462 сильных цитаты: «государство»

462 цитаты про «государство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   У каждой власти есть своя цена.

   У каждой власти есть своя цена.

   — Михаил Сафарбекович Гуцериев
2. «

   Закон мировой истории не что иное, как государственный принцип старой Какании — «тянуть дальше ту же волынку». Какания была необычайно умным государством.

   Закон мировой истории не что иное, как государственный принцип старой Какании — «тянуть дальше ту же волынку». Какания была необычайно умным государством.

   — Роберт Музиль · книга
3. «

   Ах, если бы высшим достоинством государства было человеческое.

   Ах, если бы высшим достоинством государства было человеческое.

   — Станислав Ежи Лец
4. «

   0000214. Неравные шансы выживания (в т.ч. неравенство условий развития) индивидов призвано уровнять государство.

   0000214. Неравные шансы выживания (в т.ч. неравенство условий развития) индивидов призвано уровнять государство.
5. «

   Если вы не улучшаете государство — вы не имеете морального права критиковать его.

   Если вы не улучшаете государство — вы не имеете морального права критиковать его.
6. «

   Обожествление первых лиц государства происходит обычно там, где никакого государства не существует.

   Обожествление первых лиц государства происходит обычно там, где никакого государства не существует.
7. «

   Узнав ближе тюрьмы и этапы, Нехлюдов увидал, что все те пороки, которые развиваются между арестантами: пьянство, игра, жестокость и все те страшные преступления, совершаемые острожниками, и самое людоедство — не суть случайности или явления вырождения, преступного типа, уродства, как это на руку правительствам толкуют тупые ученые, а есть неизбежное последствие непонятного заблуждения о том, что люди могут наказывать других. Нехлюдов видел, что людоедство начинается не в тайге, а в министерствах, комитетах и департаментах и заключается только в тайге; что его зятю, например, да и всем тем судейским и чиновникам, начиная от пристава до министра, не было никакого дела до справедливости или блага народа, о котором они говорили, а что всем нужны были только те рубли, которые им платили за то, чтобы они делали все то, из чего выходит это развращение и страдание. Это было совершенно очевидно.

   Узнав ближе тюрьмы и этапы, Нехлюдов увидал, что все те пороки, которые развиваются между арестантами: пьянство, игра, жестокость и все те страшные преступления, совершаемые острожниками, и самое людоедство — не суть случайности или явления вырождения, преступного типа, уродства, как это на руку правительствам толкуют тупые ученые, а есть неизбежное последствие непонятного заблуждения о том, что люди могут наказывать других. Нехлюдов видел, что людоедство начинается не в тайге, а в министерствах, комитетах и департаментах и заключается только в тайге; что его зятю, например, да и всем тем судейским и чиновникам, начиная от пристава до министра, не было никакого дела до справедливости или блага народа, о котором они говорили, а что всем нужны были только те рубли, которые им платили за то, чтобы они делали все то, из чего выходит это развращение и страдание. Это было совершенно очевидно.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
8. «

   Весной 1899 года Михайловское было куплено у наследников Пушкина в национальную собственность.

   Весной 1899 года Михайловское было куплено у наследников Пушкина в национальную собственность.

   — Семён Степанович Гейченко · книга
9. «

   Что мне сказать вам, господа, о моем прошлом; я родился в краю, где идея свободы, понятие права, привычка доброго отношения к человеку подвергались холодному презрению и жестоко преследовались. По ходу истории те или другие правители иногда лицемерно выкрашивали стены общегосударственной тюрьмы в более благопристойный охряной оттенок и громко провозглашали дарование прав, которые в более счастливых странах разумеются сами собой; но то ли правами этими могли пользоваться одни тюремщики, то ли в них заключался какой-то скрытый порок, делавший их горше декретов самой неприкрытой деспотии. В том краю всякий, кто не был тираном, был рабом; а так как душа и все, что к ней относится, за человеком отрицалось, то применение физической боли считалось достаточным для управления и руководства человеческой природой… время от времени происходили события, именуемые революцией, которые превращали рабов в тиранов, а тех – в рабов… мрачная страна, господа, страшная, и если я в чем в сей жизни убежден, так это в том, что никогда не променяю свободу своего изгнания на злую пародию родины…

