60 цитат на тему «двое» для поста

Собрали 60 цитат на тему «двое» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Дарить и принимать, дарить и принимать, это вечное движение куда опаснее взаимного притяжения двух тел.

   Дарить и принимать, дарить и принимать, это вечное движение куда опаснее взаимного притяжения двух тел.

   — Катрин Панколь · книга
2. «

   И мрачный мир исчез: прекрасная, озаренная утренними лучами, возникла передо мной моя страна, я воскликнул: «Королева!» – и заключил Тебя в объятия. Моя душа трепетала от восторга, свободы и благоговения, и я пел Тебе песнь своей мечты. Мы вместе сели в лодку под звон колоколов, ликуя от слияния с золотой ночью.

   И мрачный мир исчез: прекрасная, озаренная утренними лучами, возникла передо мной моя страна, я воскликнул: «Королева!» – и заключил Тебя в объятия. Моя душа трепетала от восторга, свободы и благоговения, и я пел Тебе песнь своей мечты. Мы вместе сели в лодку под звон колоколов, ликуя от слияния с золотой ночью.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Всё в мире натянуто, всё стремится к точке притяжения. На небе и на земле всё стремится выйти за свои пределы. Тишина вырывается за пределы места, где она родилась, тайна рвётся за пределы тела, которое ищет укрытия; порыв вовне — и замкнутость, океан, разливающийся всё шире, — и остров, сосредоточенный на самом укромном; всё это вместе открывало глубины, доступные только нам двоим: ни с кем другим мы этого разделить не могли.

   Всё в мире натянуто, всё стремится к точке притяжения. На небе и на земле всё стремится выйти за свои пределы. Тишина вырывается за пределы места, где она родилась, тайна рвётся за пределы тела, которое ищет укрытия; порыв вовне — и замкнутость, океан, разливающийся всё шире, — и остров, сосредоточенный на самом укромном; всё это вместе открывало глубины, доступные только нам двоим: ни с кем другим мы этого разделить не могли.

   — Паскаль Киньяр · книга
4. «

   Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: ибо если упадёт один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадёт, а другого нет, который поднял бы его.

   Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: ибо если упадёт один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадёт, а другого нет, который поднял бы его.

   — Библия. Ветхий Завет. Книга Екклезиаста · книга
5. «

   Мужчины тянутся к женщинам за утешением или спасением. Ты меня спасла. Нашел в тебе семью. Сейчас скажу банальность: жизнь двоих гораздо счастливее, когда желание понимать важнее, чем быть понятым; когда желание сделать приятное не таит в себе планы получить что-то взамен, даже благодарность. Когда любовь не меняется даже на любовь, а только дарится.

   Мужчины тянутся к женщинам за утешением или спасением. Ты меня спасла. Нашел в тебе семью. Сейчас скажу банальность: жизнь двоих гораздо счастливее, когда желание понимать важнее, чем быть понятым; когда желание сделать приятное не таит в себе планы получить что-то взамен, даже благодарность. Когда любовь не меняется даже на любовь, а только дарится.

   — Эльчин Сафарли · книга
6. «

   В такую ночь хорошо греться сготовленным на чугунной печи перед супом, наполняющим весь дом ароматом розмарина и запахом лука. Чудесно пить вино — бутылку красного они купили в свой медовый месяц и хранили для особого случая. Можно сидеть на полу у печки, подложив под спину диванные подушки, смотреть на язычки пламени в волнах жара, пока дом потрескивает и постанывает под грузом крыши, покрытой толстой коркой льда. Но эти двое решили рассказывать истории, те истории, которые только смесь холода и огня, ветра и молчаливой темноты могла вынудить их рассказать.

   В такую ночь хорошо греться сготовленным на чугунной печи перед супом, наполняющим весь дом ароматом розмарина и запахом лука. Чудесно пить вино — бутылку красного они купили в свой медовый месяц и хранили для особого случая. Можно сидеть на полу у печки, подложив под спину диванные подушки, смотреть на язычки пламени в волнах жара, пока дом потрескивает и постанывает под грузом крыши, покрытой толстой коркой льда. Но эти двое решили рассказывать истории, те истории, которые только смесь холода и огня, ветра и молчаливой темноты могла вынудить их рассказать.

   — Мэри Рикерт · книга
7. «

   Когда любовь только зарождается, то оба, и ОН, и ОНА, на сто процентов уверены, что уж в этот раз всё будет по-другому, что уж это-то светлое чувство не исчезнет, как дым, а останется в их душах навеки, «пока смерть не разлучит нас». Но проходит несколько лет, а то и месяцев — и «вечная» любовь проходит, будто её и не было. Любовь умирает. Но кто же в этом виноват? Наверное, мы сами. Слишком уж мы привыкли зацикливаться на плохом, не видя хорошее, слишком рационально подходим к тому, что нужно просто чувствовать, слишком ориентированы на самих себя, а не на того, кто находится рядом с нами. Мы привыкаем. И забываем быть искренними, забываем радовать друг друга, забываем дорожить друг другом и ценить каждое мгновение, проведенное вместе.

