Топ-59 цитат: «Красивые цитаты про боль»

59 цитат про «Красивые цитаты про боль»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Там воля всех вольнее воль Не приневолит вольного. И болей всех больнее боль Вернёт с пути окольного.

   Там воля всех вольнее воль Не приневолит вольного. И болей всех больнее боль Вернёт с пути окольного.

   — Александр Александрович Блок
2. «

   С чем сравнить этот рой безмолвных истерик, это тихое горе, всю эту боль? Ну, представь огромное море, и я – берег, и шумными волнами бьется в меня прибой: мне хочется быть с тобой… мне хочется быть с тобой… мне хочется быть с тобой...

   С чем сравнить этот рой безмолвных истерик, это тихое горе, всю эту боль? Ну, представь огромное море, и я – берег, и шумными волнами бьется в меня прибой: мне хочется быть с тобой… мне хочется быть с тобой… мне хочется быть с тобой...
3. «

   Искра божия вспыхнула рано, Но о том ли печалиться нам? Ведь увидит Изольда Тристана И платок поднесет к губам.

   Искра божия вспыхнула рано, Но о том ли печалиться нам? Ведь увидит Изольда Тристана И платок поднесет к губам.
4. «

   От боли появляется особая близость. Каждый, кто когда-либо утешал страдающего, знает об этом — беспомощная чуткость; объятия, шепот и медленные покачивания, когда двое объединяются против одного врага, — боли.

   От боли появляется особая близость. Каждый, кто когда-либо утешал страдающего, знает об этом — беспомощная чуткость; объятия, шепот и медленные покачивания, когда двое объединяются против одного врага, — боли.

   — Лэйни Тейлор · книга
5. «

   Если ты поранишься, мне тоже будет больно.

   Если ты поранишься, мне тоже будет больно.
6. «

   На любви ничего нельзя построить: она — бегство, боль, минуты восторга или стремительное падение.

   На любви ничего нельзя построить: она — бегство, боль, минуты восторга или стремительное падение.

   — Альбер Камю
7. «

   Я нестерпимо, до ожогов души — живу. И вижу высшее проявление бытия в великом контрасте. В единении уродства и красоты, любви и боли, зла и добра, жизни и смерти, рождения и энтропии, тьмы и света, экстаза и агонии. В их слипшемся единстве, в их отчаянном соитии до исступления, до самоотдачи, до самозабвения. Каждую секунду я чувствую беспредельную боль и безграничное счастье. Пик бездны. А человек... Я хочу, чтобы он видел то, что вижу я. Я хочу, чтобы он чувствовал мои злые дары. Я хочу, чтобы все было — здесь и сейчас. Я хочу, вожделею, алчу, жаждую. Это, черт побери, просто сексуально. Ты видел, как бесконечно прекрасно, невыносимо жадно смерть целует жизнь? Как тесно обвивают зачатки распада любое созидание? И здесь твоя гениальность становится моим безумием. Но так и должно быть, отец, по образу и подобию. Так и должно быть.

   Я нестерпимо, до ожогов души — живу. И вижу высшее проявление бытия в великом контрасте. В единении уродства и красоты, любви и боли, зла и добра, жизни и смерти, рождения и энтропии, тьмы и света, экстаза и агонии. В их слипшемся единстве, в их отчаянном соитии до исступления, до самоотдачи, до самозабвения. Каждую секунду я чувствую беспредельную боль и безграничное счастье. Пик бездны. А человек... Я хочу, чтобы он видел то, что вижу я. Я хочу, чтобы он чувствовал мои злые дары. Я хочу, чтобы все было — здесь и сейчас. Я хочу, вожделею, алчу, жаждую. Это, черт побери, просто сексуально. Ты видел, как бесконечно прекрасно, невыносимо жадно смерть целует жизнь? Как тесно обвивают зачатки распада любое созидание? И здесь твоя гениальность становится моим безумием. Но так и должно быть, отец, по образу и подобию. Так и должно быть.

   — Аль Квотион · книга
8. «

   Смерть и наслаждение, боль и радость, тревога и чудо рождения — вот пряжа, из которой соткана ткань человеческой любви.

   Смерть и наслаждение, боль и радость, тревога и чудо рождения — вот пряжа, из которой соткана ткань человеческой любви.

   — Ролло Мэй · книга
9. «

   Ведь безопасна только неизвестность, И только у безруких руки чисты, Не знает боли призрак бестелесный, Слепой же — зорче зрячих, как известно.

   Ведь безопасна только неизвестность, И только у безруких руки чисты, Не знает боли призрак бестелесный, Слепой же — зорче зрячих, как известно.

   — Дилан Томас
10. «

    Хочу проклинать, но невольно О ласках привычных молю. Мне страшно, мне душно, мне больно... Но я повторяю: люблю!

    Хочу проклинать, но невольно О ласках привычных молю. Мне страшно, мне душно, мне больно... Но я повторяю: люблю!

    — Валерий Брюсов
11. «

    Пока наши с тобой души парили в воздухе, мы нашли семена и посеяли их, чтобы дать цветам распуститься. Прекрасное время быстро заканчивается. Ты не сможешь забыть этот могучий ветер и небо. Но ты покинула меня. Я продолжал скитания там, где уже не было твоей тени. Время продолжает свой бег и я полностью растворяюсь в нем. Я возвратился в день, когда встретил тебя. Там был кто-то, стоящий под осенними лучами солнца. Там был кто-то, держащий в своих руках букет и продолжающий ждать. Внезапно появился знак, указывающий туда, где я уже побывал. Постепенно исчезая.

