431 цитата про «христианство» — коротко и по делу

Тема «христианство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 431 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Это очень печально, то, что вы говорите, свидетельница, и я глубоко сочувствую вам; но поймите же, что нельзя так умалять сущность христианства, сводя его к понятию греха и добродетели, хождению в церковь и обрядам. Сущность христианства в мистической близости с богом…

   Это очень печально, то, что вы говорите, свидетельница, и я глубоко сочувствую вам; но поймите же, что нельзя так умалять сущность христианства, сводя его к понятию греха и добродетели, хождению в церковь и обрядам. Сущность христианства в мистической близости с богом…

   — Леонид Андреев · книга
2. «

   Право, вам можно позавидовать, милостивый государь, потому что вы основали самую приятную религию, именно ту, основатель которой почитается за то, что подвергается постоянным насмешкам.

   Право, вам можно позавидовать, милостивый государь, потому что вы основали самую приятную религию, именно ту, основатель которой почитается за то, что подвергается постоянным насмешкам.

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
3. «

   Я не такой добрый христианин, как ты, Элиза. Мое сердце полно злобы. Я не могу положиться на бога, раз он допускает такую несправедливость.

   Я не такой добрый христианин, как ты, Элиза. Мое сердце полно злобы. Я не могу положиться на бога, раз он допускает такую несправедливость.

   — Гарриет Элизабет Бичер-Стоу · книга
4. «

   Утешение таково: поскольку нам возвещается, что наша праведность есть праведность Иисуса Христа, вменяемая нам, то нам не приличествует сомневаться, что с такой праведностью мы можем устоять пред судом Божиим. Праведность Христова совершенна; Отец уже принял её как наше искупление; значит, Он не отнимет её от нас. Она изглаждает все наши грехи, какие мы всё ещё вынуждены против воли претерпевать в себе; покрытые Христовой всеобъемлющей праведностью, они не взыдут на суд Божий. Стало быть, нам нечего опасаться, если только мы пребываем в искреннем покаянии и вере: пред Богом мы оправданы. Умирая в вере, мы предстанем пред Божиим судом без единого греха; ибо все они омыты Кровью Иисуса Христа, и верою это усваивается нам.

   Утешение таково: поскольку нам возвещается, что наша праведность есть праведность Иисуса Христа, вменяемая нам, то нам не приличествует сомневаться, что с такой праведностью мы можем устоять пред судом Божиим. Праведность Христова совершенна; Отец уже принял её как наше искупление; значит, Он не отнимет её от нас. Она изглаждает все наши грехи, какие мы всё ещё вынуждены против воли претерпевать в себе; покрытые Христовой всеобъемлющей праведностью, они не взыдут на суд Божий. Стало быть, нам нечего опасаться, если только мы пребываем в искреннем покаянии и вере: пред Богом мы оправданы. Умирая в вере, мы предстанем пред Божиим судом без единого греха; ибо все они омыты Кровью Иисуса Христа, и верою это усваивается нам.

   — Филипп Якоб Шпенер
5. «

   Ничто так не смягчает и не украшает жизнь, как молитва.

   Ничто так не смягчает и не украшает жизнь, как молитва.

   — Александра Федоровна Романова
6. «

   По древнему преданию, их отправилось много, но удостоились увидеть Великого Царя только трое. Все же остальные, нагруженные всякими запасами и сопровождаемые слугами, погибли в пустыне; одни из них заблудились, другие достались в пищу львам. С ними так случилось потому, что они думали слишком много о своём теле, о покое, об удобства, слишком надеялись на себя, свой ум и богатство, но не на помощь Божию. Это всегда случается с людьми, которые делают многие запасы на многие дни, но эти дни Господь от них отнимает, и они умирают, не прожив этих дней.

   По древнему преданию, их отправилось много, но удостоились увидеть Великого Царя только трое. Все же остальные, нагруженные всякими запасами и сопровождаемые слугами, погибли в пустыне; одни из них заблудились, другие достались в пищу львам. С ними так случилось потому, что они думали слишком много о своём теле, о покое, об удобства, слишком надеялись на себя, свой ум и богатство, но не на помощь Божию. Это всегда случается с людьми, которые делают многие запасы на многие дни, но эти дни Господь от них отнимает, и они умирают, не прожив этих дней.

   — Архимандрит Алипий (Воронов) · книга
7. «

   И об истории христианского человечества нельзя судить по внешним делам, по человеческим грехам и страстям, искажающим образ христианства.

   И об истории христианского человечества нельзя судить по внешним делам, по человеческим грехам и страстям, искажающим образ христианства.

