы берёмся за руки, я понимаю, что они сильные. Руки настоящего мужчины. Я люблю твою походку. Когда мы гуляем вместе, мне нравится, что ты оборачиваешься посмотреть, не отстала ли я. Я люблю смотреть, как ты спишь. Такой беззащитный, как младенец. И у тебя такие длинные ресницы. Иногда я тихонько касаюсь твоих губ, а ты и не замечаешь. И на сердце отдаётся болью. Я люблю тебя.

   — Рем (сестра-близнец Рам) · аниме
6. «

   Ты не хочешь любви, ну и на х**, ладно, Размести свои фото все в FB. Может, будем друзьями это бесплатно И всегда, на х**, будет бесплатно...

   Ты не хочешь любви, ну и на х**, ладно, Размести свои фото все в FB. Может, будем друзьями это бесплатно И всегда, на х**, будет бесплатно...
7. «

   — А вы что скажете, месье? Она же вас не любит! И никогда не любила... — Я знаю. Зато я люблю её. Этого вполне достаточно.

   — А вы что скажете, месье? Она же вас не любит! И никогда не любила... — Я знаю. Зато я люблю её. Этого вполне достаточно.

   — де Муи · сериал
8. «

   Льётся грусть с небес дождём метеоритным, Что-то странное с моим сердечном ритмом. Знаю, это может быть только раз в столетье: Ты случайно глянешь вниз и меня заметишь.

   Льётся грусть с небес дождём метеоритным, Что-то странное с моим сердечном ритмом. Знаю, это может быть только раз в столетье: Ты случайно глянешь вниз и меня заметишь.
9. «

   Она решила — недостоин, Другой ей снился наяву, Но я спокойный, добрый воин, Я как-нибудь переживу.

   Она решила — недостоин, Другой ей снился наяву, Но я спокойный, добрый воин, Я как-нибудь переживу.

   — Игорь Александрович Караулов
10. «

    Я теперь еду, но знайте, Катерина Ивановна, что вы действительно любите только его. И по мере оскорблений его все больше и больше. Вот это и есть ваш надрыв. Вы именно любите его таким, каким он есть, вас оскорбляющим его любите. Если б он исправился, вы его тотчас забросили бы и разлюбили вовсе. Но вам он нужен, чтобы созерцать беспрерывно ваш подвиг верности и упрекать его в неверности. И все это от вашей гордости. О, тут много принижения и унижения, но все это от гордости... Я слишком молод и слишком сильно любил вас. Я знаю, что это бы не надо мне вам говорить, что было бы больше достоинства с моей стороны просто выйти от вас; было бы и не так для вас оскорбительно. Но ведь я еду далеко и не приеду никогда. Это ведь навеки... Я не хочу сидеть подле надрыва... Впрочем, я уже не умею говорить, все сказал... Прощайте, Катерина Ивановна, вам нельзя на меня сердиться, потому что я во сто раз более вас наказан: наказан уже тем одним, что никогда вас не увижу. Прощайте. Мне не надобно руки вашей. Вы слишком сознательно меня мучили, чтоб я вам в эту минуту мог простить... Потом прощу, а теперь не надо руки.

    Я теперь еду, но знайте, Катерина Ивановна, что вы действительно любите только его. И по мере оскорблений его все больше и больше. Вот это и есть ваш надрыв. Вы именно любите его таким, каким он есть, вас оскорбляющим его любите. Если б он исправился, вы его тотчас забросили бы и разлюбили вовсе. Но вам он нужен, чтобы созерцать беспрерывно ваш подвиг верности и упрекать его в неверности. И все это от вашей гордости. О, тут много принижения и унижения, но все это от гордости... Я слишком молод и слишком сильно любил вас. Я знаю, что это бы не надо мне вам говорить, что было бы больше достоинства с моей стороны просто выйти от вас; было бы и не так для вас оскорбительно. Но ведь я еду далеко и не приеду никогда. Это ведь навеки... Я не хочу сидеть подле надрыва... Впрочем, я уже не умею говорить, все сказал... Прощайте, Катерина Ивановна, вам нельзя на меня сердиться, потому что я во сто раз более вас наказан: наказан уже тем одним, что никогда вас не увижу. Прощайте. Мне не надобно руки вашей. Вы слишком сознательно меня мучили, чтоб я вам в эту минуту мог простить... Потом прощу, а теперь не надо руки.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    Ты меня отпускал на волю. Улетай, Бог с тобою! Обжег крылья мне до боли. Без тебя нет покоя!

    Ты меня отпускал на волю. Улетай, Бог с тобою! Обжег крылья мне до боли. Без тебя нет покоя!
12. «

    Ему не были ведомы страдания человека, целую вечность слушающего длинные гудки; его сердце не колотилось при звуках несравненно прекрасного голоса, внезапно сплетенного с твоим собственным; он не дрожал от сладости момента, когда можешь просто видеть ее почти рядом, от присутствия внутри ее уха. Он не знал того, как ноют раны, нанесенные унылыми, блеклыми ответами, не испытывал ужаса от слов: «А… ну привет» или мгновенной аннигиляции вопросом: «Кто-кто?»

    Ему не были ведомы страдания человека, целую вечность слушающего длинные гудки; его сердце не колотилось при звуках несравненно прекрасного голоса, внезапно сплетенного с твоим собственным; он не дрожал от сладости момента, когда можешь просто видеть ее почти рядом, от присутствия внутри ее уха. Он не знал того, как ноют раны, нанесенные унылыми, блеклыми ответами, не испытывал ужаса от слов: «А… ну привет» или мгновенной аннигиляции вопросом: «Кто-кто?»

