17 цитат по теме «Франция» без воды

Тема «Франция» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 17 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Никому не оказывали такого восторженного приема столь заслуженно, как королеве Наваррской. Маргарите едва исполнилось двадцать лет, а уже все поэты пели ей хвалу; одни сравнивали ее с Авророй, другие — с Кифереей. По красоте ей не было равных даже здесь, при таком дворе, где Екатерина Медичи старалась подбирать на роль своих сирен самых красивых женщин, каких только могла найти. У нее были черные волосы, изумительный цвет лица, чувственное выражение глаз с длинными ресницами, тонко очерченный алый рот, стройная шея, роскошный гибкий стан и маленькие, детские ножки в атласных туфельках. Французы гордились тем, что на их родной почве вырос этот удивительный цветок, а иностранцы, побывав во Франции, возвращались к себе на родину ослепленные красотой Маргариты, если им удавалось повидать ее, и пораженные ее образованием, если им удавалось с ней поговорить. И в самом деле, Маргарита была не только самой красивой, но и самой образованной женщиной своего времени; вот почему нередко вспоминали слова одного итальянского ученого, который был ей представлен и который, побеседовав с ней целый час по-итальянски, по-испански, по-гречески и по-латыни, в восторге сказал: «Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, значит, не увидеть ни Франции, ни французского двора».

   Никому не оказывали такого восторженного приема столь заслуженно, как королеве Наваррской. Маргарите едва исполнилось двадцать лет, а уже все поэты пели ей хвалу; одни сравнивали ее с Авророй, другие — с Кифереей. По красоте ей не было равных даже здесь, при таком дворе, где Екатерина Медичи старалась подбирать на роль своих сирен самых красивых женщин, каких только могла найти. У нее были черные волосы, изумительный цвет лица, чувственное выражение глаз с длинными ресницами, тонко очерченный алый рот, стройная шея, роскошный гибкий стан и маленькие, детские ножки в атласных туфельках. Французы гордились тем, что на их родной почве вырос этот удивительный цветок, а иностранцы, побывав во Франции, возвращались к себе на родину ослепленные красотой Маргариты, если им удавалось повидать ее, и пораженные ее образованием, если им удавалось с ней поговорить. И в самом деле, Маргарита была не только самой красивой, но и самой образованной женщиной своего времени; вот почему нередко вспоминали слова одного итальянского ученого, который был ей представлен и который, побеседовав с ней целый час по-итальянски, по-испански, по-гречески и по-латыни, в восторге сказал: «Побывать при дворе, не повидав Маргариты Валуа, значит, не увидеть ни Франции, ни французского двора».

   — Александр Дюма · книга
2. «

   — Вы знаете, кто с вами рядом? — Миледи де Винтер. — Хотите о чем-нибудь спросить? Вы совсем не любопытны для гасконца. — Когда человека к эшафоту сопровождает самая красивая дама Франции — ему не до вопросов.

   — Вы знаете, кто с вами рядом? — Миледи де Винтер. — Хотите о чем-нибудь спросить? Вы совсем не любопытны для гасконца. — Когда человека к эшафоту сопровождает самая красивая дама Франции — ему не до вопросов.

   — Миледи Винтер · фильм
3. «

   Клише, составленное из книг и фильмов, так прочно, что никакие сведения, полученные позднее, и даже личное знакомство с реальной Францией уже не способны этот образ изменить или хотя бы существенно дополнить. А главное, не хочется его менять. Настоящая, а не книжная Франция — такая же скучная, прозаическая страна, как все страны на свете; её обитатели больше всего интересуются не любовью, приключениями и мистикой, а налогами, недвижимостью и ценами на бензин.

   Клише, составленное из книг и фильмов, так прочно, что никакие сведения, полученные позднее, и даже личное знакомство с реальной Францией уже не способны этот образ изменить или хотя бы существенно дополнить. А главное, не хочется его менять. Настоящая, а не книжная Франция — такая же скучная, прозаическая страна, как все страны на свете; её обитатели больше всего интересуются не любовью, приключениями и мистикой, а налогами, недвижимостью и ценами на бензин.