   — Николай Александрович Бердяев · книга
8. «

   Христианство – это не просто добрые дела, милые улыбки, знание обрядов, постное масло и ровное хорошее настроение души. Христианство – это «голод по Богу». Это напоминание о том, что невозможно идти к Богу, перешагнув через человека.

   Христианство – это не просто добрые дела, милые улыбки, знание обрядов, постное масло и ровное хорошее настроение души. Христианство – это «голод по Богу». Это напоминание о том, что невозможно идти к Богу, перешагнув через человека.

   — Антоний Сурожский
9. «

   Уже в первые века существования христианства и богословия начали формироваться две основные позиции: одни теологи считали, что надо просто верить и даже не пытаться понять Бога, ибо человеческий разум на это в принципе не способен, другие полагали, что главная цель любого верующего — максимально приблизиться к пониманию Бога. И поскольку мир — это творение Бога, то постигая этот мир, мы тем самым постигаем Творца.

   Уже в первые века существования христианства и богословия начали формироваться две основные позиции: одни теологи считали, что надо просто верить и даже не пытаться понять Бога, ибо человеческий разум на это в принципе не способен, другие полагали, что главная цель любого верующего — максимально приблизиться к пониманию Бога. И поскольку мир — это творение Бога, то постигая этот мир, мы тем самым постигаем Творца.

   — Галина Валентиновна Гриненко · книга
10. «

    Ощущение конца христианства как общественной силы тем сильнее, чем реже встречаешь «таинство веры в чистой совести». Я вспоминаю один судебный факт, о котором было сообщение в конце прошлого, то есть XIX, столетия. Деревенская девочка возвращалась из дома в школу после пасхальных каникул. Несла она с собой несколько копеек денег, корзиночку каких-то домашних пирожков и десяток яиц. По дороге с целью ограбления её убили. Тут же убийца был пойман. Денег у него уже не нашли, пироги были съедены, но яйца остались. На случайный вопрос следователя, почему, собственно, он не съел и яйца, последовал ответ: «Как же я мог съесть! Ведь день был постный». Это страшно не потому, что это судебный факт, а потому, что за спиной этого соблюдающего посты убийцы чувствуешь звенья длинной цепи, уходящей в века. Этот случай только вскрыл на минуту процесс гниения, который совершался в Русской Церкви в XIX веке. «Знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв» (Откровение святого Иоанна Богослова 3:1) — это слова не к человеку, но к Церкви.

    Ощущение конца христианства как общественной силы тем сильнее, чем реже встречаешь «таинство веры в чистой совести». Я вспоминаю один судебный факт, о котором было сообщение в конце прошлого, то есть XIX, столетия. Деревенская девочка возвращалась из дома в школу после пасхальных каникул. Несла она с собой несколько копеек денег, корзиночку каких-то домашних пирожков и десяток яиц. По дороге с целью ограбления её убили. Тут же убийца был пойман. Денег у него уже не нашли, пироги были съедены, но яйца остались. На случайный вопрос следователя, почему, собственно, он не съел и яйца, последовал ответ: «Как же я мог съесть! Ведь день был постный». Это страшно не потому, что это судебный факт, а потому, что за спиной этого соблюдающего посты убийцы чувствуешь звенья длинной цепи, уходящей в века. Этот случай только вскрыл на минуту процесс гниения, который совершался в Русской Церкви в XIX веке. «Знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв» (Откровение святого Иоанна Богослова 3:1) — это слова не к человеку, но к Церкви.

    — Сергей Иосифович Фудель
11. «

    Чем более вы истребляете нас, тем более мы умножаемся; кровь христиан есть семя [христианства].

    Чем более вы истребляете нас, тем более мы умножаемся; кровь христиан есть семя [христианства].

    — Тертуллиан
12. «

    И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти помазанник [Христос], и не будет; а город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения.

    И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти помазанник [Христос], и не будет; а город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга пророка Даниила · книга
13. «

    Не ищите риторики и философии, ни красноречия, но живите здравым умом, ибо ритор и философ не могут быть истинными христианами.

    Не ищите риторики и философии, ни красноречия, но живите здравым умом, ибо ритор и философ не могут быть истинными христианами.

    — Протопоп Аввакум
14. «

    Для христианина нет оконченного курса; он вечно ученик и до самого гроба ученик.

    Для христианина нет оконченного курса; он вечно ученик и до самого гроба ученик.

    — Николай Гоголь · книга
15. «

    Православный христианин должен быть православным постоянно — или он не православный вообще.

    Православный христианин должен быть православным постоянно — или он не православный вообще.

