41 глубоких цитата про «Красивые цитаты про грусть»

Собрали 41 цитата на тему «Красивые цитаты про грусть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Осенью как-то особенно хочется жить, и дрожащие от тумана улицы кажутся растворенными во времени...

   Осенью как-то особенно хочется жить, и дрожащие от тумана улицы кажутся растворенными во времени...

   — Елена Ларина · книга
2. «

   Чертит полосы соль на щеках, Треплит волосы ветер в облаках. Поют птицы, ангелы с ними - Когда нибудь мы станем другими.

   Чертит полосы соль на щеках, Треплит волосы ветер в облаках. Поют птицы, ангелы с ними - Когда нибудь мы станем другими.
3. «

   Глотнув зыбко дрожащего сентябрьского воздуха, короткое лето растаяло, — а душа все не хотела расставаться с его жалкими остатками. Старая майка, джинсовые шорты, пляжные сандалии...

   Глотнув зыбко дрожащего сентябрьского воздуха, короткое лето растаяло, — а душа все не хотела расставаться с его жалкими остатками. Старая майка, джинсовые шорты, пляжные сандалии...

   — Харуки Мураками · книга
4. «

   Однажды я увидел огромный взрыв, с которого все началось. Мне стало очень грустно. Я понял, что видел ту самую смерть Бога, которую тайком оплакивает столько монастырских философов и поэтов. Ведь то, что взорвалось, не может существовать одновременно с получившейся из взрыва вселенной... Мы все просто осколки этого взрыва.

   Однажды я увидел огромный взрыв, с которого все началось. Мне стало очень грустно. Я понял, что видел ту самую смерть Бога, которую тайком оплакивает столько монастырских философов и поэтов. Ведь то, что взорвалось, не может существовать одновременно с получившейся из взрыва вселенной... Мы все просто осколки этого взрыва.

   — Виктор Пелевин · книга
5. «

   Есть в Родине моей такая грусть, Какую описать я не берусь. Я только знаю — эта грусть светла И никогда душе не тяжела.

   Есть в Родине моей такая грусть, Какую описать я не берусь. Я только знаю — эта грусть светла И никогда душе не тяжела.

   — Юрий Визбор
6. «

   Взгляни, взгляни — по небу голубому, Как легкий дым, несутся облака,- Так грусть пройдет по сердцу молодому, Его, как сон, касаяся слегка!

   Взгляни, взгляни — по небу голубому, Как легкий дым, несутся облака,- Так грусть пройдет по сердцу молодому, Его, как сон, касаяся слегка!

   — Василий Иванович Красов
7. «

   Солнце зашло, Облака изорваны в клочья, И луны еще нет! О вечернее небо, Как похоже ты на меня!

   Солнце зашло, Облака изорваны в клочья, И луны еще нет! О вечернее небо, Как похоже ты на меня!

   — Исикава Такубоку
8. «

   В струящейся воде осенняя луна, На южном озере покой и тишина. И лотос хочет мне сказать о чем-то грустном, Чтоб грустью и моя душа была полна.

   В струящейся воде осенняя луна, На южном озере покой и тишина. И лотос хочет мне сказать о чем-то грустном, Чтоб грустью и моя душа была полна.

   — Ли Бо
9. «

   А ви думали, що Україна так просто? Україна — це супер! Україна — це ексклюзив. По ній пройшли всі катки історії. На ній відпрацьовані всі види випробувань. Вона загартована найвищим гартом. В умовах сучасного світу їй немає ціни.

   А ви думали, що Україна так просто? Україна — це супер! Україна — це ексклюзив. По ній пройшли всі катки історії. На ній відпрацьовані всі види випробувань. Вона загартована найвищим гартом. В умовах сучасного світу їй немає ціни.
10. «

    Гонча не боится застрять в воспоминаниях. Лечит ими грусть, которая, прикинувшись безобидным кротом, роет в душе ямки.

    Гонча не боится застрять в воспоминаниях. Лечит ими грусть, которая, прикинувшись безобидным кротом, роет в душе ямки.

    — Эльчин Сафарли · книга
11. «

    Осенью я, девочка, старше становлюсь, Разбираю пальцами заспанность ветвей, Цепким сердцем слушаю дождевую грусть. Осенью я, девочка, чувствую острей. Ветер глажу ласково — подставляет бок И летит над крышами пением цевниц. Осенью я верую в то, что рядом Бог. Осенью размешан я с перелетом птиц. Кажется, мгновение — и исчезнет все, Отцветет, отмается, вылетит из уст, Разольется ливнями, потеряет ось. Осенью я, девочка, тихим становлюсь.

    Осенью я, девочка, старше становлюсь, Разбираю пальцами заспанность ветвей, Цепким сердцем слушаю дождевую грусть. Осенью я, девочка, чувствую острей. Ветер глажу ласково — подставляет бок И летит над крышами пением цевниц. Осенью я верую в то, что рядом Бог. Осенью размешан я с перелетом птиц. Кажется, мгновение — и исчезнет все, Отцветет, отмается, вылетит из уст, Разольется ливнями, потеряет ось. Осенью я, девочка, тихим становлюсь.

