141 высказываний на тему «буддизм»

141 цитата про «буддизм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   – А что, – неожиданно для самого себя поинтересовался лазутчик, – монахов, сдающих выпускные экзамены, так прямо берут и засовывают в Лабиринт? Сразу? – Как же, – звонко расхохотался малыш-инок, – сразу! Берут за ворот и кидают! Сперва монаха-экзаменующегося пытают с усердием… – Пытают? – не понял Змееныш. – Ну, вопросы задают. Садится патриарх со старшими вероучителями и давай спрашивать: кто такой Будда, чем «великая колесница» отличается от «малой», почем нынче лотосы в пруду… У Змееныша возникло неприятное ощущение, что Маленький Архат над ним издевается. Ощущение издевательства окрепло и разрослось. – …И никогда заранее неизвестно: что лучше – отвечать, или помалкивать, или вообще сыграть на железной флейте без отверстий! Удовлетворится патриарх, кивнут наставники, и ведут тогда монаха в Палату грусти и радости… сказки слушать. Сидит монах и слушает, а ему то историю о бедной Ли-цзы расскажут, то анекдот о «новом китайце из Хэбея»! И если наш друг-испытуемый хоть раз засмеется или пустит слезу – гонят его взашей, до следующей переэкзаменовки! Ну а если выдержит – идет сперва в Палату мощи, где рубит руками гальку и черепицы, камни таскает и всякое такое… после в Палате отмщения с братией машется: с голыми руками против четверых невооруженных, с посохом – против восьми с оружием, с деревянной скамейкой против наставников-шифу, и, наконец, если экзамены сдают двое – один на один со своим же братом экзаменующимся! Говорят, что после этого оставшийся неделю залечивает раны, а потом идет в Лабиринт…

   – А что, – неожиданно для самого себя поинтересовался лазутчик, – монахов, сдающих выпускные экзамены, так прямо берут и засовывают в Лабиринт? Сразу? – Как же, – звонко расхохотался малыш-инок, – сразу! Берут за ворот и кидают! Сперва монаха-экзаменующегося пытают с усердием… – Пытают? – не понял Змееныш. – Ну, вопросы задают. Садится патриарх со старшими вероучителями и давай спрашивать: кто такой Будда, чем «великая колесница» отличается от «малой», почем нынче лотосы в пруду… У Змееныша возникло неприятное ощущение, что Маленький Архат над ним издевается. Ощущение издевательства окрепло и разрослось. – …И никогда заранее неизвестно: что лучше – отвечать, или помалкивать, или вообще сыграть на железной флейте без отверстий! Удовлетворится патриарх, кивнут наставники, и ведут тогда монаха в Палату грусти и радости… сказки слушать. Сидит монах и слушает, а ему то историю о бедной Ли-цзы расскажут, то анекдот о «новом китайце из Хэбея»! И если наш друг-испытуемый хоть раз засмеется или пустит слезу – гонят его взашей, до следующей переэкзаменовки! Ну а если выдержит – идет сперва в Палату мощи, где рубит руками гальку и черепицы, камни таскает и всякое такое… после в Палате отмщения с братией машется: с голыми руками против четверых невооруженных, с посохом – против восьми с оружием, с деревянной скамейкой против наставников-шифу, и, наконец, если экзамены сдают двое – один на один со своим же братом экзаменующимся! Говорят, что после этого оставшийся неделю залечивает раны, а потом идет в Лабиринт…

   — Генри Лайон Олди · книга
2. «

   Если мы все буддийское учение сведем к минимальному числу положений, то получится всего два. Первый — это прекращение лелеяния себя, второй — стремление развить любовь и сострадание к другим.

   Если мы все буддийское учение сведем к минимальному числу положений, то получится всего два. Первый — это прекращение лелеяния себя, второй — стремление развить любовь и сострадание к другим.

   — Геше Джампа Тинлей · книга
3. «

   Сюда прибывает много паломников-иностранцев, крошками стоят перед исполинской статуей Будды, такими же малюсенькими уедут, останутся песчинками до конца своей жизни. А я прихожу к статуе и чувствую, что с каждым днём душой становлюсь больше, потому что каждый день для меня – это день знаний.

   Сюда прибывает много паломников-иностранцев, крошками стоят перед исполинской статуей Будды, такими же малюсенькими уедут, останутся песчинками до конца своей жизни. А я прихожу к статуе и чувствую, что с каждым днём душой становлюсь больше, потому что каждый день для меня – это день знаний.

   — Мария Фариса · книга
4. «

   Нельзя легкомысленно относиться к злодеяниям, думая: «Совсем немного никак на меня не повлияет»; Как дождь заполняет водой кувшин, капля за каплей, Так и глупец наполняется злом, накапливая его понемногу.