    — Джеффри Евгенидис · книга
13. «

    Кто хочет, пусть охотится за ней, За этой легконогой ланью белой; Я уступаю вам, – рискуйте смело, Кому не жаль трудов своих и дней.

    Кто хочет, пусть охотится за ней, За этой легконогой ланью белой; Я уступаю вам, – рискуйте смело, Кому не жаль трудов своих и дней.

    — Томас Уайетт
14. «

    Влюбленность — так это чувствуешь, словно тебя накачали шампанским... А любовь располагает к самопожертвованию. Неразделенная, несчастная любовь не так эгоистична, как счастливая; это — жертвенная любовь. Нам так дороги воспоминания об утраченной любви, о том, что было дорого когда-то, потому что всякая любовь оказывает влияние на человека, потому что в конце концов оказывается, что и в этом была заключена какая-то порция добра.

    Влюбленность — так это чувствуешь, словно тебя накачали шампанским... А любовь располагает к самопожертвованию. Неразделенная, несчастная любовь не так эгоистична, как счастливая; это — жертвенная любовь. Нам так дороги воспоминания об утраченной любви, о том, что было дорого когда-то, потому что всякая любовь оказывает влияние на человека, потому что в конце концов оказывается, что и в этом была заключена какая-то порция добра.

    — Арсений Александрович Тарковский
15. «

    Если наша жизнь похожа на кино, то это одна из сцен, где герой с треском пробивает дно. Отчаяние, тоска, беспомощность. Я знаю, насколько он жалок, и какие глупые вещи сейчас творит. И всё ради одного дебильного слова... Любовь...

    Если наша жизнь похожа на кино, то это одна из сцен, где герой с треском пробивает дно. Отчаяние, тоска, беспомощность. Я знаю, насколько он жалок, и какие глупые вещи сейчас творит. И всё ради одного дебильного слова... Любовь...
16. «

    Вот пройдусь я по бульвару по Тверскому, Холод трубки телефонной растоплю. Треску в проводе и голосу чужому Имя той скажу, которую люблю. Подойдёт. И ни о чём не вспоминая, Не жалея, не ревнуя, не виня, Я спрошу её: «Любимая, родная, Хорошо тебе живется без меня?»

    Вот пройдусь я по бульвару по Тверскому, Холод трубки телефонной растоплю. Треску в проводе и голосу чужому Имя той скажу, которую люблю. Подойдёт. И ни о чём не вспоминая, Не жалея, не ревнуя, не виня, Я спрошу её: «Любимая, родная, Хорошо тебе живется без меня?»

    — Владимир Николаевич Соколов
17. «

    Вот она любовь с первого взгляда по одним фотографиям, вот он принц на белом коне, всё так, за исключением одного — и принц, и его конь не для меня, а мне остается только безответная любовь и... навоз его Пегаса. Или Буцефала... Или... кто там у нас ещё есть из знаменитых коней? Кентавр Хирон, например.

    Вот она любовь с первого взгляда по одним фотографиям, вот он принц на белом коне, всё так, за исключением одного — и принц, и его конь не для меня, а мне остается только безответная любовь и... навоз его Пегаса. Или Буцефала... Или... кто там у нас ещё есть из знаменитых коней? Кентавр Хирон, например.

    — Эва Хансен · книга
18. «

    ... Быть с женщиной, любящей другого, и прикидываться, что ничего не замечаешь. Когда влюблён, это как ножом по сердцу. Знаешь, но делаешь вид, будто не знаешь. В конце концов это становится невыносимо — или она выставляет тебя за дверь.

    ... Быть с женщиной, любящей другого, и прикидываться, что ничего не замечаешь. Когда влюблён, это как ножом по сердцу. Знаешь, но делаешь вид, будто не знаешь. В конце концов это становится невыносимо — или она выставляет тебя за дверь.

    — Марк Леви · книга
19. «

    И второй уже день в сердце моем припрятано горько-сладкое чувство собственного ничтожества. У моего душевного аккумулятора сходит шестая кожица; и под горлом разливаются стыд и жжение, мои флаги разорваны и приспущены. Любовь для меня — истинное унижение, как стрелять в лежащего и безоружного; как красть у нищего и бездомного, объедать голодного и отринутого. Мои флаги приспущены и разорваны, а душа — вывернута.

    И второй уже день в сердце моем припрятано горько-сладкое чувство собственного ничтожества. У моего душевного аккумулятора сходит шестая кожица; и под горлом разливаются стыд и жжение, мои флаги разорваны и приспущены. Любовь для меня — истинное унижение, как стрелять в лежащего и безоружного; как красть у нищего и бездомного, объедать голодного и отринутого. Мои флаги приспущены и разорваны, а душа — вывернута.
20. «

    Как тяжко мертвыми устами Живым лобзаньям отвечать И очи, полные слезами, Улыбкой хладною встречать! Измучась ревностью напрасной, Уснув бесчувственной душой, В объятиях подруги страстной Как тяжко мыслить о другой!..

    Как тяжко мертвыми устами Живым лобзаньям отвечать И очи, полные слезами, Улыбкой хладною встречать! Измучась ревностью напрасной, Уснув бесчувственной душой, В объятиях подруги страстной Как тяжко мыслить о другой!..

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга