286 цитат «Красивые цитаты на тему «чувства»» — что говорили умные люди

Собрали 286 цитат на тему «Красивые цитаты на тему «чувства»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Остывшее чувство, — словно опавший осенний лист!

   Остывшее чувство, — словно опавший осенний лист!
2. «

   Злополучно, многострадально, изумительно и упруго — Мы ведь скроены идеально, исключительно друг для друга.

   Злополучно, многострадально, изумительно и упруго — Мы ведь скроены идеально, исключительно друг для друга.

   — Вера Полозкова · книга
3. «

   Я буду всегда с тобой, Воздухом и водой, Даже где нет тебя, Буду всегда с тобой, Не опуская глаз, Не пророняя слов, Словно во мне твоё сердце.

   Я буду всегда с тобой, Воздухом и водой, Даже где нет тебя, Буду всегда с тобой, Не опуская глаз, Не пророняя слов, Словно во мне твоё сердце.
4. «

   Засыпая, держались за руки сильно-сильно, Я боялся потерять тебя, ты такая красивая. Я не мог наслушаться, как ты дышишь, Мне ничего не нужно без тебя, слышишь!

   Засыпая, держались за руки сильно-сильно, Я боялся потерять тебя, ты такая красивая. Я не мог наслушаться, как ты дышишь, Мне ничего не нужно без тебя, слышишь!
5. «

   Утром я не застала тебя на побережье. Цепочка легких следов, оставленных на песке, – свидетельство твоего побега. Куда ты бежал, к кому спешил? Я ревную тебя к будущему. Между нами остаются только ветра. И больше ничего. Только ветра разделяют нас. Теплые и южные — с твоей стороны, холодные и северные — с моей. И никогда уже они не соприкоснуться друг с другом, рождая в этом союзе хрупкое чувство. Нежное ветреное счастье, больше нам недоступное…

   Утром я не застала тебя на побережье. Цепочка легких следов, оставленных на песке, – свидетельство твоего побега. Куда ты бежал, к кому спешил? Я ревную тебя к будущему. Между нами остаются только ветра. И больше ничего. Только ветра разделяют нас. Теплые и южные — с твоей стороны, холодные и северные — с моей. И никогда уже они не соприкоснуться друг с другом, рождая в этом союзе хрупкое чувство. Нежное ветреное счастье, больше нам недоступное…
6. «

   Когда мы достигнем такой ступени научного знания, что сможем написать естественную историю сердец, установить их номенклатуру, классифицировать их по родам, видам и семействам, разделить их на ракообразных, ископаемых, ящеричных, простейших… еще там каких-нибудь, — тогда, милый друг, будет доказано, что существуют сердца нежные, хрупкие, как цветы, и что они ломаются от легкого прикосновения, которого даже не почувствуют иные сердца-минералы…

   Когда мы достигнем такой ступени научного знания, что сможем написать естественную историю сердец, установить их номенклатуру, классифицировать их по родам, видам и семействам, разделить их на ракообразных, ископаемых, ящеричных, простейших… еще там каких-нибудь, — тогда, милый друг, будет доказано, что существуют сердца нежные, хрупкие, как цветы, и что они ломаются от легкого прикосновения, которого даже не почувствуют иные сердца-минералы…

   — Оноре де Бальзак · книга
7. «

   Знаешь, я хочу, чтоб каждое слово этого утреннего стихотворенья вдруг потянулось к рукам твоим, словно соскучившаяся ветка сирени. Знаешь, я хочу, чтоб каждая строчка, неожиданно вырвавшись из размера и всю строфу разрывая в клочья, отозваться в сердце твоем сумела. Знаешь, я хочу, чтоб каждая буква глядела бы на тебя влюбленно. И была бы заполнена солнцем, будто капля росы на ладони клена.

