344 цитаты «человечность» — что говорили умные люди

344 цитаты про «человечность»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Вы ищете среди людей идолов, Но человек — это пенье. Это вечное пенье в самые вечные дали.

   Вы ищете среди людей идолов, Но человек — это пенье. Это вечное пенье в самые вечные дали.

   — Надежда Жаглей
2. «

   Главное в этом мире — оставаться человеком, а против любого хамства, рано или поздно, найдется надежный лом. Например, такое же хамство.

   Главное в этом мире — оставаться человеком, а против любого хамства, рано или поздно, найдется надежный лом. Например, такое же хамство.
3. «

   Путь вашей жизни пройдите так, чтобы жить — чтоб на этом прекрасном пути ни к вам, ни к кому-либо, с кем вы на нем столкнетесь, не прикоснулись ни грязь, ни смерть. Ищите везде добро и, обнаружив, вытаскивайте, как бы глубоко оно ни было скрыто: ему нечего стыдиться и прятаться. Оберегайте и растите даже самые мельчайшие крупицы человечности: это то, что противостоит смерти, хоть и само преходяще. Открывайте во всем светлое, чистое, то, что не может быть запятнано. Если в чьем-либо сердце добродетель, преследуемая всеобщим глумленьем, затаилась в испуге и скорби, ободрите ее. Не поддавайтесь поверхностным впечатлениям: они недостойны ясного взора и чистого сердца. Не подчиняйте себя никому, но и себе никого не подчиняйте. Помните: каждый человек — это подобие вас самого. Вина любого — ваша вина, и все невинные делят свою невиновность с вами. Презирайте зло и низость, но не людей низких и злых, поймите это. Не стыдитесь быть добрым и нежным, но если когда-нибудь на пути вашей жизни наступит черед убивать — убивайте и не раскаивайтесь. Путь вашей жизни пройдите так, чтобы жить — чтоб на этом чудесном пути не увеличивать страданья и горести мира, но улыбкой приветствовать его безграничную радость и тайну.

   Путь вашей жизни пройдите так, чтобы жить — чтоб на этом прекрасном пути ни к вам, ни к кому-либо, с кем вы на нем столкнетесь, не прикоснулись ни грязь, ни смерть. Ищите везде добро и, обнаружив, вытаскивайте, как бы глубоко оно ни было скрыто: ему нечего стыдиться и прятаться. Оберегайте и растите даже самые мельчайшие крупицы человечности: это то, что противостоит смерти, хоть и само преходяще. Открывайте во всем светлое, чистое, то, что не может быть запятнано. Если в чьем-либо сердце добродетель, преследуемая всеобщим глумленьем, затаилась в испуге и скорби, ободрите ее. Не поддавайтесь поверхностным впечатлениям: они недостойны ясного взора и чистого сердца. Не подчиняйте себя никому, но и себе никого не подчиняйте. Помните: каждый человек — это подобие вас самого. Вина любого — ваша вина, и все невинные делят свою невиновность с вами. Презирайте зло и низость, но не людей низких и злых, поймите это. Не стыдитесь быть добрым и нежным, но если когда-нибудь на пути вашей жизни наступит черед убивать — убивайте и не раскаивайтесь. Путь вашей жизни пройдите так, чтобы жить — чтоб на этом чудесном пути не увеличивать страданья и горести мира, но улыбкой приветствовать его безграничную радость и тайну.

   — Уильям Сароян · книга
4. «

   — Ну? Что думаешь об этом задании? — Миссия завершена — все цели нейтрализованы. — Это всё, что может сказать твой превосходный интеллект? — Я подчинился полученным приказам. В мою задачу не входило собирать данные об этой миссии. — Пожалуй, ты больше похож на собаку, чем я думала. Однако, количество твоих убийств разочаровывает. Возможно, Сандаунер был прав: тебе не хватает человеческого инстинкта убийцы. Но есть несколько методов, которые могли бы дать тебе это преимущество. Подавлять твои эмоции благодаря определённым тренировочным сценариям — снова и снова... или научить, что подчинение приказам освобождает тебя от ответственности. Внушить тебе фанатичную веру в наше дело, что наши враги заслуживают смерти... или убедить тебя, что они вообще не люди. То, что в них куда меньше человеческого, что они больше похожи на животных. Интересно, какой метод лучше сработает на тебе. — Я не обладаю человеческим инстинктом убийцы, как и моральными принципами, которым нужно сопротивляться. Ни один из твоих методов не возымеет эффекта. — Ты хочешь сказать, что я не смогу обучить тебя новым трюкам? Очень хорошо. Продолжим тренировку.