   — Борис Акунин · книга
4. «

   Дитя счастливое! Зачем горишь желаньем Увидеть Францию, пронзенную страданьем, Где людям тесно жить; зачем судьбу свою Спешишь вручить рукам гребцов и кораблю, Проститься навсегда с любимым тамарином? Полуодетая, под призрачным муслином, Дрожа от холода и вьюги снеговой, Ты вспомнишь прошлое и вольный край родной; И твой свободный торс сожмут тиски корсета, Ты будешь торговать собою — и за это В притонах городских приют отыщешь свой, Дерев кокосовых ища во мгле сырой!

   Дитя счастливое! Зачем горишь желаньем Увидеть Францию, пронзенную страданьем, Где людям тесно жить; зачем судьбу свою Спешишь вручить рукам гребцов и кораблю, Проститься навсегда с любимым тамарином? Полуодетая, под призрачным муслином, Дрожа от холода и вьюги снеговой, Ты вспомнишь прошлое и вольный край родной; И твой свободный торс сожмут тиски корсета, Ты будешь торговать собою — и за это В притонах городских приют отыщешь свой, Дерев кокосовых ища во мгле сырой!

   — Шарль Бодлер · книга
5. «

   ...интересно провести время во Франции можно, только если заведешь знакомства среди настоящих французов.

   ...интересно провести время во Франции можно, только если заведешь знакомства среди настоящих французов.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
6. «

   В то время как Брижит Бардо символизировала чувственность, а Катрин Денёв — элегантность, Жанна Моро воплотила в кино идеал интеллектуальной женственности.

   В то время как Брижит Бардо символизировала чувственность, а Катрин Денёв — элегантность, Жанна Моро воплотила в кино идеал интеллектуальной женственности.

   — Жинетта Венсандо
7. «

   Один за другим отошли в небытие сначала Вольтер, а потом и Дидро. Мыслители покидали тревожный мир, когда Екатерина, уже достигнув славы, не нуждалась в их поддержке и похвалах, теперь с ними, с мёртвыми, можно и не церемониться. — Каждый век, — декларировала она, — обязательно порождает трёх-четырёх гениев, создаваемых природою исключительно для того, чтобы они обманывали всё человечество... Однако, выразив им свое монаршее презрение, императрица поступила умно, выкупив для Петербурга библиотеки Дидро и Вольтера. ... Франция! Главный источник свободной мысли, кладезь революционных прозрений.

   Один за другим отошли в небытие сначала Вольтер, а потом и Дидро. Мыслители покидали тревожный мир, когда Екатерина, уже достигнув славы, не нуждалась в их поддержке и похвалах, теперь с ними, с мёртвыми, можно и не церемониться. — Каждый век, — декларировала она, — обязательно порождает трёх-четырёх гениев, создаваемых природою исключительно для того, чтобы они обманывали всё человечество... Однако, выразив им свое монаршее презрение, императрица поступила умно, выкупив для Петербурга библиотеки Дидро и Вольтера. ... Франция! Главный источник свободной мысли, кладезь революционных прозрений.

   — Валентин Пикуль · книга
8. «

   Во Франции нет зимы, нет лета и нет нравственности. За вычетом этих недостатков – прекрасная страна.

   Во Франции нет зимы, нет лета и нет нравственности. За вычетом этих недостатков – прекрасная страна.

   — Марк Твен
9. «

   Я люблю Францию, где каждый воображает себя Наполеоном, — а здесь каждый воображает себя Христом!

   Я люблю Францию, где каждый воображает себя Наполеоном, — а здесь каждый воображает себя Христом!

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
10. «

    Весть о падении Бастилии вызвала в русском народе всеобщее ликование, будто не парижане разрушили Бастилию, а сами русские по кирпичику разнесли Петропавловскую крепость.

    Весть о падении Бастилии вызвала в русском народе всеобщее ликование, будто не парижане разрушили Бастилию, а сами русские по кирпичику разнесли Петропавловскую крепость.

    — Валентин Пикуль · книга
11. «

    Индия примерно в шесть раз больше Франции. А населения здесь в двадцать раз больше. В двадцать! Можешь мне поверить, если бы миллиард французов жил в такой скученности, то текли бы реки крови. Низвергались бы водопады! А между тем французы, как всем известно, — самая цивилизованная нация в Европе. И даже во всем мире. Так что, будь уверен, без любви Индия прекратила бы существование.