   Когда любовь только зарождается, то оба, и ОН, и ОНА, на сто процентов уверены, что уж в этот раз всё будет по-другому, что уж это-то светлое чувство не исчезнет, как дым, а останется в их душах навеки, «пока смерть не разлучит нас». Но проходит несколько лет, а то и месяцев — и «вечная» любовь проходит, будто её и не было. Любовь умирает. Но кто же в этом виноват? Наверное, мы сами. Слишком уж мы привыкли зацикливаться на плохом, не видя хорошее, слишком рационально подходим к тому, что нужно просто чувствовать, слишком ориентированы на самих себя, а не на того, кто находится рядом с нами. Мы привыкаем. И забываем быть искренними, забываем радовать друг друга, забываем дорожить друг другом и ценить каждое мгновение, проведенное вместе.

   — Олег Рой
8. «

   А правда ведь — так, как улыбается тебе он, никто никогда не улыбается? Столько нежности всегда в его взгляде... А руки? Какие у него руки! Сильные, большие и самые надежные на свете... И обнимают они всегда так... Так, что можно спрятаться от всего и от всех... Даже, когда он отпускает меня от себя, мне спокойно. Потому, что знаю: он есть... Моя защита, моё плечо, моя опора, моя стена... А кто ещё может вот так твердо и уверенно говорить : «Всё будет хорошо»? И кто ещё может целиком и полностью отвечать за «хорошо» моё и наших детей?.. Кто принимает решения? Кто отвечает за каждый свой поступок?.. Он! Мой муж... Мой мужчина... И я люблю его... Пусть рычит, пусть не всегда прав... Да и рычание это такое родное... И без этого рычания было бы даже скучно...

   А правда ведь — так, как улыбается тебе он, никто никогда не улыбается? Столько нежности всегда в его взгляде... А руки? Какие у него руки! Сильные, большие и самые надежные на свете... И обнимают они всегда так... Так, что можно спрятаться от всего и от всех... Даже, когда он отпускает меня от себя, мне спокойно. Потому, что знаю: он есть... Моя защита, моё плечо, моя опора, моя стена... А кто ещё может вот так твердо и уверенно говорить : «Всё будет хорошо»? И кто ещё может целиком и полностью отвечать за «хорошо» моё и наших детей?.. Кто принимает решения? Кто отвечает за каждый свой поступок?.. Он! Мой муж... Мой мужчина... И я люблю его... Пусть рычит, пусть не всегда прав... Да и рычание это такое родное... И без этого рычания было бы даже скучно...

   — Екатерина Сиванова
9. «

   Они были похожи на детей, что пережили оспу, выжили, но навсегда остались с изрытыми лицами. Эти двое стали жертвой особо свирепого вида любви: страстной, единоличной, единственной; остались в живых, но уже навсегда были мечены неумолимо жестокой любовью...

   Они были похожи на детей, что пережили оспу, выжили, но навсегда остались с изрытыми лицами. Эти двое стали жертвой особо свирепого вида любви: страстной, единоличной, единственной; остались в живых, но уже навсегда были мечены неумолимо жестокой любовью...

   — Дина Рубина · книга
10. «

    А на пути домой звездное серебро, сияние падающих звезд, таинственный шепот темной листвы, блаженство улочек, усыпанных цветущей сиренью, наполнили наши потрясенные сердца и соединили нас навечно.

    А на пути домой звездное серебро, сияние падающих звезд, таинственный шепот темной листвы, блаженство улочек, усыпанных цветущей сиренью, наполнили наши потрясенные сердца и соединили нас навечно.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    – Она была для вас вином или хлебом? – В каком смысле? – Это из поэмы Эми Лоуэлл, мы ее очень любили в колледже. Вино – это нечто волнующее и чувственное, а хлеб – родное и жизненно необходимое. – Думаю, вином. – А это могло бы превратиться в хлеб? – Не знаю. – Такое не всегда случается. – Нет, думаю, нет.

    – Она была для вас вином или хлебом? – В каком смысле? – Это из поэмы Эми Лоуэлл, мы ее очень любили в колледже. Вино – это нечто волнующее и чувственное, а хлеб – родное и жизненно необходимое. – Думаю, вином. – А это могло бы превратиться в хлеб? – Не знаю. – Такое не всегда случается. – Нет, думаю, нет.