    — Иеромонах Серафим (Роуз)
16. «

    Надо ли обращать внимание на людей, старающихся высмеять христианскую надежду о небе, когда они говорят, что им не хотелось бы провести всю вечность, играя на арфе. Этим людям я отвечу, что если они не могут понять книг, написанных для взрослых, то не должны и рассуждать о них. Все образы в Священном Писании (арфы, венцы, золото) — это просто попытка выразить невыразимое. Музыкальные инструменты упоминаются в Библии потому, что для многих людей (не для всех) музыка лучше всего передает восторжение и чувство бесконечности. Венцы или короны говорят о том, что люди, объединившиеся с Богом в вечности, разделят с Ним Его славу, силу и радость. Золото символизирует неподвластность времени (ведь оно не ржавеет) и непреходящую ценность. Люди, понимающие все эти символы буквально, с таким же успехом могли бы подумать, что, советуя нам быть как голуби, Христос хотел, чтобы мы несли яйца.

    Надо ли обращать внимание на людей, старающихся высмеять христианскую надежду о небе, когда они говорят, что им не хотелось бы провести всю вечность, играя на арфе. Этим людям я отвечу, что если они не могут понять книг, написанных для взрослых, то не должны и рассуждать о них. Все образы в Священном Писании (арфы, венцы, золото) — это просто попытка выразить невыразимое. Музыкальные инструменты упоминаются в Библии потому, что для многих людей (не для всех) музыка лучше всего передает восторжение и чувство бесконечности. Венцы или короны говорят о том, что люди, объединившиеся с Богом в вечности, разделят с Ним Его славу, силу и радость. Золото символизирует неподвластность времени (ведь оно не ржавеет) и непреходящую ценность. Люди, понимающие все эти символы буквально, с таким же успехом могли бы подумать, что, советуя нам быть как голуби, Христос хотел, чтобы мы несли яйца.

    — Клайв Стейплз Льюис · книга
17. «

    Маккензи, я могу летать, а человек не может. Иисус полностью человек. Хотя при этом Он также полностью Бог, Он никогда не прибегал к Своей божественной природе, чтобы сотворить что-то. Он только жил в тесной связи со Мной, жил точно так, как, по Моему замыслу, должно было жить всякое человеческое существо. Он просто первый, кто сумел исполнить это в полной мере, первый, кто абсолютно поверил в Мое пребывание внутри его, первый, кто поверил в Мою любовь и Мою доброту, невзирая на внешние проявления и последствия.

    Маккензи, я могу летать, а человек не может. Иисус полностью человек. Хотя при этом Он также полностью Бог, Он никогда не прибегал к Своей божественной природе, чтобы сотворить что-то. Он только жил в тесной связи со Мной, жил точно так, как, по Моему замыслу, должно было жить всякое человеческое существо. Он просто первый, кто сумел исполнить это в полной мере, первый, кто абсолютно поверил в Мое пребывание внутри его, первый, кто поверил в Мою любовь и Мою доброту, невзирая на внешние проявления и последствия.

    — Уильям Пол Янг · книга
18. «

    — Здесь есть христиане! — Не рассчитывайте на них, здесь одни негодяи. Кандия открытый порт, здесь зарабатывают на жизнь торговлей рабами. Вы военный трофей господина д’Эскренвиля, никто вас не освободит. — Даже рыцари Мальтийского ордена? — Во всяком случае, не своей шпагой. — А золотом? — Случается, но только в рамках законного торга. — Хорошенькая торговля для монахов-воинов. — У них нет выбора. Кандия — настоящая пороховая бочка между исламом и христианским миром, один неправильный дипломатический шаг и все взорвется.

    — Здесь есть христиане! — Не рассчитывайте на них, здесь одни негодяи. Кандия открытый порт, здесь зарабатывают на жизнь торговлей рабами. Вы военный трофей господина д’Эскренвиля, никто вас не освободит. — Даже рыцари Мальтийского ордена? — Во всяком случае, не своей шпагой. — А золотом? — Случается, но только в рамках законного торга. — Хорошенькая торговля для монахов-воинов. — У них нет выбора. Кандия — настоящая пороховая бочка между исламом и христианским миром, один неправильный дипломатический шаг и все взорвется.

    — Анжелика де Пейрак / Анжелика дю Плесси-Бельер · фильм
19. «

    Христианство есть религия свободы, но судят о ней по насилиям, которые совершали христиане в истории.

    Христианство есть религия свободы, но судят о ней по насилиям, которые совершали христиане в истории.

    — Николай Александрович Бердяев · книга
20. «

    Сын Божий распят — это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий — это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес — это несомненно, ибо невозможно.

    Сын Божий распят — это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий — это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес — это несомненно, ибо невозможно.

    — Тертуллиан