    Пока наши с тобой души парили в воздухе, мы нашли семена и посеяли их, чтобы дать цветам распуститься. Прекрасное время быстро заканчивается. Ты не сможешь забыть этот могучий ветер и небо. Но ты покинула меня. Я продолжал скитания там, где уже не было твоей тени. Время продолжает свой бег и я полностью растворяюсь в нем. Я возвратился в день, когда встретил тебя. Там был кто-то, стоящий под осенними лучами солнца. Там был кто-то, держащий в своих руках букет и продолжающий ждать. Внезапно появился знак, указывающий туда, где я уже побывал. Постепенно исчезая.
12. «

    Подари мне твой локон цвета золотого ириса, и я буду приходить к тебе каждый день. Напои меня своей кровью, и я лягу у твоего порога. Отдай мне своё сердце, и ты никогда не будешь знать боли, страха и нужды.

    Подари мне твой локон цвета золотого ириса, и я буду приходить к тебе каждый день. Напои меня своей кровью, и я лягу у твоего порога. Отдай мне своё сердце, и ты никогда не будешь знать боли, страха и нужды.

    — Алексей Пехов · книга
13. «

    It's not the tree that forsakes the flower But the flower that forsakes the tree Someday I'll learn to love these scars Still fresh from the red-hot blade of your words

    It's not the tree that forsakes the flower But the flower that forsakes the tree Someday I'll learn to love these scars Still fresh from the red-hot blade of your words
14. «

    ... Боль утихнет, раны заживут... Только не допусти, чтобы пламя погубило твою душу; пусть не превратится в пепел сердце, которое я так люблю!... И не забывай, что я всегда рядом с тобой — я готова жить и умереть с тобой!

    ... Боль утихнет, раны заживут... Только не допусти, чтобы пламя погубило твою душу; пусть не превратится в пепел сердце, которое я так люблю!... И не забывай, что я всегда рядом с тобой — я готова жить и умереть с тобой!

    — Фарья Султан (Бетлен) · сериал
15. «

    Где бы ни были наши близкие, они смотрят на нас. Нашу злость, нашу боль — они видят всё. И, наверное, они плачут вместе с нами. Мы, конечно, не можем вытереть их слёзы, но, живя счастливо, улыбаясь, можем хотя бы остановить их своими ямочками на щеках...

    Где бы ни были наши близкие, они смотрят на нас. Нашу злость, нашу боль — они видят всё. И, наверное, они плачут вместе с нами. Мы, конечно, не можем вытереть их слёзы, но, живя счастливо, улыбаясь, можем хотя бы остановить их своими ямочками на щеках...

    — Наступит завтра или нет? (Kal Ho Naa Ho) · фильм
16. «

    А чем жить с душой? Какими сказками, иллюзиями накормить её, чтобы она не выла на этой пронзительной ноте, глядя, как уезжает последний поезд? Какие песни ей петь, какие стихи читать, чтобы согласилась она на сытый корм и тёплый кров и не искала жадно несуществующего неба? Какой болью её измучить, чтобы сделать грубой, чтобы перестала раздеваться под чужими холодными взглядами?

    А чем жить с душой? Какими сказками, иллюзиями накормить её, чтобы она не выла на этой пронзительной ноте, глядя, как уезжает последний поезд? Какие песни ей петь, какие стихи читать, чтобы согласилась она на сытый корм и тёплый кров и не искала жадно несуществующего неба? Какой болью её измучить, чтобы сделать грубой, чтобы перестала раздеваться под чужими холодными взглядами?

    — Аль Квотион · книга
17. «

    Какая же удивительная загадка… Вы несёте в себе целое кладбище… но умудряетесь при этом танцевать. Большинство ломаются под таким грузом. Сходят с ума, спиваются, прыгают со скал. А вы… превратили свою боль в оружие. Не знаю, встретимся ли мы ещё… поэтому прошу: не дайте им «вылечить» себя. Ваша рана – единственное место, через которое в вас проникает свет.

    Какая же удивительная загадка… Вы несёте в себе целое кладбище… но умудряетесь при этом танцевать. Большинство ломаются под таким грузом. Сходят с ума, спиваются, прыгают со скал. А вы… превратили свою боль в оружие. Не знаю, встретимся ли мы ещё… поэтому прошу: не дайте им «вылечить» себя. Ваша рана – единственное место, через которое в вас проникает свет.

    — Селеста · игра
18. «

    Вот опять, этот дикий восторг. Восхищаюсь, а потом терплю боль. Я дрожу, красотою сражен, Словно у меня в душе ком. Сердце стонет от этих ран, Для меня в этой боли радость одна. Я вновь и вновь схожу с ума.

    Вот опять, этот дикий восторг. Восхищаюсь, а потом терплю боль. Я дрожу, красотою сражен, Словно у меня в душе ком. Сердце стонет от этих ран, Для меня в этой боли радость одна. Я вновь и вновь схожу с ума.

    — Antonio Salieri
19. «

    Всю жизнь моей навязчивой идеей была боль, которую я писал бессчетно.

    Всю жизнь моей навязчивой идеей была боль, которую я писал бессчетно.

    — Сальвадор Дали
20. «

    – А ты будешь моим миром? – Буду, я буду твоим миром. Таким мирным и ярким. – Такие миры не существуют. Иногда будет идти дождь, иногда мы будем ссориться, иногда будет больно. Но это не значит, что Вселенная исчезнет.

    – А ты будешь моим миром? – Буду, я буду твоим миром. Таким мирным и ярким. – Такие миры не существуют. Иногда будет идти дождь, иногда мы будем ссориться, иногда будет больно. Но это не значит, что Вселенная исчезнет.

    — Ко Дон Ми · сериал