158 цитат «горы» на каждый день

Собрали 158 цитат на тему «горы» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Под цепким холодом, под ветром тяжко влажным В ней медленно остыл пыл буйного огня; Там встали цепи гор, вершины леденя; Там ровный океан взвыл голосом протяжным; Вот дрогнули леса, глухи и высоки, От схватки яростной зверей, от их соитий; Вот буря катастроф, стихийный вихрь событий Преобразил материки; Где бились грозные циклоны, Мысы подставили свои зубцы и склоны; Чудовищ диких род исчез; за веком век Слабел размах борьбы — ударов и падений, - И после тысяч лет безумия и тени Явился в зеркале вселенной человек!

   Под цепким холодом, под ветром тяжко влажным В ней медленно остыл пыл буйного огня; Там встали цепи гор, вершины леденя; Там ровный океан взвыл голосом протяжным; Вот дрогнули леса, глухи и высоки, От схватки яростной зверей, от их соитий; Вот буря катастроф, стихийный вихрь событий Преобразил материки; Где бились грозные циклоны, Мысы подставили свои зубцы и склоны; Чудовищ диких род исчез; за веком век Слабел размах борьбы — ударов и падений, - И после тысяч лет безумия и тени Явился в зеркале вселенной человек!

   — Эмиль Верхарн
2. «

   Быть Заратустрой — это значит, что вместо ступней у вас крылатые божества, пожирающие гору и превращающие ее в небо, а вместо коленей катапульты, где стрела — все ваше тело. Это значит, что в животе у вас бьют барабаны войны, а в сердце раздается победный марш, и в вас вселяется такая устрашающая радость, что вынести ее обычный человек не в состоянии; быть Заратустрой — значит владеть всеми силами этого мира только потому, что вы призвали их и способны в себя вместить, это значит перестать касаться земли, вступив в прямой диалог с солнцем.

   Быть Заратустрой — это значит, что вместо ступней у вас крылатые божества, пожирающие гору и превращающие ее в небо, а вместо коленей катапульты, где стрела — все ваше тело. Это значит, что в животе у вас бьют барабаны войны, а в сердце раздается победный марш, и в вас вселяется такая устрашающая радость, что вынести ее обычный человек не в состоянии; быть Заратустрой — значит владеть всеми силами этого мира только потому, что вы призвали их и способны в себя вместить, это значит перестать касаться земли, вступив в прямой диалог с солнцем.

   — Амели Нотомб · книга
3. «

   Пока небеса пели колыбельную солнцу, пеленая его в красный бархат заката, жизнь в долине Глен-Мор только начинала пробуждаться. Она вспархивала с деревьев, летя на крыльях сов, выползала из норок вместе с их обитателями, испуганно озираясь по сторонам. День уходил прочь, широкой поступью шагая в направлении высоких гор на запад, оставляя за собой россыпь звезд на небосклоне. Ухватившись за их белые пики, он последний раз украдкой оглянулся, окинув взором холмистую поляну, оставшуюся позади...

   Пока небеса пели колыбельную солнцу, пеленая его в красный бархат заката, жизнь в долине Глен-Мор только начинала пробуждаться. Она вспархивала с деревьев, летя на крыльях сов, выползала из норок вместе с их обитателями, испуганно озираясь по сторонам. День уходил прочь, широкой поступью шагая в направлении высоких гор на запад, оставляя за собой россыпь звезд на небосклоне. Ухватившись за их белые пики, он последний раз украдкой оглянулся, окинув взором холмистую поляну, оставшуюся позади...
4. «

   Природа создала горы в наказание людям, когда ей захотелось их унизить.

   Природа создала горы в наказание людям, когда ей захотелось их унизить.

   — Паскаль Брюкнер · книга
5. «

   Эти горы сравнительно молодые. Говорят, они появились сразу же после того, как в нашем городе была создана секция альпинизма.

   Эти горы сравнительно молодые. Говорят, они появились сразу же после того, как в нашем городе была создана секция альпинизма.

   — Закадровый голос · фильм
6. «

   Моя двоюродная бабушка по отцу — она была русской — часто повторяла: — Ты — как мой отец, все ностальгируешь по горам. — По каким горам, Мушка? — удивлялся я. — По тем, которых никогда не видел, конечно!

   Моя двоюродная бабушка по отцу — она была русской — часто повторяла: — Ты — как мой отец, все ностальгируешь по горам. — По каким горам, Мушка? — удивлялся я. — По тем, которых никогда не видел, конечно!