   — Ну? Что думаешь об этом задании? — Миссия завершена — все цели нейтрализованы. — Это всё, что может сказать твой превосходный интеллект? — Я подчинился полученным приказам. В мою задачу не входило собирать данные об этой миссии. — Пожалуй, ты больше похож на собаку, чем я думала. Однако, количество твоих убийств разочаровывает. Возможно, Сандаунер был прав: тебе не хватает человеческого инстинкта убийцы. Но есть несколько методов, которые могли бы дать тебе это преимущество. Подавлять твои эмоции благодаря определённым тренировочным сценариям — снова и снова... или научить, что подчинение приказам освобождает тебя от ответственности. Внушить тебе фанатичную веру в наше дело, что наши враги заслуживают смерти... или убедить тебя, что они вообще не люди. То, что в них куда меньше человеческого, что они больше похожи на животных. Интересно, какой метод лучше сработает на тебе. — Я не обладаю человеческим инстинктом убийцы, как и моральными принципами, которым нужно сопротивляться. Ни один из твоих методов не возымеет эффекта. — Ты хочешь сказать, что я не смогу обучить тебя новым трюкам? Очень хорошо. Продолжим тренировку.

   — Блэйдвульф (LQ-84i) · игра
5. «

   Смириться с ничтожностью человека — вот начало мудрости.

   Смириться с ничтожностью человека — вот начало мудрости.

   — Фредерик Бегбедер · книга
6. «

   — Значит, это поле боя. — Да, проходят века, но поля сражений всегда выглядят одинаково. — Здесь люди теряют свою человечность.

   — Значит, это поле боя. — Да, проходят века, но поля сражений всегда выглядят одинаково. — Здесь люди теряют свою человечность.

   — Сорей · игра
7. «

   Мистика, темнота, патология Гофмана — не более чем страстный протест против обесчеловечивания человека или чрезмерной его человечности — как хотите. Неудивительно, что рационалист Гегель принимал гофмановский ужас перед бытием за «юмор по поводу мерзости».

   Мистика, темнота, патология Гофмана — не более чем страстный протест против обесчеловечивания человека или чрезмерной его человечности — как хотите. Неудивительно, что рационалист Гегель принимал гофмановский ужас перед бытием за «юмор по поводу мерзости».

   — Игорь Иванович Гарин · книга
8. «

   Твоя человечность уходит куда-то, замри, будто ничего больше не жаль... (Ошибаются даже солдаты из NATO - не в те стороны бомбы бросали... )

   Твоя человечность уходит куда-то, замри, будто ничего больше не жаль... (Ошибаются даже солдаты из NATO - не в те стороны бомбы бросали... )
9. «

   — Мы обязаны вам, — сказал отец. — Когда приходит смерть, стоит ли считаться, — сказал Уилсон. И Сэйри подхватила: — Стоит ли считаться.

   — Мы обязаны вам, — сказал отец. — Когда приходит смерть, стоит ли считаться, — сказал Уилсон. И Сэйри подхватила: — Стоит ли считаться.

   — Джон Стейнбек · книга
10. «

    — Господи... Мы же совершили преступление. — И что? — Как? Как что? — Почему когда ты расстреливать в кабинете, ты не считаешь что это преступление? А когда какой-то гандон взял и изнасиловал и избил твою женщину, ты считаешь, что его нельзя пристрелить? — Потому что, наверное, эти люди в тюрьме осуждены... — Кем? — Судом. — Ха-ха, каким нахуй судом, Сань? Ты что? Ты веришь в наш суд? А? Ты считаешь, что те люди которые сидят в одиночках на этаже смертников, это единственные люди в нашей стране, кто достоин смерти? — Нет, я так не считаю. — Тогда в чём проблема?

    — Господи... Мы же совершили преступление. — И что? — Как? Как что? — Почему когда ты расстреливать в кабинете, ты не считаешь что это преступление? А когда какой-то гандон взял и изнасиловал и избил твою женщину, ты считаешь, что его нельзя пристрелить? — Потому что, наверное, эти люди в тюрьме осуждены... — Кем? — Судом. — Ха-ха, каким нахуй судом, Сань? Ты что? Ты веришь в наш суд? А? Ты считаешь, что те люди которые сидят в одиночках на этаже смертников, это единственные люди в нашей стране, кто достоин смерти? — Нет, я так не считаю. — Тогда в чём проблема?
11. «

    Люди, как существа, часто оказываются хуже животных в несколько раз. Человек, водимый своими страстями — просто монстр, обуздывающий же себя — гуманист. Говоря о человечности, часто подразумевают такие качества, как доброта и милосердие, однако, это ошибочное суждение. Человечность — это всего-лишь разумность, которой у многих нет. Отсюда и все беды.

