122 фразы на тему «Франция» для дневника

Тема «Франция» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 122 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   А раз забастовки являются своего рода народной забавой французов, каждый решил присоединиться к бастующим учителям — работники почты, продавцы, водители грузовиков, актеры, служащие ресторанов, занятые в раскрытии устричных раковин, работники сыроварен, закройщики жилеток для официантов, формовщики багетов, работники ферм по изготовлению сосисок и представители любой отрасли французской промышленности, какая только могла прийти вам в голову.

   А раз забастовки являются своего рода народной забавой французов, каждый решил присоединиться к бастующим учителям — работники почты, продавцы, водители грузовиков, актеры, служащие ресторанов, занятые в раскрытии устричных раковин, работники сыроварен, закройщики жилеток для официантов, формовщики багетов, работники ферм по изготовлению сосисок и представители любой отрасли французской промышленности, какая только могла прийти вам в голову.

   — Стефан Кларк · книга
2. «

   Лучшей формой государственного правления Вольтер считал конституционную монархию; он полагал неизбежным и соответствующим природе людей расслоение общества на бедных и темных, с одной стороны, и на богатых и образованных с другой.

   Лучшей формой государственного правления Вольтер считал конституционную монархию; он полагал неизбежным и соответствующим природе людей расслоение общества на бедных и темных, с одной стороны, и на богатых и образованных с другой.

   — Галина Валентиновна Гриненко · книга
3. «

   — В моей стране женщинам полагается молчать и скрывать свое лицо. — А во Франции женщины пудрят носики и заставляют мужчин прислушиваться к себе. — О, Аллах! Я думал, что здесь цивилизованное государство, а здесь просто варвары!

   — В моей стране женщинам полагается молчать и скрывать свое лицо. — А во Франции женщины пудрят носики и заставляют мужчин прислушиваться к себе. — О, Аллах! Я думал, что здесь цивилизованное государство, а здесь просто варвары!

   — посол Бахтиари-Бей · фильм
4. «

   Француженки не стесняются открывать шею и плечи (и грудь) перед мужчинами, но стесняются это делать перед солнцем.

   Француженки не стесняются открывать шею и плечи (и грудь) перед мужчинами, но стесняются это делать перед солнцем.

   — Марина Цветаева
5. «

   — Я король Франции и делаю то, что мне по душе. — Вы король и должны уметь жертвовать собой. Вы не можете вести себя как обыкновенный влюбленный. <...> — Ну а будь я совсем не готов к самопожертвованию во славу Франции, что бы вы сказали? — Я даже не осмеливаюсь сказать, сир, что бы я сказал. Но вы конечно достойны трона, древнего и славного трона Франции, этого обширного королевства, которое так высоко, что его интересы выше интересов короля! Запомните это, Франция — это единственное, что выше вас!

   — Я король Франции и делаю то, что мне по душе. — Вы король и должны уметь жертвовать собой. Вы не можете вести себя как обыкновенный влюбленный. <...> — Ну а будь я совсем не готов к самопожертвованию во славу Франции, что бы вы сказали? — Я даже не осмеливаюсь сказать, сир, что бы я сказал. Но вы конечно достойны трона, древнего и славного трона Франции, этого обширного королевства, которое так высоко, что его интересы выше интересов короля! Запомните это, Франция — это единственное, что выше вас!

   — Анри (брат-близнец короля) · фильм
6. «

   В такие времена, как наши, милосердие может стать одной из форм измены.

   В такие времена, как наши, милосердие может стать одной из форм измены.

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   Я люблю Францию, где каждый воображает себя Наполеоном, — а здесь каждый воображает себя Христом!

   Я люблю Францию, где каждый воображает себя Наполеоном, — а здесь каждый воображает себя Христом!