    — Лили Кинг · книга
12. «

    Любовь не в том, чтобы заявить: «Ты мне нужен!» и перекрыть ближнему кислород стальными объятиями. Любящий искренне говорит: «Ты можешь уйти. Моя жизнь продолжится без тебя». И рядом с ним хочется остаться.

    Любовь не в том, чтобы заявить: «Ты мне нужен!» и перекрыть ближнему кислород стальными объятиями. Любящий искренне говорит: «Ты можешь уйти. Моя жизнь продолжится без тебя». И рядом с ним хочется остаться.

    — Кристина Кашкан
13. «

    Первый вечер – сумеречно-синий и полный предчувствий. Твоя чудная фигура в кресле. За моим окном цвел каштан, распустившийся тысячами свечей. Он шумел так странно и неповторимо, словно все солнце весны и лета хотело воплотиться в этом шуме. Я сидел у рояля, и в сумерках плыла старая песня: «В дни юности… В дни юности…» Потом мы болтали… А вокруг становилось всё темнее – от любви, да, от любви – и от весны.

    Первый вечер – сумеречно-синий и полный предчувствий. Твоя чудная фигура в кресле. За моим окном цвел каштан, распустившийся тысячами свечей. Он шумел так странно и неповторимо, словно все солнце весны и лета хотело воплотиться в этом шуме. Я сидел у рояля, и в сумерках плыла старая песня: «В дни юности… В дни юности…» Потом мы болтали… А вокруг становилось всё темнее – от любви, да, от любви – и от весны.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Кто-то из нас двоих слеп... Кто-то один зряч...

    Кто-то из нас двоих слеп... Кто-то один зряч...

    — Галина Щербакова · книга
15. «

    — Вот мы с тобой говорим, говорим, дни летят, а мы с тобой все говорим. — Говорим, — согласился Ежик. — Месяца проходят, облака летят, деревья голенькие, а мы все беседуем. — Беседуем. — А потом все совсем пройдет, а мы с тобой вдвоем только и останемся. — Если бы! — А что ж с нами станет? — Мы тоже можем пролететь. — Как птицы? — Ага. — А куда? — К югу, — сказал Ежик.

    — Вот мы с тобой говорим, говорим, дни летят, а мы с тобой все говорим. — Говорим, — согласился Ежик. — Месяца проходят, облака летят, деревья голенькие, а мы все беседуем. — Беседуем. — А потом все совсем пройдет, а мы с тобой вдвоем только и останемся. — Если бы! — А что ж с нами станет? — Мы тоже можем пролететь. — Как птицы? — Ага. — А куда? — К югу, — сказал Ежик.

    — Сергей Козлов · книга
16. «

    В любви всегда кто-то один в конце концов заставляет другого страдать и, что лишь иногда, очень редко роли меняются.

    В любви всегда кто-то один в конце концов заставляет другого страдать и, что лишь иногда, очень редко роли меняются.

    — Франсуаза Саган · книга
17. «

    Ты ничего мне не сказала, Ты только руку подала. Ты только медленно с вокзала, Чуть-чуть ссутулившись пошла.

    Ты ничего мне не сказала, Ты только руку подала. Ты только медленно с вокзала, Чуть-чуть ссутулившись пошла.

    — Сергей Григорьевич Островой
18. «

    Смех вдвоём — сколько в нём прелести и каверз! Не переоценить его могущества. Любовь и дружба, желание и отчаяние — ничему без него не обойтись.

    Смех вдвоём — сколько в нём прелести и каверз! Не переоценить его могущества. Любовь и дружба, желание и отчаяние — ничему без него не обойтись.

    — Франсуаза Саган · книга
19. «

    Для каждого из нас самое главное лекарство всегда — забота и объятия того, кто нас любит по-настоящему. И ты сам всегда можешь оказаться рядом с тем, кто сейчас слаб. Подойди, обними, погладь по голове. Возьми в свои руки озябшую ладонь и согрей её. Просто будь рядом... Это останется в сердце на всю жизнь. Я знаю...

    Для каждого из нас самое главное лекарство всегда — забота и объятия того, кто нас любит по-настоящему. И ты сам всегда можешь оказаться рядом с тем, кто сейчас слаб. Подойди, обними, погладь по голове. Возьми в свои руки озябшую ладонь и согрей её. Просто будь рядом... Это останется в сердце на всю жизнь. Я знаю...

    — Екатерина Сиванова
20. «

    Куда меня ведут мои дороги, Мои надежды и мои тревоги? Любовь моя, назначь мне встречу где-то Среди надежды и среди рассвета.

    Куда меня ведут мои дороги, Мои надежды и мои тревоги? Любовь моя, назначь мне встречу где-то Среди надежды и среди рассвета.

    — Сергей Григорьевич Островой