   Что мне сказать вам, господа, о моем прошлом; я родился в краю, где идея свободы, понятие права, привычка доброго отношения к человеку подвергались холодному презрению и жестоко преследовались. По ходу истории те или другие правители иногда лицемерно выкрашивали стены общегосударственной тюрьмы в более благопристойный охряной оттенок и громко провозглашали дарование прав, которые в более счастливых странах разумеются сами собой; но то ли правами этими могли пользоваться одни тюремщики, то ли в них заключался какой-то скрытый порок, делавший их горше декретов самой неприкрытой деспотии. В том краю всякий, кто не был тираном, был рабом; а так как душа и все, что к ней относится, за человеком отрицалось, то применение физической боли считалось достаточным для управления и руководства человеческой природой… время от времени происходили события, именуемые революцией, которые превращали рабов в тиранов, а тех – в рабов… мрачная страна, господа, страшная, и если я в чем в сей жизни убежден, так это в том, что никогда не променяю свободу своего изгнания на злую пародию родины…

   — Владимир Набоков · книга
10. «

    Все знают как тратить и раздавать деньги государства.

    Все знают как тратить и раздавать деньги государства.
11. «

    Люди обычно гордятся своим гражданством, потому что государство защищает человека. Государство вписывается за него. Государство его лечит, государство его находит, если он где-то потерялся. Государство его выручает, если он попал в беду.

    Люди обычно гордятся своим гражданством, потому что государство защищает человека. Государство вписывается за него. Государство его лечит, государство его находит, если он где-то потерялся. Государство его выручает, если он попал в беду.

    — Анатолий Шарий
12. «

    Государство ломает кости тому, кто перед ним не сгибается или не встречает его с любовью, как невеста жениха. Государство есть сила. Это — его главное. Поэтому единственная порочность государства — это его слабость. «Слабое государство» — contradictio in adjecto [Противоречие в определении (итал.)]. Поэтому «слабое государство» не есть уже государство, а просто нет.

    Государство ломает кости тому, кто перед ним не сгибается или не встречает его с любовью, как невеста жениха. Государство есть сила. Это — его главное. Поэтому единственная порочность государства — это его слабость. «Слабое государство» — contradictio in adjecto [Противоречие в определении (итал.)]. Поэтому «слабое государство» не есть уже государство, а просто нет.

    — Василий Розанов · книга
13. «

    — Не скучаете по дому? — Пейзажи недурны, а вот законы так себе.

    — Не скучаете по дому? — Пейзажи недурны, а вот законы так себе.

    — Ванесса Айвз · сериал
14. «

    Партия получала на нужды СД такую крупную государственную субсидию, что изрядно наживалась при этом.

    Партия получала на нужды СД такую крупную государственную субсидию, что изрядно наживалась при этом.

    — Вальтер Шелленберг · книга
15. «

    Если государственное учреждение не поражено коррупцией, значит, оно никому не нужно.

    Если государственное учреждение не поражено коррупцией, значит, оно никому не нужно.

    — Леонид Шебаршин · книга
16. «

    Очень жаль, что все, кто умеет руководить государством, уже работают таксистами и парикмахерами.

    Очень жаль, что все, кто умеет руководить государством, уже работают таксистами и парикмахерами.

    — Франсуа Миттеран
17. «

    В моей стране представители власти гордятся тем, что они слуги государства; быть его хозяином считалось бы позором.

    В моей стране представители власти гордятся тем, что они слуги государства; быть его хозяином считалось бы позором.

