133 цитаты «катастрофа» на каждый день

Тема «катастрофа» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 133 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   ... в лоне великих катастроф зреет страстное желание жить.

   ... в лоне великих катастроф зреет страстное желание жить.

   — Альбер Камю · книга
2. «

   В любых катаклизмах выживает и побеждает прежде всего тот человек, который способен прописывать себе эффективную рутину и ей следовать.

   В любых катаклизмах выживает и побеждает прежде всего тот человек, который способен прописывать себе эффективную рутину и ей следовать.
3. «

   Небо плакало огнем. Из его могучих век Сыпала слеза огромная На мокушки человек. Небо плакало на всех...

   Небо плакало огнем. Из его могучих век Сыпала слеза огромная На мокушки человек. Небо плакало на всех...

   — Надежда Жаглей
4. «

   Когда у самолета отказывают моторы, это ещё не означает конец полета. Самолеты не падают с неба камнями. Они, огромные, мощные пассажирские авиалайнеры, планируют дальше, от получаса до сорока пяти минут, чтобы затем разбиться при попытке совершить посадку. Пассажиры ничего не замечают. Полет с отказавшими моторами ощущается не иначе, чем полет с моторами работающими. Он только делается тише, но совсем ненамного: громче моторов шумит ветер, бьющий о фюзеляж и крылья. Рано или поздно, бросив взгляд в иллюминатор, можно увидеть, что земля или море вдруг угрожающе приблизились. Или же все увлечены фильмом и стюардессы опустили на иллюминаторы плотные жалюзи. Не исключено, что более бесшумный полет пассажирам даже особенно приятен.

   Когда у самолета отказывают моторы, это ещё не означает конец полета. Самолеты не падают с неба камнями. Они, огромные, мощные пассажирские авиалайнеры, планируют дальше, от получаса до сорока пяти минут, чтобы затем разбиться при попытке совершить посадку. Пассажиры ничего не замечают. Полет с отказавшими моторами ощущается не иначе, чем полет с моторами работающими. Он только делается тише, но совсем ненамного: громче моторов шумит ветер, бьющий о фюзеляж и крылья. Рано или поздно, бросив взгляд в иллюминатор, можно увидеть, что земля или море вдруг угрожающе приблизились. Или же все увлечены фильмом и стюардессы опустили на иллюминаторы плотные жалюзи. Не исключено, что более бесшумный полет пассажирам даже особенно приятен.

   — Бернхард Шлинк · книга
5. «

   «Атлас» выставлял себя спасителем человечества — и в это же время разрабатывал самое разрушительное оружие уничтожения. И всё только ради денег. Вот только оружие обернулось против них: инфекция «Атласа» разнеслась по Западному полушарию катастрофиеским лесным пожаром, пожирая всё и вся на своём пути, а я был той самой спичкой в руках поджигателей. До сих пор об этом я ничего не помнил, но ты не можешь перестать быть самим собой... Даже если ты — монстр.

   «Атлас» выставлял себя спасителем человечества — и в это же время разрабатывал самое разрушительное оружие уничтожения. И всё только ради денег. Вот только оружие обернулось против них: инфекция «Атласа» разнеслась по Западному полушарию катастрофиеским лесным пожаром, пожирая всё и вся на своём пути, а я был той самой спичкой в руках поджигателей. До сих пор об этом я ничего не помнил, но ты не можешь перестать быть самим собой... Даже если ты — монстр.

   — Оз Сайпс (Oz Sipes) · игра
6. «

   Если в пробоину хлещет вода, То не до Бога тогда, Хоть никогда не бывала, поверь, Ближе Господня дверь. Но именно поэтому и только потому, Рви горло соседу своему!

   Если в пробоину хлещет вода, То не до Бога тогда, Хоть никогда не бывала, поверь, Ближе Господня дверь. Но именно поэтому и только потому, Рви горло соседу своему!

   — певица · фильм
7. «

   — Лети прямо над реактором. — Если мы пролетим над реактором, то умрем меньше, чем за неделю! Умрем! — Товарищ? — Лети над зданием! Или пристрелю! — Если пролетишь над реактором, завтра сам будешь умолять, чтобы тебя застрелили.

   — Лети прямо над реактором. — Если мы пролетим над реактором, то умрем меньше, чем за неделю! Умрем! — Товарищ? — Лети над зданием! Или пристрелю! — Если пролетишь над реактором, завтра сам будешь умолять, чтобы тебя застрелили.

   — Борис Щербина · сериал
8. «

   После фильмов о катастрофах все ждут от природы слишком многого.

   После фильмов о катастрофах все ждут от природы слишком многого.

   — Чак Паланик · книга
9. «

   Страшно видеть, что даже катастрофа не избавляет нас от наших слабостей.

   Страшно видеть, что даже катастрофа не избавляет нас от наших слабостей.

   — Люк де Клапье де Вовенарг
10. «

    Людям интересно, когда все взрывается.

    Людям интересно, когда все взрывается.