    Индия примерно в шесть раз больше Франции. А населения здесь в двадцать раз больше. В двадцать! Можешь мне поверить, если бы миллиард французов жил в такой скученности, то текли бы реки крови. Низвергались бы водопады! А между тем французы, как всем известно, — самая цивилизованная нация в Европе. И даже во всем мире. Так что, будь уверен, без любви Индия прекратила бы существование.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
12. «

    Больше всего на свете французы любят поговорить. Разговор ради разговора, вне зависимости от темы и тональности, будь то доказательство, вопрос, соболезнование, сообщение определённой информации или философские размышления.

    Больше всего на свете французы любят поговорить. Разговор ради разговора, вне зависимости от темы и тональности, будь то доказательство, вопрос, соболезнование, сообщение определённой информации или философские размышления.

    — Питер Гитерс · книга
13. «

    В восемнадцатом столетии во Франции жил человек, принадлежавший к самым гениальным и самым отвратительным фигурам этой эпохи, столь богатой гениальными и отвратительными фигурами. О нем и пойдет речь. Его звали Жан-Батист Гренуй. И если это имя, в отличие от имен других гениальных чудовищ вроде де Сада, Сен-Жюста, Фуше, Бонапарта и т.д., ныне предано забвению, то отнюдь не потому, что Гренуй уступал знаменитым исчадиям тьмы в высокомерии, презрении к людям, аморальности, — короче, в безбожии, но потому, что его гениальность и его феноменальное тщеславие ограничивалось сферой, не оставляющей следов в истории, — летучим царством запахов.

    В восемнадцатом столетии во Франции жил человек, принадлежавший к самым гениальным и самым отвратительным фигурам этой эпохи, столь богатой гениальными и отвратительными фигурами. О нем и пойдет речь. Его звали Жан-Батист Гренуй. И если это имя, в отличие от имен других гениальных чудовищ вроде де Сада, Сен-Жюста, Фуше, Бонапарта и т.д., ныне предано забвению, то отнюдь не потому, что Гренуй уступал знаменитым исчадиям тьмы в высокомерии, презрении к людям, аморальности, — короче, в безбожии, но потому, что его гениальность и его феноменальное тщеславие ограничивалось сферой, не оставляющей следов в истории, — летучим царством запахов.

    — Патрик Зюскинд · книга
14. «

    Конвент провозгласил великую аксиому: «Свобода одного гражданина кончается там, где начинается свобода другого»; в одной этой фразе заключены все условия совместного существования людей.

    Конвент провозгласил великую аксиому: «Свобода одного гражданина кончается там, где начинается свобода другого»; в одной этой фразе заключены все условия совместного существования людей.

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    Покорить Францию — это значит занять её территорию и установить свои порядки, а покорить Россию — значит убить почти всех русских, потому что русские никогда не сложат оружие перед вторжением иноплеменных. Они будут биться до последнего патрона, оставленного для себя.

    Покорить Францию — это значит занять её территорию и установить свои порядки, а покорить Россию — значит убить почти всех русских, потому что русские никогда не сложат оружие перед вторжением иноплеменных. Они будут биться до последнего патрона, оставленного для себя.

    — Ирина Богданова · книга
16. «

    Франция! Франция! Фантастическая, удивительная страна! Мирей Матье, Жан Габен, Лувр, тоненькие чулочки, Ален Делон, Жан Маре, крем-брюле, Камю-писатель, «Камю» — коньяк, Дюма-отец, Дюма-сын, Эдит Пиаф, «Chanel №5», Кутюрье, Гасконе, Шампань. Обожаю!

    Франция! Франция! Фантастическая, удивительная страна! Мирей Матье, Жан Габен, Лувр, тоненькие чулочки, Ален Делон, Жан Маре, крем-брюле, Камю-писатель, «Камю» — коньяк, Дюма-отец, Дюма-сын, Эдит Пиаф, «Chanel №5», Кутюрье, Гасконе, Шампань. Обожаю!

    — Иоанна · сериал
17. «

    — Наполеон, не лезь на Россию! — Но я — самый великий! — Кто тебе это сказал? — Жозефина. — Ну, так и лезь на Жозефину, Россия тут причём?

    — Наполеон, не лезь на Россию! — Но я — самый великий! — Кто тебе это сказал? — Жозефина. — Ну, так и лезь на Жозефину, Россия тут причём?

    — Арарат Кещян