    Люди, как существа, часто оказываются хуже животных в несколько раз. Человек, водимый своими страстями — просто монстр, обуздывающий же себя — гуманист. Говоря о человечности, часто подразумевают такие качества, как доброта и милосердие, однако, это ошибочное суждение. Человечность — это всего-лишь разумность, которой у многих нет. Отсюда и все беды.

    — Д.
12. «

    Твоя специализация и работа не так важны, как то, что ты делаешь. Ведь ты можешь работать дворником, но в то же время делать благие дела.

    Твоя специализация и работа не так важны, как то, что ты делаешь. Ведь ты можешь работать дворником, но в то же время делать благие дела.
13. «

    Будем, во-первых, и прежде всего добры, потом честны, а потом — не будем никогда забывать друг о друге.

    Будем, во-первых, и прежде всего добры, потом честны, а потом — не будем никогда забывать друг о друге.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    Простите, но я не хочу быть императором. Это не моя профессия. Я не хочу кем-то править и кого-то завоевывать. Я бы хотел помогать всем, кому только можно – евреям, христианам, черным и белым. Мы все хотим помогать друг другу, мы так устроены. Хотим жить счастьем других, не их страданиями. Мы не хотим ненавидеть или презирать друг друга. В этом мире есть место для всех, земля богата и может прокормить каждого. Дорога жизни свободна и прекрасна, но мы сбились с пути. Жадность отравила души людей, наполнила мир ненавистью, заставила нас страдать и вызвала кровопролитие. Мы набрали скорость, но замкнулись в себе. Машины дают изобилие, оставляя в нужде. Наше знание сделало нас циничными, а наш ум сделался жестким и злым. Мы слишком много думаем и слишком мало чувствуем: больше, чем машины, нам нужна человечность, больше, чем ум, нам нужна доброта. Без этих качеств жизнь будет полна насилия, и все будет потеряно. Самолёт и радио сблизили нас. Сама природа этих изобретений требует от человека доброты, требует всеобщего братства и единения всех нас. Даже сейчас мой голос достигает миллионов людей во всем мире, миллионов отчаявшихся мужчин, женщин и маленьких детей, жертв системы, которая пытает и сажает в тюрьмы невинных людей. Тем, кто может слышать меня, я говорю: «Не отчаивайтесь!» Наши нынешние страдания – это всего лишь конвульсии алчности, отчаянья людей перед человеческим прогрессом: ненависть этих людей пройдет, диктаторы умрут, а власть, которую они отобрали у народа, вернется к нему. Не подчиняйтесь жестким и грубым людям, которые презирают и порабощают вас, которые указывают вам, как жить, что делать, что думать и что чувствовать, которые муштруют вас, относятся к вам как к скоту, как к пушечному мясу. Не подчиняйтесь этим бессердечным людям, людям-машинам с умами машин и сердцами машин. Вы не скот! Вы – люди!..

    Простите, но я не хочу быть императором. Это не моя профессия. Я не хочу кем-то править и кого-то завоевывать. Я бы хотел помогать всем, кому только можно – евреям, христианам, черным и белым. Мы все хотим помогать друг другу, мы так устроены. Хотим жить счастьем других, не их страданиями. Мы не хотим ненавидеть или презирать друг друга. В этом мире есть место для всех, земля богата и может прокормить каждого. Дорога жизни свободна и прекрасна, но мы сбились с пути. Жадность отравила души людей, наполнила мир ненавистью, заставила нас страдать и вызвала кровопролитие. Мы набрали скорость, но замкнулись в себе. Машины дают изобилие, оставляя в нужде. Наше знание сделало нас циничными, а наш ум сделался жестким и злым. Мы слишком много думаем и слишком мало чувствуем: больше, чем машины, нам нужна человечность, больше, чем ум, нам нужна доброта. Без этих качеств жизнь будет полна насилия, и все будет потеряно. Самолёт и радио сблизили нас. Сама природа этих изобретений требует от человека доброты, требует всеобщего братства и единения всех нас. Даже сейчас мой голос достигает миллионов людей во всем мире, миллионов отчаявшихся мужчин, женщин и маленьких детей, жертв системы, которая пытает и сажает в тюрьмы невинных людей. Тем, кто может слышать меня, я говорю: «Не отчаивайтесь!» Наши нынешние страдания – это всего лишь конвульсии алчности, отчаянья людей перед человеческим прогрессом: ненависть этих людей пройдет, диктаторы умрут, а власть, которую они отобрали у народа, вернется к нему. Не подчиняйтесь жестким и грубым людям, которые презирают и порабощают вас, которые указывают вам, как жить, что делать, что думать и что чувствовать, которые муштруют вас, относятся к вам как к скоту, как к пушечному мясу. Не подчиняйтесь этим бессердечным людям, людям-машинам с умами машин и сердцами машин. Вы не скот! Вы – люди!..