   Знаешь, я хочу, чтоб каждое слово этого утреннего стихотворенья вдруг потянулось к рукам твоим, словно соскучившаяся ветка сирени. Знаешь, я хочу, чтоб каждая строчка, неожиданно вырвавшись из размера и всю строфу разрывая в клочья, отозваться в сердце твоем сумела. Знаешь, я хочу, чтоб каждая буква глядела бы на тебя влюбленно. И была бы заполнена солнцем, будто капля росы на ладони клена.

   — Роберт Рождественский
8. «

   Трудами изнурен, хочу уснуть, Блаженный отдых обрести в постели. Но только лягу, вновь пускаюсь в путь - В своих мечтах — к одной и той же цели. Мои мечты и чувства в сотый раз Идут к тебе дорогой пилигрима, И, не смывая утомленных глаз, Я вижу тьму, что и слепому зрима.

   Трудами изнурен, хочу уснуть, Блаженный отдых обрести в постели. Но только лягу, вновь пускаюсь в путь - В своих мечтах — к одной и той же цели. Мои мечты и чувства в сотый раз Идут к тебе дорогой пилигрима, И, не смывая утомленных глаз, Я вижу тьму, что и слепому зрима.

   — Уильям Шекспир
9. «

   Любовь не размышляет, её чувствуешь или не чувствуешь.

   Любовь не размышляет, её чувствуешь или не чувствуешь.

   — Лаура Эскивель · книга
10. «

    Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.

    Засвети же свечу на краю темноты. Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты.

    — Иосиф Александрович Бродский
11. «

    — Я хочу погладить твое тело. — Зачем? Погладь лучше мою душу…

    — Я хочу погладить твое тело. — Зачем? Погладь лучше мою душу…

    — Аристарх Ромашин · книга
12. «

    Клянусь я душой, где к ней лишь чувство живо. Клянусь я головой, где власть ее крепка. Клянусь я мигом тем, как был я всем на диво - В одной руке бокал, в другой — ее рука.

    Клянусь я душой, где к ней лишь чувство живо. Клянусь я головой, где власть ее крепка. Клянусь я мигом тем, как был я всем на диво - В одной руке бокал, в другой — ее рука.

    — Руми
13. «

    Я не знала, где Вы, но была там же, где Вы, а так как не знала, где Вы, то не знала, где я — но я знала, что я с Вами.

    Я не знала, где Вы, но была там же, где Вы, а так как не знала, где Вы, то не знала, где я — но я знала, что я с Вами.

    — Марина Цветаева
14. «

    Раньше прикосновения всегда спасали их. Какова бы ни была злость или обида, какова бы ни была глубина отчуждения, прикосновение, даже легкое или мимолетное, напоминало им об их долгой общности. Ладонь на шее — все нахлынуло снова. Положить голову на плечо — закипают гормоны, память любви. Временами преодолеть расстояние, протянуть руку было почти невозможно. Временами это было невозможно. Оба знали это чувство слишком хорошо, в тишине темной комнаты, глядя в один и тот же потолок: «Если б я мог разжать пальцы, то и пальцы моего сердца могли бы разжаться. Но я не могу. Я хочу дотянуться до тебя и хочу, чтобы ты дотянулась до меня. Но не могу».

    Раньше прикосновения всегда спасали их. Какова бы ни была злость или обида, какова бы ни была глубина отчуждения, прикосновение, даже легкое или мимолетное, напоминало им об их долгой общности. Ладонь на шее — все нахлынуло снова. Положить голову на плечо — закипают гормоны, память любви. Временами преодолеть расстояние, протянуть руку было почти невозможно. Временами это было невозможно. Оба знали это чувство слишком хорошо, в тишине темной комнаты, глядя в один и тот же потолок: «Если б я мог разжать пальцы, то и пальцы моего сердца могли бы разжаться. Но я не могу. Я хочу дотянуться до тебя и хочу, чтобы ты дотянулась до меня. Но не могу».

    — Джонатан Сафран Фоер · книга
15. «

    Если бы только знал, как безотрадны все эти донжуаны! Как поношенные платья! А ты другой. Ты — мое сердце.

