109 цитат «философы»: от классиков до современников

Тема «философы» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 109 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Будь легче, Баронне. Позволь своему разуму пораспутничать, как ему хочется. Засыпай с одной, просыпайся с другой — я имею в виду идеи, — покидай одну ради другой, ухаживай за всеми, не привязываясь ни к одной. Мысли — это женщины, Баронне, ими дышат, за ними бегают, от них хмелеют, а затем желание вдруг делает зигзаг, и мы отправляемся искать в другую сторону. Философия — это случайная связь, её ни в коем случае нельзя принимать за большую любовь. <...> Побольше лёгкости, дружок Баронне, мысль должна быть не тяжелее пера. Разве мужчина когда-нибудь обладает женщиной? Разве человек когда-нибудь владеет истиной?

   Будь легче, Баронне. Позволь своему разуму пораспутничать, как ему хочется. Засыпай с одной, просыпайся с другой — я имею в виду идеи, — покидай одну ради другой, ухаживай за всеми, не привязываясь ни к одной. Мысли — это женщины, Баронне, ими дышат, за ними бегают, от них хмелеют, а затем желание вдруг делает зигзаг, и мы отправляемся искать в другую сторону. Философия — это случайная связь, её ни в коем случае нельзя принимать за большую любовь. <...> Побольше лёгкости, дружок Баронне, мысль должна быть не тяжелее пера. Разве мужчина когда-нибудь обладает женщиной? Разве человек когда-нибудь владеет истиной?

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
2. «

   Если бы Бог захотел создать такого человека, каким его представляют философы, то этого человека пришлось бы в тот же день отправить в сумасшедший дом.

   Если бы Бог захотел создать такого человека, каким его представляют философы, то этого человека пришлось бы в тот же день отправить в сумасшедший дом.

   — Георг Кристоф Лихтенберг
3. «

   Отношение и характер обычного человека: он не ждет ничего от себя самого, ни хорошего, ни плохого, и во всем полагается на внешние обстоятельства. Отношение и характер философа: он ожидает всего, и хорошего и дурного, лишь от самого себя.

   Отношение и характер обычного человека: он не ждет ничего от себя самого, ни хорошего, ни плохого, и во всем полагается на внешние обстоятельства. Отношение и характер философа: он ожидает всего, и хорошего и дурного, лишь от самого себя.

   — Эпиктет · книга
4. «

   Пытаясь унизить ученого, науськанные хамы пренебрежительно обращались к нему: «Как там тебя, философ, в натуре!» Или: «Ну ты, в натуре, философ!..» Так и приклеилось к нему словечко «внатуре-философ», а вскоре «натурфилософами» стали называть всех любителей естественно-научной тематики.

   Пытаясь унизить ученого, науськанные хамы пренебрежительно обращались к нему: «Как там тебя, философ, в натуре!» Или: «Ну ты, в натуре, философ!..» Так и приклеилось к нему словечко «внатуре-философ», а вскоре «натурфилософами» стали называть всех любителей естественно-научной тематики.
5. «

   Женщины делают нас поэтами, дети — философами.

   Женщины делают нас поэтами, дети — философами.

   — Малькольм де Шазаль
6. «

   Чтобы стать философом, начните ходить очень медленно.

   Чтобы стать философом, начните ходить очень медленно.

   — Нассим Николас Талеб
7. «

   Философа Лакида пригласил к себе пергамский царь Аттал, но Лакид сказал: «На статуи лучше смотреть издали!»

   Философа Лакида пригласил к себе пергамский царь Аттал, но Лакид сказал: «На статуи лучше смотреть издали!»

   — Лакид Киренский
8. «

   Философы с презрением относятся к подобному недостатку духовных амбиций – именно поэтому философы частенько ночуют на улице и с пустым брюхом.

   Философы с презрением относятся к подобному недостатку духовных амбиций – именно поэтому философы частенько ночуют на улице и с пустым брюхом.

   — Терри Пратчетт · книга
9. «

   Есть два весьма различных рода веселости. Истинный мыслитель веселит и утешает всегда, высказывает ли он свою серьезную мысль или свою шутку, свое человеческое познание или свою божественную благость; он говорит без жалобных жестов, дрожащих рук, слезливых глаз, всегда уверенно и просто, бодро и сильно, быть может немного по-рыцарски и сурово, но всегда как победитель; и именно это доставляет нам самое глубокое и полное веселье видеть побеждающего бога рядом со всеми чудовищами, которых он поборол. Напротив, веселость, которую встречаешь порою у посредственных писателей и у ограниченных мыслителей, делает нашего брата несчастным, как я это, например, испытывал при чтении Давида Штрауса.

   Есть два весьма различных рода веселости. Истинный мыслитель веселит и утешает всегда, высказывает ли он свою серьезную мысль или свою шутку, свое человеческое познание или свою божественную благость; он говорит без жалобных жестов, дрожащих рук, слезливых глаз, всегда уверенно и просто, бодро и сильно, быть может немного по-рыцарски и сурово, но всегда как победитель; и именно это доставляет нам самое глубокое и полное веселье видеть побеждающего бога рядом со всеми чудовищами, которых он поборол. Напротив, веселость, которую встречаешь порою у посредственных писателей и у ограниченных мыслителей, делает нашего брата несчастным, как я это, например, испытывал при чтении Давида Штрауса.

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
10. «

    Когда на твой вопрос отвечает философ, перестаёшь понимать вопрос.

    Когда на твой вопрос отвечает философ, перестаёшь понимать вопрос.

    — Андре Жид
11. «

    Человек обычно не дотягивается до солнца Истины, которую ищет; чувствуя это, ученые задирают нос, философы расправляют плечи, а поэты — крылья в попытке подняться над равниной Общественного Сознания — и падают, разбиваясь об острые скалы Неумеренного Практицизма или тонут в болоте Скептического Равнодушия.