    — Чарли Чаплин
15. «

    Если мы посмотрим на историю человечества в развитии, мы найдем достаточно поводов для оптимизма. Скажем, еще сто лет назад в Соединенных Штатах женщины не могли голосовать, однополые пары — регистрировать брак, а дети работали на заводах. Постепенно мы движемся в сторону прогресса и просвещения. И в то же время вокруг много странностей. Мы забываем, что такое гуманность, в нас мало человечности. Мы часто становимся проблемой для самих себя.

    Если мы посмотрим на историю человечества в развитии, мы найдем достаточно поводов для оптимизма. Скажем, еще сто лет назад в Соединенных Штатах женщины не могли голосовать, однополые пары — регистрировать брак, а дети работали на заводах. Постепенно мы движемся в сторону прогресса и просвещения. И в то же время вокруг много странностей. Мы забываем, что такое гуманность, в нас мало человечности. Мы часто становимся проблемой для самих себя.

    — Моби (Ричард Мелвилл Холл)
16. «

    Если мы не будем помогать друг другу, от нашей человечности совсем ничего не останется.

    Если мы не будем помогать друг другу, от нашей человечности совсем ничего не останется.

    — Мара Вульф · книга
17. «

    Сумерки богов приходят каждое утро, когда наш мир сияет ярче звёзд.

    Сумерки богов приходят каждое утро, когда наш мир сияет ярче звёзд.

    — Атрей / Пантеон (Atreus / Pantheon) · игра
18. «

    Покинул я поля и нивы; Они туманом облеклись. Душа, смири свои порывы! Мечта невинная, проснись! Утихла дикая тревога, И не бушует в жилах кровь: В душе воскресла вера в бога, Воскресла к ближнему любовь.

    Покинул я поля и нивы; Они туманом облеклись. Душа, смири свои порывы! Мечта невинная, проснись! Утихла дикая тревога, И не бушует в жилах кровь: В душе воскресла вера в бога, Воскресла к ближнему любовь.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
19. «

    — Пару сотен лет назад Жан-Жак Руссо сказал, что наука и искусство не способствуют улучшению нравов. В смысле, дураков. Что способствует улучшению нравов? — Я думаю, что вообще дураков нет. Это всё разговор. Я думаю, что человечество очень медленно превращается в человечество. То есть люди, мы, очень медленным мучительным путём, не всегда естественным отбором, к сожалению, довольно часто неестественным отбором, двигаемся к подлинному человеческому состоянию. — То есть homo sapiens ещё не sapiens. — По-моему, да. С этим я полностью согласен.

    — Пару сотен лет назад Жан-Жак Руссо сказал, что наука и искусство не способствуют улучшению нравов. В смысле, дураков. Что способствует улучшению нравов? — Я думаю, что вообще дураков нет. Это всё разговор. Я думаю, что человечество очень медленно превращается в человечество. То есть люди, мы, очень медленным мучительным путём, не всегда естественным отбором, к сожалению, довольно часто неестественным отбором, двигаемся к подлинному человеческому состоянию. — То есть homo sapiens ещё не sapiens. — По-моему, да. С этим я полностью согласен.

    — Андрей Леонидович Разбаш
20. «

    Только когда люди одиноки, когда потеряли любимых и больше у них ничего нет, когда они никому не нужны и никто их не любит, лишь тогда они теряют свою человечность.

    Только когда люди одиноки, когда потеряли любимых и больше у них ничего нет, когда они никому не нужны и никто их не любит, лишь тогда они теряют свою человечность.

    — Шино