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
8. «

   Когда опасность грозит со всех сторон, все средства хороши, никакой оглядки, когда я боюсь всего, я иду на все. Моя мысль как львица. В революции никаких полумер. Немезида не жеманница. Будем сеять спасительный страх. Разве слон смотрит, куда ступает? Раздавим врага.

   Когда опасность грозит со всех сторон, все средства хороши, никакой оглядки, когда я боюсь всего, я иду на все. Моя мысль как львица. В революции никаких полумер. Немезида не жеманница. Будем сеять спасительный страх. Разве слон смотрит, куда ступает? Раздавим врага.

   — Виктор Гюго · книга
9. «

   Дитя счастливое! Зачем горишь желаньем Увидеть Францию, пронзенную страданьем, Где людям тесно жить; зачем судьбу свою Спешишь вручить рукам гребцов и кораблю, Проститься навсегда с любимым тамарином? Полуодетая, под призрачным муслином, Дрожа от холода и вьюги снеговой, Ты вспомнишь прошлое и вольный край родной; И твой свободный торс сожмут тиски корсета, Ты будешь торговать собою — и за это В притонах городских приют отыщешь свой, Дерев кокосовых ища во мгле сырой!

   Дитя счастливое! Зачем горишь желаньем Увидеть Францию, пронзенную страданьем, Где людям тесно жить; зачем судьбу свою Спешишь вручить рукам гребцов и кораблю, Проститься навсегда с любимым тамарином? Полуодетая, под призрачным муслином, Дрожа от холода и вьюги снеговой, Ты вспомнишь прошлое и вольный край родной; И твой свободный торс сожмут тиски корсета, Ты будешь торговать собою — и за это В притонах городских приют отыщешь свой, Дерев кокосовых ища во мгле сырой!

   — Шарль Бодлер · книга
10. «

    Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.

    Каждый город средневековья, каждый город Франции вплоть до царствования Людовика XII имел свои убежища. Эти убежища среди потопа карательных мер и варварских судебных установлений, наводнявших города, были своего рода островками вне пределов досягаемости человеческого правосудия. Всякий причаливший к ним преступник был спасен. В ином предместье было столько же убежищ, сколько и виселиц. Это было злоупотребление безнаказанностью рядом с злоупотреблением казнями — два вида зла, стремившихся обезвредить друг друга. Королевские дворцы, княжеские особники, а главным образом храмы имели право убежища. Чтобы заселить город, его целиком превращали на время в место убежища. Так Людовик XI в 1467 году объявил убежищем Париж.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Отправляться на войну без Франции — всё равно что идти на охоту без баяна: вы просто оставляете позади множество бесполезного и шумного багажа.

    Отправляться на войну без Франции — всё равно что идти на охоту без баяна: вы просто оставляете позади множество бесполезного и шумного багажа.

    — Норман Шварцкопф
12. «

    Я вернулся!... Я вернулся только для того, чтобы сделать Францию счастливой!... Я — Франция, а Франция — это я!

    Я вернулся!... Я вернулся только для того, чтобы сделать Францию счастливой!... Я — Франция, а Франция — это я!

    — Наполеон I Бонапарт · фильм
13. «

    Ни один гражданин не должен быть настолько богат, чтобы быть в состоянии купить другого, и ни один — настолько беден, чтобы быть вынужденным продавать себя.

    Ни один гражданин не должен быть настолько богат, чтобы быть в состоянии купить другого, и ни один — настолько беден, чтобы быть вынужденным продавать себя.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
14. «

    Быть членом Конвента — значило быть волною океана. И то было верно даже в отношении самых великих. В Конвенте жила воля, которая была волей всех и не была ничьей волей в частности. Приписывать революцию человеческой воле все равно что приписывать прибой силе волн. Революция есть дело Неведомого. На первый взгляд может показаться, что революция — совместное творение великих событий и великих умов, на деле она лишь равнодействующая событий.

