84 цитаты на тему «Франция» для размышлений

Тема «Франция» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 84 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Я во Франции видел лишь море, плавал на кораблях. А еще мой родной город Сен-Валери-ан-Ко, море за ним, город и порт. А позади вся Нормандия — кругом изумрудная зелень, не то, что эта облезлая, выжженная солнцем и Богом забытая Африка.

   Я во Франции видел лишь море, плавал на кораблях. А еще мой родной город Сен-Валери-ан-Ко, море за ним, город и порт. А позади вся Нормандия — кругом изумрудная зелень, не то, что эта облезлая, выжженная солнцем и Богом забытая Африка.

   — Колен Патюрель · фильм
2. «

   Чтобы удовлетворить все потребности государства и вернуть всему народу изобилие, не нужно никаких чудес, достаточно перестать совершать насилие над природой.

   Чтобы удовлетворить все потребности государства и вернуть всему народу изобилие, не нужно никаких чудес, достаточно перестать совершать насилие над природой.

   — Михаил Георгиевич Покидченко · книга
3. «

   В такие времена, как наши, милосердие может стать одной из форм измены.

   В такие времена, как наши, милосердие может стать одной из форм измены.

   — Виктор Гюго · книга
4. «

   — Врач прописал мне ванны. — Бойся ванн. Сенека умер в ванне. — Здесь нет Неронов.

   — Врач прописал мне ванны. — Бойся ванн. Сенека умер в ванне. — Здесь нет Неронов.

   — Виктор Гюго · книга
5. «

   — Говорят, он душу положил во благо Франции. — Отрадно слышать, что у него была душа.

   — Говорят, он душу положил во благо Франции. — Отрадно слышать, что у него была душа.

   — Д'Артаньян · сериал
6. «

   Правда это или нет, но факт остается фактом: французский дом строится вокруг столовой.

   Правда это или нет, но факт остается фактом: французский дом строится вокруг столовой.

   — Даниэла Постель-Виней · книга
7. «

   ...интересно провести время во Франции можно, только если заведешь знакомства среди настоящих французов.

   ...интересно провести время во Франции можно, только если заведешь знакомства среди настоящих французов.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
8. «

   Я люблю Францию, где каждый воображает себя Наполеоном, — а здесь каждый воображает себя Христом!

   Я люблю Францию, где каждый воображает себя Наполеоном, — а здесь каждый воображает себя Христом!

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
9. «

   Во Франции лицемерие вырабатывается воспитанием, составляет, так сказать, принадлежность «хороших манер» и почти всегда имеет яркую политическую или социальную окраску. Есть лицемеры религии, лицемеры общественных основ, собственности, семейства, государственности, а в последнее время народились даже лицемеры «порядка». Ежели этого рода лицемерие и нельзя назвать убеждением, то, во всяком случае, это – знамя, кругом которого собираются люди, которые находят расчет полицемерить именно тем, а не иным способом. Они лицемерят сознательно, в смысле своего знамени, то есть и сами знают, что они лицемеры, да, сверх того, знают, что это и другим небезызвестно. В понятиях француза-буржуа вселенная есть не что иное, как обширная сцена, где дается бесконечное театральное представление, в котором один лицемер подает реплику другому. Лицемерие, это – приглашение к приличию, к декоруму, к красивой внешней обстановке, и что всего важнее, лицемерие – это узда. Не для тех, конечно, которые лицемерят, плавая в высотах общественных эмпиреев, а для тех, которые нелицемерно кишат на дне общественного котла...

   Во Франции лицемерие вырабатывается воспитанием, составляет, так сказать, принадлежность «хороших манер» и почти всегда имеет яркую политическую или социальную окраску. Есть лицемеры религии, лицемеры общественных основ, собственности, семейства, государственности, а в последнее время народились даже лицемеры «порядка». Ежели этого рода лицемерие и нельзя назвать убеждением, то, во всяком случае, это – знамя, кругом которого собираются люди, которые находят расчет полицемерить именно тем, а не иным способом. Они лицемерят сознательно, в смысле своего знамени, то есть и сами знают, что они лицемеры, да, сверх того, знают, что это и другим небезызвестно. В понятиях француза-буржуа вселенная есть не что иное, как обширная сцена, где дается бесконечное театральное представление, в котором один лицемер подает реплику другому. Лицемерие, это – приглашение к приличию, к декоруму, к красивой внешней обстановке, и что всего важнее, лицемерие – это узда. Не для тех, конечно, которые лицемерят, плавая в высотах общественных эмпиреев, а для тех, которые нелицемерно кишат на дне общественного котла...

   — Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин · книга
10. «

    — Франция не пойдёт за вами. — Франция пойдёт за мной даже к звёздам, если я дам ей ещё одну победу!

    — Франция не пойдёт за вами. — Франция пойдёт за мной даже к звёздам, если я дам ей ещё одну победу!

    — маршал Ней · фильм
11. «

    Но сбудутся сны и я вернусь навеки В ласковый плен мансард и площадей Будут они меня встречать и ветер Ветер надежды и любви моей.

    Но сбудутся сны и я вернусь навеки В ласковый плен мансард и площадей Будут они меня встречать и ветер Ветер надежды и любви моей.
12. «

    — Этот Фондари всегда был дураком. Перне и Фондари — это два полюса глупости — законник и продажный коп. Осел и питекантроп. Двадцать лет попирает закон Фондари, но Перне опаснее, тут глупость действует от имени государства. А Фондари работает на себя лично. — Вы, по-моему, тоже. — Вы так думаете? Я работаю для общего блага, ведь у меня есть сведения обо всем Париже. Я здороваюсь с подонками, захожу к ним... — И убиваете. — Я не терплю подлецов, Марешаль, из-за них страна гибнет. Подонки во Франции выступают с трибун, контролируют газеты, финансируют выборы — их ставленники добывают им новые рынки, новые зоны влияния. Такова сегодняшняя элита. Завтра их сыночки станут уже аристократами. Эпоха подлецов, милостью Божьей.