   Нельзя легкомысленно относиться к злодеяниям, думая: «Совсем немного никак на меня не повлияет»; Как дождь заполняет водой кувшин, капля за каплей, Так и глупец наполняется злом, накапливая его понемногу.

   — Будда Шакьямуни · книга
5. «

   индуизм в Непале – это религия, а буддизм – философия, это образ жизни.

   индуизм в Непале – это религия, а буддизм – философия, это образ жизни.

   — Анастасия Мартынова · книга
6. «

   На пути к истине, естественно, исчезают гнев, эгоизм, ненависть и т. п. Иначе истина была бы недостижима. Человек, который руководствуется страстью, может иметь вполне благие намерения, может быть правдив на словах, но он никогда не познает истины. Истина означает полное освобождение от двойственности, как например, любовь и ненависть, счастье и несчастье.

   На пути к истине, естественно, исчезают гнев, эгоизм, ненависть и т. п. Иначе истина была бы недостижима. Человек, который руководствуется страстью, может иметь вполне благие намерения, может быть правдив на словах, но он никогда не познает истины. Истина означает полное освобождение от двойственности, как например, любовь и ненависть, счастье и несчастье.

   — Махатма Ганди · книга
7. «

   Мы искусственно вызываем счастье с помощью внешних вещей, но оно не дает нам подлинное довольство и свободу от наших тягот. Это очень мелкое счастье, ненадежное и мимолетное. Я не хочу сказать, что ради обретения счастья мы должны бросить друзей и имущество. Вместо этого нам нужно отказаться от искаженного восприятия вещей и несбыточных ожиданий в отношении того, что они способны дать нам.

   Мы искусственно вызываем счастье с помощью внешних вещей, но оно не дает нам подлинное довольство и свободу от наших тягот. Это очень мелкое счастье, ненадежное и мимолетное. Я не хочу сказать, что ради обретения счастья мы должны бросить друзей и имущество. Вместо этого нам нужно отказаться от искаженного восприятия вещей и несбыточных ожиданий в отношении того, что они способны дать нам.

   — Сангье Кхадро · книга
8. «

   Будда никогда не отвечал на вопросы, относящиеся к этому миру. истинной реальностью является только нирвана. Нирвана — это угашение страстей, а вместе с ними и страданий, это прекращение перерождений, выход из-под власти кармы — колеса причинности. Нирвана — это не отсутствие жизни, а особая форма и способ существования личности.

   Будда никогда не отвечал на вопросы, относящиеся к этому миру. истинной реальностью является только нирвана. Нирвана — это угашение страстей, а вместе с ними и страданий, это прекращение перерождений, выход из-под власти кармы — колеса причинности. Нирвана — это не отсутствие жизни, а особая форма и способ существования личности.

   — Галина Валентиновна Гриненко · книга
9. «

   Глупого человека, который знает, что он глуп, можно по этой причине считать мудрым. Но того глупца, который думает, что он мудр, действительно можно назвать не иначе как глупцом.

   Глупого человека, который знает, что он глуп, можно по этой причине считать мудрым. Но того глупца, который думает, что он мудр, действительно можно назвать не иначе как глупцом.

   — Будда Шакьямуни · книга
10. «

    Единственное, чего требует от нас жизнь – осознавать её, а не принимать безоговорочно. Всё, на что мы закрываем глаза, всё, от чего мы убегаем, всё, что мы отрицаем, принижаем или презираем, в конце концов, приводит нас к краху. То, что кажется отвратительным, болезненным, злым, может стать источником красоты, радости и силы, если взглянуть на это без предубеждения, каждая секунда может стать прекрасной для того, кто способен осознавать её как таковую.

    Единственное, чего требует от нас жизнь – осознавать её, а не принимать безоговорочно. Всё, на что мы закрываем глаза, всё, от чего мы убегаем, всё, что мы отрицаем, принижаем или презираем, в конце концов, приводит нас к краху. То, что кажется отвратительным, болезненным, злым, может стать источником красоты, радости и силы, если взглянуть на это без предубеждения, каждая секунда может стать прекрасной для того, кто способен осознавать её как таковую.

    — Генри Миллер
11. «

    Любовь и сострадание — это собственно качества сознания, добрые качества нашего ума. Они подобны, скажем, качеству прозрачности у стекла. Прозрачность — это просто качество стекла, его характеристика. И если мы загрязним стекло, то грязные пятна не станут природой самого стекла. Так, когда загрязнены очки, мы смотрим, но не видим ясно именно из-за грязи, но эта грязь, не являясь природой стекла, представляет из себя что-то внешнее, и мы в силах очистить стекла от загрязнений. Когда мы вымоем стекла очков и устраним грязь, ясность и прозрачность стекол не будет каким-то новым, вновь рожденным качеством. Это качество всегда у стекла было. Оно является собственным качеством стекла.