    Быть членом Конвента — значило быть волною океана. И то было верно даже в отношении самых великих. В Конвенте жила воля, которая была волей всех и не была ничьей волей в частности. Приписывать революцию человеческой воле все равно что приписывать прибой силе волн. Революция есть дело Неведомого. На первый взгляд может показаться, что революция — совместное творение великих событий и великих умов, на деле она лишь равнодействующая событий.

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    Исходным пунктом любого исследования Абеляр считал сомнение, и дело ученого состоит в том, чтобы, следуя путем разума, перейти от сомнения к истине. Это возможно только при последовательном и правильном применении диалектики (логики). Диалектический разум — это разум вопрошающий, находящийся в постоянном поиске, подвергающий сомнению даже утверждения Священного Писания, но с целью более глубокого его понимания.

    Исходным пунктом любого исследования Абеляр считал сомнение, и дело ученого состоит в том, чтобы, следуя путем разума, перейти от сомнения к истине. Это возможно только при последовательном и правильном применении диалектики (логики). Диалектический разум — это разум вопрошающий, находящийся в постоянном поиске, подвергающий сомнению даже утверждения Священного Писания, но с целью более глубокого его понимания.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
16. «

    Наблюдая периодические катаклизмы, которые опустошают и обновляют цивилизацию, не решаешься судить о деталях. Хулить или превозносить людей за последствия их действий — это все равно что хулить или превозносить цифры за итог. То, чему положено свершиться — свершится, то, что должно разразиться — разразится.

    Наблюдая периодические катаклизмы, которые опустошают и обновляют цивилизацию, не решаешься судить о деталях. Хулить или превозносить людей за последствия их действий — это все равно что хулить или превозносить цифры за итог. То, чему положено свершиться — свершится, то, что должно разразиться — разразится.

    — Виктор Гюго · книга
17. «

    — Нет, Жанна, слезай! Ты на виду у лучников! — Нет! Я не какая-нибудь трусливая утка! Я не подведу Францию! Держать строй! Отправим этих крыс обратно в Англию! — Жанна, нет!

    — Нет, Жанна, слезай! Ты на виду у лучников! — Нет! Я не какая-нибудь трусливая утка! Я не подведу Францию! Держать строй! Отправим этих крыс обратно в Англию! — Жанна, нет!

    — Жиль де Ре · игра
18. «

    Есть города, где не устаешь быть наблюдателем. Париж из их числа.

    Есть города, где не устаешь быть наблюдателем. Париж из их числа.

    — Наринэ Абгарян · книга
19. «

    ...а что до французского квартала, там просто чувствуешь себя в Париже… только без парижан.

    ...а что до французского квартала, там просто чувствуешь себя в Париже… только без парижан.

    — Марк Леви · книга
20. «

    Господин Президент! Мои войска, вошедшие перед вами парадом, счастливы возможности воздать почести высокоуважаемому главе дружного и союзного государства. Вам известна симпатия, которую питает русская армия по отношению к прекрасной французской армии. Наши армии являются истинное братство по оружию. Мы можем отметить с удовлетворением, что внушительная сила сия не предназначена для поддержки агрессивных устремлений, но напротив, для упрочения поддержживания всеобщего мира и сохранения тех возвышенных принципов, которые способствуют прогрессу и обеспечивают благоденствие наций. Я поднимаю бокал за славу и процветание отважной французской армии!

    Господин Президент! Мои войска, вошедшие перед вами парадом, счастливы возможности воздать почести высокоуважаемому главе дружного и союзного государства. Вам известна симпатия, которую питает русская армия по отношению к прекрасной французской армии. Наши армии являются истинное братство по оружию. Мы можем отметить с удовлетворением, что внушительная сила сия не предназначена для поддержки агрессивных устремлений, но напротив, для упрочения поддержживания всеобщего мира и сохранения тех возвышенных принципов, которые способствуют прогрессу и обеспечивают благоденствие наций. Я поднимаю бокал за славу и процветание отважной французской армии!

    — Николай II