86 мудрых цитат про «Красивые цитаты про искусство»

Собрали 86 цитат на тему «Красивые цитаты про искусство» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Ее нашел бедный грек и продал правительству Франции за 6000 франков. Она так прекрасна, что мы забываем о ее возрасте. Она старше Парижа, она была до Христа, до Цезаря и до скончания веков люди будут пытаться проникнуть в тайну ее совершенства. Но тайна ускользнет. Искусство не должно быть простым. Почему? Жизнь не проста и разум тоже. А человеческое сердце?

   Ее нашел бедный грек и продал правительству Франции за 6000 франков. Она так прекрасна, что мы забываем о ее возрасте. Она старше Парижа, она была до Христа, до Цезаря и до скончания веков люди будут пытаться проникнуть в тайну ее совершенства. Но тайна ускользнет. Искусство не должно быть простым. Почему? Жизнь не проста и разум тоже. А человеческое сердце?

   — Анри де Тулуз-Лотрек · фильм
2. «

   Без любви нет искусства.

   Без любви нет искусства.

   — Вёрдж · фильм
3. «

   Сила настоящего искусства успокаивает сердце и ему не требуется объяснение.

   Сила настоящего искусства успокаивает сердце и ему не требуется объяснение.

   — Скульптор · аниме
4. «

   О искусство! О жизнь! Маятник, качающийся налево, направо, снова налево, от сложного к простому, снова к сложному. От романтики к реализму, чтобы неизбежно вернуться к романтике. Проницательный человек способен ощущать интеллектуальные перигелии, заранее готовиться к новым головокружительным орбитам

   О искусство! О жизнь! Маятник, качающийся налево, направо, снова налево, от сложного к простому, снова к сложному. От романтики к реализму, чтобы неизбежно вернуться к романтике. Проницательный человек способен ощущать интеллектуальные перигелии, заранее готовиться к новым головокружительным орбитам

   — Рэй Брэдбери · книга
5. «

   И он сказал, что было страшно, но было красиво, а я ответила — разве не все по-настоящему красивое — пугающе? Разве тебя не пугает море, разве не страшно пролетать над облаками, разве младенцы не пугают своей абсолютной беспомощностью, разве тебя не пугает отрешенность Симонетты Веспуччи?

   И он сказал, что было страшно, но было красиво, а я ответила — разве не все по-настоящему красивое — пугающе? Разве тебя не пугает море, разве не страшно пролетать над облаками, разве младенцы не пугают своей абсолютной беспомощностью, разве тебя не пугает отрешенность Симонетты Веспуччи?

   — Малика Атей · книга
6. «

   Искусство — это проверенное временем красота и изящество. Вечная красота. Вот настоящее искусство.

   Искусство — это проверенное временем красота и изящество. Вечная красота. Вот настоящее искусство.

   — Сасори · аниме
7. «

   Фотография или портрет имманентной сути? Есть врата, сквозь которые тот лишь пройдет, кто готов. Я пришла к тебе с просьбой о временном, щедром приюте В абиссальных глубинах твоих голубых миров.

   Фотография или портрет имманентной сути? Есть врата, сквозь которые тот лишь пройдет, кто готов. Я пришла к тебе с просьбой о временном, щедром приюте В абиссальных глубинах твоих голубых миров.

   — Марина Матисс
8. «

   Вчера я видел мадам Виардо в роли глюковского Орфея. Это изумительное исполнение — в высшей степени трогательное и полное тончайших оттенков. Все от начала до конца неподражаемо прекрасно, и даже сейчас, когда я пишу эти строки, я не могу без волнения вспомнить первую сцену у гробницы Эвридики. Более изысканного изображения горя просто невозможно себе представить. В высшей степени благородное движение, которым Орфей берет с могилы брошенную лиру, когда боги, обнадежив его, приказали ему отправиться в потусторонний мир искать Эвридику. Когда же в руке Орфея очутилась наконец рука Эвридики и Орфей узнает ее не видя, это уже просто откровение. А когда в ответ на мольбы Эвридики Орфей оборачивается и убивает ее взглядом, отчаяние его над телом просто потрясающе. Ради одного этого стоит съездить в Париж, ибо такого искусства не увидишь больше нигде. Муж Виардо случайно наткнулся на меня и привел к ней за кулисы. Вышло весьма кстати: трудно было найти свидетельство более искреннего восхищения спектаклем, чем мое залитое слезами лицо.

   Вчера я видел мадам Виардо в роли глюковского Орфея. Это изумительное исполнение — в высшей степени трогательное и полное тончайших оттенков. Все от начала до конца неподражаемо прекрасно, и даже сейчас, когда я пишу эти строки, я не могу без волнения вспомнить первую сцену у гробницы Эвридики. Более изысканного изображения горя просто невозможно себе представить. В высшей степени благородное движение, которым Орфей берет с могилы брошенную лиру, когда боги, обнадежив его, приказали ему отправиться в потусторонний мир искать Эвридику. Когда же в руке Орфея очутилась наконец рука Эвридики и Орфей узнает ее не видя, это уже просто откровение. А когда в ответ на мольбы Эвридики Орфей оборачивается и убивает ее взглядом, отчаяние его над телом просто потрясающе. Ради одного этого стоит съездить в Париж, ибо такого искусства не увидишь больше нигде. Муж Виардо случайно наткнулся на меня и привел к ней за кулисы. Вышло весьма кстати: трудно было найти свидетельство более искреннего восхищения спектаклем, чем мое залитое слезами лицо.