    Любовь и сострадание — это собственно качества сознания, добрые качества нашего ума. Они подобны, скажем, качеству прозрачности у стекла. Прозрачность — это просто качество стекла, его характеристика. И если мы загрязним стекло, то грязные пятна не станут природой самого стекла. Так, когда загрязнены очки, мы смотрим, но не видим ясно именно из-за грязи, но эта грязь, не являясь природой стекла, представляет из себя что-то внешнее, и мы в силах очистить стекла от загрязнений. Когда мы вымоем стекла очков и устраним грязь, ясность и прозрачность стекол не будет каким-то новым, вновь рожденным качеством. Это качество всегда у стекла было. Оно является собственным качеством стекла.

    — Геше Джампа Тинлей
12. «

    Однажды Будду спросили: «Как нам спрятаться от жары летнего дня?» И Будда ответил: «Прыгнуть в горящий огонь».

    Однажды Будду спросили: «Как нам спрятаться от жары летнего дня?» И Будда ответил: «Прыгнуть в горящий огонь».
13. «

    Мясо было таким жестким и жилистым, что сразу становилось ясно: эта корова умерла своей смертью после долгих лет существования впроголодь. Нож был таким тупым, что сразу становилось ясно: оселок не прикасался к его лезвию по меньшей мере в течение трех предыдущих жизней этого куска железа. Змееныш Цай обреченно скрипел проклятым ножом по проклятому мясу, прекрасно понимая, что выполнить приказ – до полудня разделать выданные ему полутуши говядины – он не сможет даже в случае особого расположения милостивого Будды. Впрочем, он уже привык к подобным заданиям. Таскать воду дырявым ведром; мыть полы, по которым время от времени прохаживалась толпа монахов в грязных сандалиях, беседуя исключительно о высоком; покорно выслушивать обвинения то в воровстве, то в непочтительности, то еще в чем-то, кланяясь и не предпринимая малейших попыток оправдаться – за такие попытки больно били палкой и продолжали обвинять с удесятеренным рвением; по сто раз на дню доставлять преподобным отцам забытые ими где попало веера и мухобойки, вместо благодарности получая оплеухи…<...> и пилящий жесткое мясо тупым ножом Змееныш все время думал: в чем же разница? Ему казалось, что именно в этом неуловимом различии, как в скрытом под жесткой скорлупой ядре ореха, кроется если не ответ на вопрос, то хотя бы часть ответа. Все чаще и чаще он вспоминал слова раненого хэшана, услышанные в страшной роще, достойной украшать скорее варварские земли, чем окрестности благочестивой обители: – Если хочешь, чтобы патриарх Шаолиня назвал тебя послушником, – забудь эти слова. – Какие? – Справедливость и подлость. Человеческая нравственность заканчивается у ног Будды, и не думай, что это плохо или хорошо. Это просто по-другому. Совсем по-другому.

    Мясо было таким жестким и жилистым, что сразу становилось ясно: эта корова умерла своей смертью после долгих лет существования впроголодь. Нож был таким тупым, что сразу становилось ясно: оселок не прикасался к его лезвию по меньшей мере в течение трех предыдущих жизней этого куска железа. Змееныш Цай обреченно скрипел проклятым ножом по проклятому мясу, прекрасно понимая, что выполнить приказ – до полудня разделать выданные ему полутуши говядины – он не сможет даже в случае особого расположения милостивого Будды. Впрочем, он уже привык к подобным заданиям. Таскать воду дырявым ведром; мыть полы, по которым время от времени прохаживалась толпа монахов в грязных сандалиях, беседуя исключительно о высоком; покорно выслушивать обвинения то в воровстве, то в непочтительности, то еще в чем-то, кланяясь и не предпринимая малейших попыток оправдаться – за такие попытки больно били палкой и продолжали обвинять с удесятеренным рвением; по сто раз на дню доставлять преподобным отцам забытые ими где попало веера и мухобойки, вместо благодарности получая оплеухи…<...> и пилящий жесткое мясо тупым ножом Змееныш все время думал: в чем же разница? Ему казалось, что именно в этом неуловимом различии, как в скрытом под жесткой скорлупой ядре ореха, кроется если не ответ на вопрос, то хотя бы часть ответа. Все чаще и чаще он вспоминал слова раненого хэшана, услышанные в страшной роще, достойной украшать скорее варварские земли, чем окрестности благочестивой обители: – Если хочешь, чтобы патриарх Шаолиня назвал тебя послушником, – забудь эти слова. – Какие? – Справедливость и подлость. Человеческая нравственность заканчивается у ног Будды, и не думай, что это плохо или хорошо. Это просто по-другому. Совсем по-другому.