   — Анна Гавальда · книга
7. «

   Иногда горы и лес имеют привлекательный и весёлый вид. Иногда наоборот, горы кажутся угрюмыми и дикими. Чувство это не бывает личным, оно является общим для всех людей в отряде.

   Иногда горы и лес имеют привлекательный и весёлый вид. Иногда наоборот, горы кажутся угрюмыми и дикими. Чувство это не бывает личным, оно является общим для всех людей в отряде.

   — Владимир Арсеньев · фильм
8. «

   — Зачем ты взбираешься высоко в горы? — Потому что для меня горы — это... Хмпф, звучит заезженно. Но внизу жизнь не приносит ничего, кроме раздражения, там сплошная боль. А в горах свобода. — Свобода?... Даже на высоте надоедливые люди никуда не пропадают. Когда ты уходишь в горы, проблемы всё равно остаются, так? И если этого не избежать, что же заставляет тебя взбираться на горы? — Я действительно люблю их, горы. Эти холодные скалы, чистый воздух, нетронутый снежный покров... Прогулка вдоль хребта позволяет ощутить, будто ты скользишь по небу над облаками... — Это доставляет удовольствие, но стоит ли оно того? Сегодня ты можешь воодушевлённо взбираться на новую вершину, но велик риск, что уже завтра ты оступишься и упадёшь в объятия смерти. И, несмотря на это, ты всё так же продолжаешь восхождение?.. — Да. Именно так.

   — Зачем ты взбираешься высоко в горы? — Потому что для меня горы — это... Хмпф, звучит заезженно. Но внизу жизнь не приносит ничего, кроме раздражения, там сплошная боль. А в горах свобода. — Свобода?... Даже на высоте надоедливые люди никуда не пропадают. Когда ты уходишь в горы, проблемы всё равно остаются, так? И если этого не избежать, что же заставляет тебя взбираться на горы? — Я действительно люблю их, горы. Эти холодные скалы, чистый воздух, нетронутый снежный покров... Прогулка вдоль хребта позволяет ощутить, будто ты скользишь по небу над облаками... — Это доставляет удовольствие, но стоит ли оно того? Сегодня ты можешь воодушевлённо взбираться на новую вершину, но велик риск, что уже завтра ты оступишься и упадёшь в объятия смерти. И, несмотря на это, ты всё так же продолжаешь восхождение?.. — Да. Именно так.

   — Мори Бунтаро
9. «

   Горы зовут тех, чья душа им по росту.

   Горы зовут тех, чья душа им по росту.

   — Владимир Львович Белиловский
10. «

    Элиан Морель в ответ лишь гордо молчал. Не будь сейчас в нем хотя бы щепотки терпения, он бы точно вскочил и закатил драму, состоящую из нескольких актов. И все они бы подчеркивали его неудержимый, воистину омерзительный характер, который всегда сводился к одному из двух: либо к судорожной истерике, либо к томному молчанию.

    Элиан Морель в ответ лишь гордо молчал. Не будь сейчас в нем хотя бы щепотки терпения, он бы точно вскочил и закатил драму, состоящую из нескольких актов. И все они бы подчеркивали его неудержимый, воистину омерзительный характер, который всегда сводился к одному из двух: либо к судорожной истерике, либо к томному молчанию.
11. «

    В горах не нужен чин, здесь правит честь, И если кто-то смог при старце сесть, И стол свой гостю позабыл накрыть, Просящему не дал воды испить, Не горец он, в горах ему не жить.

    В горах не нужен чин, здесь правит честь, И если кто-то смог при старце сесть, И стол свой гостю позабыл накрыть, Просящему не дал воды испить, Не горец он, в горах ему не жить.
12. «

    Много-много лет назад... в далекой печальной стране... стояла огромная гора из грубого черного камня. На рассвете на вершине этой горы расцветала волшебная роза, которая могла дать бессмертие тому, кто ее сорвет. Но никто не осмеливался к ней приближаться, потому что ее шипы были ядовиты. Люди делились друг с другом своими страхами смерти и боли, и никто даже не задумывался о вечной жизни. И каждый день роза увядала, не в состоянии передать хоть кому-нибудь свой дар. Потерянная... и забытая всеми.... на вершине этой холодной темной горы. Навеки одинокая.... до скончания времен.