   — Чарльз Диккенс
9. «

   Движения Ольги были плавны, небрежны; даже можно было заметить в них некоторую принужденность, ей несвойственную, но скоро она забылась; и тогда душевная буря вылилась наружу; как поэт, в минуту вдохновенного страданья бросая божественные стихи на бумагу, не чувствует, не помнит их, так и она не знала, что делала, не заботилась о приличии своих движений, и потому-то они обворожили всех зрителей; это было не искусство — но страсть.

   Движения Ольги были плавны, небрежны; даже можно было заметить в них некоторую принужденность, ей несвойственную, но скоро она забылась; и тогда душевная буря вылилась наружу; как поэт, в минуту вдохновенного страданья бросая божественные стихи на бумагу, не чувствует, не помнит их, так и она не знала, что делала, не заботилась о приличии своих движений, и потому-то они обворожили всех зрителей; это было не искусство — но страсть.

   — Михаил Юрьевич Лермонтов · книга
10. «

    S’il n’était rien de bleu que le ciel et la mer, De blond que les épis, de rose que les roses, S’il n’était de beauté qu’aux insensibles choses, Le plaisir d’admirer ne serait point amer.

    S’il n’était rien de bleu que le ciel et la mer, De blond que les épis, de rose que les roses, S’il n’était de beauté qu’aux insensibles choses, Le plaisir d’admirer ne serait point amer.

    — Сюлли-Прюдом
11. «

    Мы храним воспоминания в теле. Храним страсти и горести. Храним и радости, и мгновения запредельного творения. Чтобы добраться до них, восстановить их и пройти насквозь, нужно проникнуться телом. Когда в жизни случаются эмоциональные потрясения, травма потери возлюбленного, горе разлуки — всё это запечатлевается в теле. Ум теряет чувствительность, он мастер всё отрицать, но тело крепко держится за действительность. Обращаясь к телу, мы обращаемся к сердцу. Именно там рождается искусство.

    Мы храним воспоминания в теле. Храним страсти и горести. Храним и радости, и мгновения запредельного творения. Чтобы добраться до них, восстановить их и пройти насквозь, нужно проникнуться телом. Когда в жизни случаются эмоциональные потрясения, травма потери возлюбленного, горе разлуки — всё это запечатлевается в теле. Ум теряет чувствительность, он мастер всё отрицать, но тело крепко держится за действительность. Обращаясь к телу, мы обращаемся к сердцу. Именно там рождается искусство.

    — Джулия Кэмерон · книга
12. «

    Я заблудшая овца пред богами искусств.

    Я заблудшая овца пред богами искусств.

    — Юсукэ · игра
13. «

    Маэстро часто говорит, что жизнь отражает, копирует искусство. <…> Например, туманы приобрели для людей ценность только после того, как те увидели их на картинах художников. Мужчины научились говорить женщинам комплименты, лишь прочитав в книгах, какими словами поэты описывают прекрасных возлюбленных. Так что искусство — это нечто большее, чем развлечение для толпы бездельников.

    Маэстро часто говорит, что жизнь отражает, копирует искусство. <…> Например, туманы приобрели для людей ценность только после того, как те увидели их на картинах художников. Мужчины научились говорить женщинам комплименты, лишь прочитав в книгах, какими словами поэты описывают прекрасных возлюбленных. Так что искусство — это нечто большее, чем развлечение для толпы бездельников.

    — Алексей Пехов · книга
14. «

    Философия – это прежде всего искусство жить, а не профессия, это дисциплина скорее духовного, нежели академического характера.

    Философия – это прежде всего искусство жить, а не профессия, это дисциплина скорее духовного, нежели академического характера.

    — Андре Конт-Спонвиль
15. «

    Тот, кто запятнал природу искусства, не имеет права обвинять в этом других!

    Тот, кто запятнал природу искусства, не имеет права обвинять в этом других!

    — Юсукэ · игра
16. «

    Великое искусство не обязательно должно быть красивым, главное чтобы оно передавало настоящие эмоции.

    Великое искусство не обязательно должно быть красивым, главное чтобы оно передавало настоящие эмоции.

    — Ларри Джонсон · игра
17. «

    Клад не далёк, но, чтобы докопаться, Искусство нужно и уменье взяться.

    Клад не далёк, но, чтобы докопаться, Искусство нужно и уменье взяться.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
18. «

    Картины – это маленькая жизнь. Через них можно передать свои эмоции, выразить чувства и донести некий помысел.

    Картины – это маленькая жизнь. Через них можно передать свои эмоции, выразить чувства и донести некий помысел.

    — Юлия Боримская · книга
19. «

    Искусство никогда не причиняет боли. Волшебный мир, созданный им, вызывает страдания без реальной физической муки, печаль без трагедии, грусть без горечи. Он совершенен.

    Искусство никогда не причиняет боли. Волшебный мир, созданный им, вызывает страдания без реальной физической муки, печаль без трагедии, грусть без горечи. Он совершенен.

    — Алексей Пехов · книга
20. «

    Мое проклятие в том, что я наделен способностью чувствовать прекрасное во всех его многообразных проявлениях, но обделен способностью творить. Я люблю живопись и музыку; я люблю литературу — древнюю, и средневековую, и современную; я перепархиваю с предмета на предмет, а взлететь не в силах.

    Мое проклятие в том, что я наделен способностью чувствовать прекрасное во всех его многообразных проявлениях, но обделен способностью творить. Я люблю живопись и музыку; я люблю литературу — древнюю, и средневековую, и современную; я перепархиваю с предмета на предмет, а взлететь не в силах.

    — Джордж Элиот · книга