    — Генри Лайон Олди · книга
14. «

    Все явления зависят друг от друга. Всё взаимосвязано.

    Все явления зависят друг от друга. Всё взаимосвязано.

    — Далай-лама XIV · книга
15. «

    Вы думаете, что телефон помогает вам общаться. Но если ваша речь не искренна, разговоры и переписка с другим человеком не означают, что вы общаетесь с ним.

    Вы думаете, что телефон помогает вам общаться. Но если ваша речь не искренна, разговоры и переписка с другим человеком не означают, что вы общаетесь с ним.

    — Тхить Нят Хань (Тит Нат Хан) · книга
16. «

    – Я был убежден, что дзен-буддизм не столько сосредотачивается на доброте, сколько заморачивает интеллект, чтоб тот воспринял иллюзорность источников всех вещей. Он подлый. Все эти Учителя Дзена швыряют детишек в грязь, поскольку не могут ответить на их глупые словесные вопросы. – Это потому, что они хотят, чтобы те осознали: грязь лучше слов, парень.

    – Я был убежден, что дзен-буддизм не столько сосредотачивается на доброте, сколько заморачивает интеллект, чтоб тот воспринял иллюзорность источников всех вещей. Он подлый. Все эти Учителя Дзена швыряют детишек в грязь, поскольку не могут ответить на их глупые словесные вопросы. – Это потому, что они хотят, чтобы те осознали: грязь лучше слов, парень.

    — Джек Керуак · книга
17. «

    Буддизм учит, что жизнь во всех ее проявлениях есть зло, несущее страдания всему живущему. Причина зла и страданий — привязанность человека к чувственному миру перерождений (сансара), все человеческие чувства, страсти, желания. Преодолев их, поняв суетность и зло мира, можно предотвратить круговорот бытия, создав себе такую карму, которая приведет к небытию, нирване.

    Буддизм учит, что жизнь во всех ее проявлениях есть зло, несущее страдания всему живущему. Причина зла и страданий — привязанность человека к чувственному миру перерождений (сансара), все человеческие чувства, страсти, желания. Преодолев их, поняв суетность и зло мира, можно предотвратить круговорот бытия, создав себе такую карму, которая приведет к небытию, нирване.

    — Михаил Петрович Новиков · книга
18. «

    Люди порой опасаются, что, если они примут данность смерти и станут размышлять о ней, то сделаются от этого психически нездоровыми или утратят способность наслаждаться удовольствиями, которые предлагает им жизнь. Но, как это не удивительно, все происходит с точностью до наоборот. Отрицание смерти делает нас напряженными, а принятие этой данности несет покой. С оглядкой на смерть нам легче осознать то, что для нас действительно важно в жизни. Например, быть добрым и любить других, быть честным и неэгоистичным. Осознав это, мы направляем свою энергию именно на такие действия и избегаем поступков, которые заставили бы нас перед лицом смерти испытывать сожаления и страх.

    Люди порой опасаются, что, если они примут данность смерти и станут размышлять о ней, то сделаются от этого психически нездоровыми или утратят способность наслаждаться удовольствиями, которые предлагает им жизнь. Но, как это не удивительно, все происходит с точностью до наоборот. Отрицание смерти делает нас напряженными, а принятие этой данности несет покой. С оглядкой на смерть нам легче осознать то, что для нас действительно важно в жизни. Например, быть добрым и любить других, быть честным и неэгоистичным. Осознав это, мы направляем свою энергию именно на такие действия и избегаем поступков, которые заставили бы нас перед лицом смерти испытывать сожаления и страх.

    — Сангье Кхадро · книга
19. «

    Когда мы приступаем к той или иной деятельности или практике, она может изначально внушать нам страх, но благодаря постоянному привыканию и укреплению в себе решимости мы способны её освоить.

    Когда мы приступаем к той или иной деятельности или практике, она может изначально внушать нам страх, но благодаря постоянному привыканию и укреплению в себе решимости мы способны её освоить.

    — Далай-лама XIV
20. «

    Нам кажется, что пища – это лишь то, что мы принимаем через свой рот. Но на самом деле все, что мы потребляем глазами, ушами, носом, языком и телом, тоже является пищей. Вокруг нас идут разговоры, и если мы участвуем в них, они тоже становятся пищей. Полезна ли та пища, которую мы потребляем и создаем? Помогает ли она развиваться?

    Нам кажется, что пища – это лишь то, что мы принимаем через свой рот. Но на самом деле все, что мы потребляем глазами, ушами, носом, языком и телом, тоже является пищей. Вокруг нас идут разговоры, и если мы участвуем в них, они тоже становятся пищей. Полезна ли та пища, которую мы потребляем и создаем? Помогает ли она развиваться?

    — Тхить Нят Хань (Тит Нат Хан) · книга