    — Аль Квотион · книга
12. «

    Ночь была ужасная, ноябрьская, — мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов–одним словом, всеми дарами петербургского ноября. Ветер выл в опустелых улицах, вздымая выше колец черную воду Фонтанки и задорно потрогивая тощие фонари набережной, которые в свою очередь вторили его завываниям тоненьким, пронзительным скрипом, что составляло бесконечный, пискливый, дребезжащий концерт, весьма знакомый каждому петербургскому жителю. Шёл дождь и снег разом. Прорываемые ветром струи дождевой воды прыскали чуть-чуть не горизонтально, словно из пожарной трубы, и кололи и секли лицо несчастного господина Голядкина, как тысячи булавок и шпилек. Среди ночного безмолвия, прерываемого лишь отдаленным гулом карет, воем ветра и скрипом фонарей, уныло слышались хлест и журчание воды, стекавшей со всех крыш, крылечек, желобов и карнизов на гранитный помост тротуара. Ни души не было ни вблизи, ни вдали, да казалось, что и быть не могло в такую пору и в такую погоду.

    Ночь была ужасная, ноябрьская, — мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов–одним словом, всеми дарами петербургского ноября. Ветер выл в опустелых улицах, вздымая выше колец черную воду Фонтанки и задорно потрогивая тощие фонари набережной, которые в свою очередь вторили его завываниям тоненьким, пронзительным скрипом, что составляло бесконечный, пискливый, дребезжащий концерт, весьма знакомый каждому петербургскому жителю. Шёл дождь и снег разом. Прорываемые ветром струи дождевой воды прыскали чуть-чуть не горизонтально, словно из пожарной трубы, и кололи и секли лицо несчастного господина Голядкина, как тысячи булавок и шпилек. Среди ночного безмолвия, прерываемого лишь отдаленным гулом карет, воем ветра и скрипом фонарей, уныло слышались хлест и журчание воды, стекавшей со всех крыш, крылечек, желобов и карнизов на гранитный помост тротуара. Ни души не было ни вблизи, ни вдали, да казалось, что и быть не могло в такую пору и в такую погоду.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Легкая грусть иногда делает нас более счастливыми, чем большая радость.

    Легкая грусть иногда делает нас более счастливыми, чем большая радость.

    — Кристина Кашкан
14. «

    Только как раз сегодня вечером мне очень грустно, сегодня я не смогу быть веселым, но, может быть, смогу завтра.

    Только как раз сегодня вечером мне очень грустно, сегодня я не смогу быть веселым, но, может быть, смогу завтра.

    — Герман Гессе · книга
15. «

    Играет скрипка в тишине. Все замерло вокруг. Луна светила как во сне, Ты счастье вспомнишь вдруг.

    Играет скрипка в тишине. Все замерло вокруг. Луна светила как во сне, Ты счастье вспомнишь вдруг.
16. «

    Она испытывала сейчас такое же удивительное счастье и такую же удивительную грусть, как и тогда. Грусть означала: мы на последней остановке. Счастье означало: мы вместе. Грусть была формой, счастье — содержанием. Счастье наполняло пространство грусти.

    Она испытывала сейчас такое же удивительное счастье и такую же удивительную грусть, как и тогда. Грусть означала: мы на последней остановке. Счастье означало: мы вместе. Грусть была формой, счастье — содержанием. Счастье наполняло пространство грусти.

    — Милан Кундера · книга
17. «

    И в твоей лишь сокровенной грусти, Милая, есть огненный дурман, Что в проклятом этом захолустьи - Точно ветер из далеких стран.

    И в твоей лишь сокровенной грусти, Милая, есть огненный дурман, Что в проклятом этом захолустьи - Точно ветер из далеких стран.

    — Николай Степанович Гумилёв
18. «

    Сколько дней мы в разлуке, мой друг дорогой, - Дикий рис уже вырос у наших ворот. И цикада смирилась с осенней порой, Но от холода плачет всю ночь напролет. Огоньки светляков потушила роса, В белом инее ветви ползучие лоз. Вот и я рукавом закрываю глаза, Плачу, друг дорогой, и не выплачу слёз.

    Сколько дней мы в разлуке, мой друг дорогой, - Дикий рис уже вырос у наших ворот. И цикада смирилась с осенней порой, Но от холода плачет всю ночь напролет. Огоньки светляков потушила роса, В белом инее ветви ползучие лоз. Вот и я рукавом закрываю глаза, Плачу, друг дорогой, и не выплачу слёз.

    — Ли Бо
19. «

    Не снятся больше мне ее глаза, представь Точнее, снятся Я просто научился с этим спать.

    Не снятся больше мне ее глаза, представь Точнее, снятся Я просто научился с этим спать.
20. «

    Если под боком нет океана, сойдет и бассейн. Если нет бассейна, включи душ. Тогда можешь кричать, выть и рыдать сколько тебе влезет, и никто об этом не узнает, никто не услышит. Когда-нибудь этим пользовался?

    Если под боком нет океана, сойдет и бассейн. Если нет бассейна, включи душ. Тогда можешь кричать, выть и рыдать сколько тебе влезет, и никто об этом не узнает, никто не услышит. Когда-нибудь этим пользовался?

    — Рэй Брэдбери · книга