    Человек обычно не дотягивается до солнца Истины, которую ищет; чувствуя это, ученые задирают нос, философы расправляют плечи, а поэты — крылья в попытке подняться над равниной Общественного Сознания — и падают, разбиваясь об острые скалы Неумеренного Практицизма или тонут в болоте Скептического Равнодушия.

    — Авессалом Подводный · книга
12. «

    Старики, я Шекспир по призванию, Мне б Гамлетов писать бы, друзья, Но от критиков нету признания, От милиции нету житья.

    Старики, я Шекспир по призванию, Мне б Гамлетов писать бы, друзья, Но от критиков нету признания, От милиции нету житья.
13. «

    Когда не обладаешь мудростью, остается любить мудрость, т.е. быть философом.

    Когда не обладаешь мудростью, остается любить мудрость, т.е. быть философом.

    — Николай Александрович Бердяев
14. «

    Вся европейская философская традиция — не что иное как ряд примечаний к Платону.

    Вся европейская философская традиция — не что иное как ряд примечаний к Платону.

    — Альфред Уайтхед
15. «

    Философ и врач едины в отрицании невоздержанности, корыстолюбия, в своём презрении непомерной жажды наживы, алчности, хищения и бесстыдства.

    Философ и врач едины в отрицании невоздержанности, корыстолюбия, в своём презрении непомерной жажды наживы, алчности, хищения и бесстыдства.

    — Гиппократ
16. «

    Философствовать – значит оберегать внутреннего гения от поношения и изъяна, добиваться того, чтобы он стоял выше наслаждений и страданий, чтобы не было в его действиях ни безрассудства, ни обмана, ни лицемерия, чтобы не касалось его, делает или не делает чего-либо его ближний, чтобы на все происходящее и данное ему в удел он смотрел, как на проистекающее оттуда, откуда изошел и он сам, а самое главное – чтобы он безропотно ждал смерти, как простого разложения тех элементов, из которых слагается каждое живое существо. Но если для самих элементов нет ничего страшного в их постоянном переходе друг в друга, то где основания бояться кому-либо их общего изменения и разложения? Ведь последнее согласно с природой, а то, что согласно с природой, не может быть дурным.

    Философствовать – значит оберегать внутреннего гения от поношения и изъяна, добиваться того, чтобы он стоял выше наслаждений и страданий, чтобы не было в его действиях ни безрассудства, ни обмана, ни лицемерия, чтобы не касалось его, делает или не делает чего-либо его ближний, чтобы на все происходящее и данное ему в удел он смотрел, как на проистекающее оттуда, откуда изошел и он сам, а самое главное – чтобы он безропотно ждал смерти, как простого разложения тех элементов, из которых слагается каждое живое существо. Но если для самих элементов нет ничего страшного в их постоянном переходе друг в друга, то где основания бояться кому-либо их общего изменения и разложения? Ведь последнее согласно с природой, а то, что согласно с природой, не может быть дурным.

    — Марк Аврелий · книга
17. «

    0000268. Философ не нуждается в законах, чтобы их соблюдать.

    0000268. Философ не нуждается в законах, чтобы их соблюдать.
18. «

    Нищета — оселок, предусмотренный для зубов грызунов-реформаторов. Число планов её упразднения равняется числу реформаторов, которые от неё страдают, плюс числу философов, которые ничего о ней не знают. Её жертвы отличаются всеми возможными достоинствами, а ещё – верой в лидеров, ищущих, как привести их к процветанию, при котором, как им мнится, она неведома.

    Нищета — оселок, предусмотренный для зубов грызунов-реформаторов. Число планов её упразднения равняется числу реформаторов, которые от неё страдают, плюс числу философов, которые ничего о ней не знают. Её жертвы отличаются всеми возможными достоинствами, а ещё – верой в лидеров, ищущих, как привести их к процветанию, при котором, как им мнится, она неведома.

    — Амброз Бирс · книга
19. «

    Жена философа не может понять, что он работает даже тогда, когда просто смотрит в окно.

    Жена философа не может понять, что он работает даже тогда, когда просто смотрит в окно.

    — Юрий Никитин · книга
20. «

    Для воспитания истинного философа, быть может, необходимо, чтобы и сам он стоял некогда на всех тех ступенях, на которых остаются и должны оставаться его слуги, научные работники философии; быть может, он и сам должен быть критиком и скептиком, и догматиком, и историком, и, сверх того, поэтом и собирателем, и путешественником, и отгадчиком загадок, и моралистом, и прорицателем, и «свободомыслящим», и почти всем, чтобы пройти весь круг человеческих ценностей и разного рода чувств ценности, чтобы иметь возможность смотреть различными глазами и с различной совестью с высоты во всякую даль, из глубины во всякую высь, из угла во всякий простор. Но все это только предусловия его задачи; сама же задача требует кое-чего другого — она требует, чтобы он создавал ценности

    Для воспитания истинного философа, быть может, необходимо, чтобы и сам он стоял некогда на всех тех ступенях, на которых остаются и должны оставаться его слуги, научные работники философии; быть может, он и сам должен быть критиком и скептиком, и догматиком, и историком, и, сверх того, поэтом и собирателем, и путешественником, и отгадчиком загадок, и моралистом, и прорицателем, и «свободомыслящим», и почти всем, чтобы пройти весь круг человеческих ценностей и разного рода чувств ценности, чтобы иметь возможность смотреть различными глазами и с различной совестью с высоты во всякую даль, из глубины во всякую высь, из угла во всякий простор. Но все это только предусловия его задачи; сама же задача требует кое-чего другого — она требует, чтобы он создавал ценности

    — Жиль Делёз · книга