    Много-много лет назад... в далекой печальной стране... стояла огромная гора из грубого черного камня. На рассвете на вершине этой горы расцветала волшебная роза, которая могла дать бессмертие тому, кто ее сорвет. Но никто не осмеливался к ней приближаться, потому что ее шипы были ядовиты. Люди делились друг с другом своими страхами смерти и боли, и никто даже не задумывался о вечной жизни. И каждый день роза увядала, не в состоянии передать хоть кому-нибудь свой дар. Потерянная... и забытая всеми.... на вершине этой холодной темной горы. Навеки одинокая.... до скончания времен.

    — Офелия / принцесса Моанна · фильм
13. «

    В глубине в горах Топчет красный клёна лист Стонущий олень Слышу плач его… во мне Вся осенняя печаль.

    В глубине в горах Топчет красный клёна лист Стонущий олень Слышу плач его… во мне Вся осенняя печаль.

    — Сарумару-даю
14. «

    Виды были хороши, но никто не делал снимков – все знали по опыту, что прозрачная даль съежится на экране до бессмысленной синей полоски.

    Виды были хороши, но никто не делал снимков – все знали по опыту, что прозрачная даль съежится на экране до бессмысленной синей полоски.

    — Виктор Пелевин · книга
15. «

    Одного рода туристов не существовало никогда. <...> 90% приезжавших в то время на турбазу — это были бессеребренники, безумно влюбленные в горы. Это были люди, которые не интересовались ничем, кроме той деятельности, ради которой они приехали. Это: зимой — лыжи, летом — походы, и они не особенно интересовались, какие номера, бытовые условия и т.п. Они не были столь претенциозны, как большинство приезжающей нынешней публики, воспитанные в санаториях, пансионатах, домах отдыха и т.д. Это не туристы, это публика отдыхающая. А то была туристская публика. Им было все равно, какое снаряжение, какие условия жизни, лишь бы были горы, крыша над головой и какое-то питание.

    Одного рода туристов не существовало никогда. <...> 90% приезжавших в то время на турбазу — это были бессеребренники, безумно влюбленные в горы. Это были люди, которые не интересовались ничем, кроме той деятельности, ради которой они приехали. Это: зимой — лыжи, летом — походы, и они не особенно интересовались, какие номера, бытовые условия и т.п. Они не были столь претенциозны, как большинство приезжающей нынешней публики, воспитанные в санаториях, пансионатах, домах отдыха и т.д. Это не туристы, это публика отдыхающая. А то была туристская публика. Им было все равно, какое снаряжение, какие условия жизни, лишь бы были горы, крыша над головой и какое-то питание.

    — Владимир Львович Белиловский
16. «

    Все верно, – нарушает тишину Элли. – Рядом с ними ты понимаешь: когда над тобой что-то настолько же величественное, прекрасное, вечное, любые переживания превращаются в ничто. Ты смотришь на воплощение могущества и неприступности – заснеженные вершины, на их фоне создания поменьше – зеленые горы, леса, и еще меньше – ты сам – и чувствуешь себя частью этой грандиозной системы, великого замысла. Ты настолько же ничтожен, как камешек под ногами, и настолько же величественен, как Аннапурна Южная. Здесь нет иерархии.

    Все верно, – нарушает тишину Элли. – Рядом с ними ты понимаешь: когда над тобой что-то настолько же величественное, прекрасное, вечное, любые переживания превращаются в ничто. Ты смотришь на воплощение могущества и неприступности – заснеженные вершины, на их фоне создания поменьше – зеленые горы, леса, и еще меньше – ты сам – и чувствуешь себя частью этой грандиозной системы, великого замысла. Ты настолько же ничтожен, как камешек под ногами, и настолько же величественен, как Аннапурна Южная. Здесь нет иерархии.

    — Анастасия Мартынова · книга
17. «

    Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты.

    Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты.

    — Георгий Иванов
18. «

    Горы разведу руками, Трижды землю обойду, Да найду ль её, не знаю.

    Горы разведу руками, Трижды землю обойду, Да найду ль её, не знаю.
19. «

    Далеко от всех, В ущелье меж горных скал, Один, совсем один, Незрим для взоров людских, Предамся тоскующей думе.

    Далеко от всех, В ущелье меж горных скал, Один, совсем один, Незрим для взоров людских, Предамся тоскующей думе.

    — Сайгё-хоси
20. «

    Поверх забот людских и бед Лечу, себя опережая, И лыжи пишут чистый след.

    Поверх забот людских и бед Лечу, себя опережая, И лыжи пишут чистый след.

    — Владимир Львович Белиловский