    — Этот Фондари всегда был дураком. Перне и Фондари — это два полюса глупости — законник и продажный коп. Осел и питекантроп. Двадцать лет попирает закон Фондари, но Перне опаснее, тут глупость действует от имени государства. А Фондари работает на себя лично. — Вы, по-моему, тоже. — Вы так думаете? Я работаю для общего блага, ведь у меня есть сведения обо всем Париже. Я здороваюсь с подонками, захожу к ним... — И убиваете. — Я не терплю подлецов, Марешаль, из-за них страна гибнет. Подонки во Франции выступают с трибун, контролируют газеты, финансируют выборы — их ставленники добывают им новые рынки, новые зоны влияния. Такова сегодняшняя элита. Завтра их сыночки станут уже аристократами. Эпоха подлецов, милостью Божьей.

    — Адриен Моро · фильм
13. «

    В 1792 г. во Франции была ликвидирована монархия и провозглашена республика. Тридцать тысяч французских священников стали эмигрантами. Было отменено празднование воскресенья, реквизировалась церковная утварь, уничтожались реликвии. Церковные здания превращались в храмы Разума. Робеспьер, считавший атеизм привилегией аристократии, предложил Конвенту принять декрет, обязывающий французских граждан признать бытие Верховного существа, бессмертие души, посмертное воздаяние. В 1795 г. провозглашена свобода культов, религия объявлена частным делом граждан.

    В 1792 г. во Франции была ликвидирована монархия и провозглашена республика. Тридцать тысяч французских священников стали эмигрантами. Было отменено празднование воскресенья, реквизировалась церковная утварь, уничтожались реликвии. Церковные здания превращались в храмы Разума. Робеспьер, считавший атеизм привилегией аристократии, предложил Конвенту принять декрет, обязывающий французских граждан признать бытие Верховного существа, бессмертие души, посмертное воздаяние. В 1795 г. провозглашена свобода культов, религия объявлена частным делом граждан.

    — Игорь Николаевич Яблоков · книга
14. «

    Генрих должен был покинуть страну, в которой родился, где будь он даже преступником или пленником, его бы знали и любили. Ему придется просить убежища и даже хлеб у Франции! Любая милость или немилость со стороны французов была постыдной для Генриха – потомка Эдварда III, молота Франции.

    Генрих должен был покинуть страну, в которой родился, где будь он даже преступником или пленником, его бы знали и любили. Ему придется просить убежища и даже хлеб у Франции! Любая милость или немилость со стороны французов была постыдной для Генриха – потомка Эдварда III, молота Франции.

    — Роберта Джеллис · книга
15. «

    Я не великая француженка. Жорж Санд, Маргерит Дюрас (Marguerite Duras) и Симона де Бовуар – вот великие француженки.

    Я не великая француженка. Жорж Санд, Маргерит Дюрас (Marguerite Duras) и Симона де Бовуар – вот великие француженки.

    — Жюльет Бинош
16. «

    Мы не в состоянии судить о деятельности Бога и о его вмешательстве в дела мира. Человеческая история — это дело рук самих людей, источником зла являются сами люди.

    Мы не в состоянии судить о деятельности Бога и о его вмешательстве в дела мира. Человеческая история — это дело рук самих людей, источником зла являются сами люди.

    — Галина Валентиновна Гриненко · книга
17. «

    Внизу гнул шею ужас, который может быть благородным, и страх, который всегда низок. Вверху шумели бури страстей, героизма, самопожертвования, ярости, а внизу притаилась мрачная толпа безликих. Дно этого собрания именовалось «Равниной». Сюда скатывалось все шаткое, все колеблющееся, все маловеры, все выжидатели, все соглядатаи, и каждый кого-нибудь боялся. Гора была местом избранных; Равнина была толпой.

    Внизу гнул шею ужас, который может быть благородным, и страх, который всегда низок. Вверху шумели бури страстей, героизма, самопожертвования, ярости, а внизу притаилась мрачная толпа безликих. Дно этого собрания именовалось «Равниной». Сюда скатывалось все шаткое, все колеблющееся, все маловеры, все выжидатели, все соглядатаи, и каждый кого-нибудь боялся. Гора была местом избранных; Равнина была толпой.

    — Виктор Гюго · книга
18. «

    У революции, как и у горы, есть свои подъемы и спуски, и на разных уровнях ее склонов можно видеть все разнообразные природы — от вечных льдов до весеннего цветка. Каждая зона творит людей себе на потребу: и таких, что живы солнцем, и таких, что живы громами.

    У революции, как и у горы, есть свои подъемы и спуски, и на разных уровнях ее склонов можно видеть все разнообразные природы — от вечных льдов до весеннего цветка. Каждая зона творит людей себе на потребу: и таких, что живы солнцем, и таких, что живы громами.

    — Виктор Гюго · книга
19. «

    ...мы во Франции мало заботимся о том, думаем и действуем под влиянием минутных впечатлений. Нашего легкомыслия не исправляет ни старость, ни продолжительные опыты жизни.

    ...мы во Франции мало заботимся о том, думаем и действуем под влиянием минутных впечатлений. Нашего легкомыслия не исправляет ни старость, ни продолжительные опыты жизни.

    — Екатерина Дашкова · книга
20. «

    Француженки не стесняются открывать шею и плечи (и грудь) перед мужчинами, но стесняются это делать перед солнцем.

    Француженки не стесняются открывать шею и плечи (и грудь) перед мужчинами, но стесняются это делать перед солнцем.

    — Марина Цветаева