    — Уинстон Черчилль
18. «

    — Банда — это просто толпа негодяев. Почему я должен желать вступить в банду, когда я пытаюсь стать полицейским? — Так ты хочешь присоединиться к банде, называемой «государство»? Сейчас я поведаю тебе немного правды за этот мир. — Внимательно слушаю. — «Банда», «государство» и «монопольные корпорации» — всех их можно считать одним и тем же. Особенно «банду» и «государство»; в их основе одно понятие. Государство имеет свою уникальную территорию, называемую страной, и граждан. Оно не потерпит вторжения другого государства, и его защита будет включать в себя вооруженные боевые действия, если потребуется. Применение насилия в процессе защиты зон влияния — одна из черт, общих для государства и банды. Чтобы добиться порядка, государство создает законы и собирает налоги с граждан. И опять насилие в зонах влияния — основа становления системы законности и налогообложения. Законы и налогообложение, применение насилия, чтобы установить их... это остальные общие для нас черты. Считается, что государство сильно только благодаря своей «истории» и «размерам». — Что ты имеешь в виду? — Размеры государства столь велики, что «жители» его территорий не осознают сути происходящего. Поэтому управляющий аппарат государства воспринимается гражданами, как что-то естественное. И люди перестают задавать вопросы по прохождении определенного количества времени. Но истинные свойства государства как банды проявляются, когда наружу вылезает какой-нибудь конфликт. Государство на ранней стадии своего формирования могло быть бандой в чистом виде, не задумывался? Вроде первого императора или династии Цинь.

    — Банда — это просто толпа негодяев. Почему я должен желать вступить в банду, когда я пытаюсь стать полицейским? — Так ты хочешь присоединиться к банде, называемой «государство»? Сейчас я поведаю тебе немного правды за этот мир. — Внимательно слушаю. — «Банда», «государство» и «монопольные корпорации» — всех их можно считать одним и тем же. Особенно «банду» и «государство»; в их основе одно понятие. Государство имеет свою уникальную территорию, называемую страной, и граждан. Оно не потерпит вторжения другого государства, и его защита будет включать в себя вооруженные боевые действия, если потребуется. Применение насилия в процессе защиты зон влияния — одна из черт, общих для государства и банды. Чтобы добиться порядка, государство создает законы и собирает налоги с граждан. И опять насилие в зонах влияния — основа становления системы законности и налогообложения. Законы и налогообложение, применение насилия, чтобы установить их... это остальные общие для нас черты. Считается, что государство сильно только благодаря своей «истории» и «размерам». — Что ты имеешь в виду? — Размеры государства столь велики, что «жители» его территорий не осознают сути происходящего. Поэтому управляющий аппарат государства воспринимается гражданами, как что-то естественное. И люди перестают задавать вопросы по прохождении определенного количества времени. Но истинные свойства государства как банды проявляются, когда наружу вылезает какой-нибудь конфликт. Государство на ранней стадии своего формирования могло быть бандой в чистом виде, не задумывался? Вроде первого императора или династии Цинь.

    — Кен Китано
19. «

    Когда государство обворовывает народ, народ начинает обворовывать государство. И таким образом все уравновешивается — по крайней мере, есть способ выжить.

    Когда государство обворовывает народ, народ начинает обворовывать государство. И таким образом все уравновешивается — по крайней мере, есть способ выжить.

    — Юлий Ким
20. «

    С одной стороны, нам говорят, что у нас «сильное государство, которое стоит на страже интересов народа», а во всех бедах виноваты западники и либералы. С другой — эти самые либералы занимают ключевые государственные посты и все делается по-либеральному: социальные гарантии сокращаются, государство регулярно «капитализирует» банки на многие миллиарды и закрывает глаза на баснословную роскошь олигархов, которые спокойно ведут бизнес через офшоры и держат активы за рубежом, получая при этом крупные государственные подряды.

    С одной стороны, нам говорят, что у нас «сильное государство, которое стоит на страже интересов народа», а во всех бедах виноваты западники и либералы. С другой — эти самые либералы занимают ключевые государственные посты и все делается по-либеральному: социальные гарантии сокращаются, государство регулярно «капитализирует» банки на многие миллиарды и закрывает глаза на баснословную роскошь олигархов, которые спокойно ведут бизнес через офшоры и держат активы за рубежом, получая при этом крупные государственные подряды.

    — Николай Миронов