    Если бы только знал, как безотрадны все эти донжуаны! Как поношенные платья! А ты другой. Ты — мое сердце.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Внезапно у меня все поплыло перед глазами. Я словно тонул в бурных морских волнах, сражаясь с ночью и смертью. Вдруг милосердный свет маяка приветливо сверкнул мне сквозь бурю и страх и указал путь к спасению. В одно мгновение дни мучений и годы тоски пронеслись мимо меня и исчезли. Что-то очень сильное стеснило мне сердце, что-то безымянное переполнило грудь, что-то невыразимое захлестнуло душу, я судорожно сжал руки, поднял голову, я одновременно рыдал, кричал, шептал: «Я дома!» – и, шатаясь, переступил порог.

    Внезапно у меня все поплыло перед глазами. Я словно тонул в бурных морских волнах, сражаясь с ночью и смертью. Вдруг милосердный свет маяка приветливо сверкнул мне сквозь бурю и страх и указал путь к спасению. В одно мгновение дни мучений и годы тоски пронеслись мимо меня и исчезли. Что-то очень сильное стеснило мне сердце, что-то безымянное переполнило грудь, что-то невыразимое захлестнуло душу, я судорожно сжал руки, поднял голову, я одновременно рыдал, кричал, шептал: «Я дома!» – и, шатаясь, переступил порог.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Настоящую Любовь не пропустишь, уж если она появляется. Но иногда некоторые вещи мешают Любовь замечать и тогда могут пройти дни, годы и даже столетия, прежде чем пара, связанная узами Настоящей Любви, поймет, что да — это именно то чувство между ними, а не что-то ещё…

    Настоящую Любовь не пропустишь, уж если она появляется. Но иногда некоторые вещи мешают Любовь замечать и тогда могут пройти дни, годы и даже столетия, прежде чем пара, связанная узами Настоящей Любви, поймет, что да — это именно то чувство между ними, а не что-то ещё…

    — Олег Рой · книга
18. «

    He отвечаю на эсэмэски, боюсь утонуть в чувствах.

    He отвечаю на эсэмэски, боюсь утонуть в чувствах.

    — Эльчин Сафарли · книга
19. «

    Но ничего более мучительного для меня не было, чем мои эмоциональные отношения с людьми. Мне легко было выражать свою эмоциональную жизнь лишь в отношении к животным, на них изливал я весь запас своей нежности. Моя исключительная любовь к животным может быть с этим связана. Эта любовь человека, который имеет потребность любви, но с трудом может ее выражать в отношении к людям. Это обратная сторона одиночества.

    Но ничего более мучительного для меня не было, чем мои эмоциональные отношения с людьми. Мне легко было выражать свою эмоциональную жизнь лишь в отношении к животным, на них изливал я весь запас своей нежности. Моя исключительная любовь к животным может быть с этим связана. Эта любовь человека, который имеет потребность любви, но с трудом может ее выражать в отношении к людям. Это обратная сторона одиночества.

    — Николай Александрович Бердяев · книга
20. «

    В каждом поцелуе и прикосновении чувствовалось неприкрытое желание запомнить вкус, запах, растянуть момент, оттянуть неизбежное расставание. Осознание того, что вечером придется вернуться в чертог, где все станет как прежде, обоих освобождало от страха показаться навязчивым. С цветущим чувством в душе каждый из них понимал, что именно сегодня, кажется, настал лучший момент в жизни.

    В каждом поцелуе и прикосновении чувствовалось неприкрытое желание запомнить вкус, запах, растянуть момент, оттянуть неизбежное расставание. Осознание того, что вечером придется вернуться в чертог, где все станет как прежде, обоих освобождало от страха показаться навязчивым. С цветущим чувством в душе каждый из них понимал, что именно сегодня, кажется, настал лучший момент в жизни.

    — Анастасия Машевская · книга