    — Полночь в Париже (Midnight in Paris) · фильм
11. «

    – Роджер, у нас проблемы. Очень нужна твоя помощь. Судя по лицу Сакаи, изначально сонному и блаженному, адреналина ему впрыснула уже первая, ключевая, фраза, а вторая стала контрольным в голову. Когда помощи просит сам капитан «мозгоедов», катастрофа приобретает вселенский размах!

    – Роджер, у нас проблемы. Очень нужна твоя помощь. Судя по лицу Сакаи, изначально сонному и блаженному, адреналина ему впрыснула уже первая, ключевая, фраза, а вторая стала контрольным в голову. Когда помощи просит сам капитан «мозгоедов», катастрофа приобретает вселенский размах!

    — Ольга Громыко · книга
12. «

    Вижу в небе белую черту - Мой «Фантом» теряет высоту. Катапульта — вот спасенье! И на стропах — натяженье, Сердце — в пятки: в штопор я иду.

    Вижу в небе белую черту - Мой «Фантом» теряет высоту. Катапульта — вот спасенье! И на стропах — натяженье, Сердце — в пятки: в штопор я иду.
13. «

    Мир, говорят, катится к катастрофе. Но единственная известная мне катастрофа – это возбужденный ум…

    Мир, говорят, катится к катастрофе. Но единственная известная мне катастрофа – это возбужденный ум…

    — Сандо Кайсен
14. «

    — Там не три рентгена, а пятнадцать тысяч. — Что означает эта цифра? — Это значит, что реактор открыт. А огонь, который мы видели собственными глазами, излучает радиацию в два раза больше бомбы в Хиросиме. Это за час. И так час за часом. Двадцать часов после взрыва — на данный момент сорок бомб. Завтра будет еще сорок восемь. И это не прекратится ни через неделю, ни через час. Он будет полыхать и распространять свой яд, пока весь континент не вымрет.

    — Там не три рентгена, а пятнадцать тысяч. — Что означает эта цифра? — Это значит, что реактор открыт. А огонь, который мы видели собственными глазами, излучает радиацию в два раза больше бомбы в Хиросиме. Это за час. И так час за часом. Двадцать часов после взрыва — на данный момент сорок бомб. Завтра будет еще сорок восемь. И это не прекратится ни через неделю, ни через час. Он будет полыхать и распространять свой яд, пока весь континент не вымрет.

    — Владимир Пикалов · сериал
15. «

    Океан была полна опасностей. Раннее я, как и остальное человечество, считала, что худшее — это айсберги или ураганы, одним словом, природные катастрофы. Но на самом деле их в большинстве случаев можно избежать. Подлинная опасность крылась в голосе, спрятанном под моей прочной кожей.

    Океан была полна опасностей. Раннее я, как и остальное человечество, считала, что худшее — это айсберги или ураганы, одним словом, природные катастрофы. Но на самом деле их в большинстве случаев можно избежать. Подлинная опасность крылась в голосе, спрятанном под моей прочной кожей.

    — Кира Касс · книга
16. «

    Любая революция, на мой взгляд, это катастрофа. Большая или маленькая... то, что случилось в 1917 году, это грандиозная была катастрофа. <...> Тут вот была озабоченность — что мы молодёжи расскажем, и юным школьникам и студентам, вот моё предложение — давайте мы им расскажем, что нечего там праздновать. Любая революция — это катастрофа, для которой не нужны никакие, честно говоря, на мой взгляд, объективные, как нас учили историки, предпосылки и так далее, нужен слабый правитель, нужно слабое правительство, нужны сильные оппозиционеры, бодрые, которые всегда найдутся, и мы революцию можем организовать всегда, потому что для любой ситуации, хоть для сегодняшней, всегда найдется огромное количество лозунгов и тезисов — «почему так дальше жить нельзя!», надо обязательно устроить революцию и всё будет здо́рово. И сейчас огромное количество молодёжи, в принципе, и не только молодёжи, верует в то, что вот если мы сейчас свергнем антинародный режим — вот тогда заживём. Это же и сейчас есть. И, если рассуждать о будущем, не дай Бог, что у нас появится слабый правитель когда-то, который всё отпустит на... «пусть расцветают сто цветов», и случится то, что случилось когда-то. Поэтому, чтобы нам не получить эту проблему лет через восемь-десять, по разным причинам, — надо проклясть революцию. Я предлагаю её проклясть!

    Любая революция, на мой взгляд, это катастрофа. Большая или маленькая... то, что случилось в 1917 году, это грандиозная была катастрофа. <...> Тут вот была озабоченность — что мы молодёжи расскажем, и юным школьникам и студентам, вот моё предложение — давайте мы им расскажем, что нечего там праздновать. Любая революция — это катастрофа, для которой не нужны никакие, честно говоря, на мой взгляд, объективные, как нас учили историки, предпосылки и так далее, нужен слабый правитель, нужно слабое правительство, нужны сильные оппозиционеры, бодрые, которые всегда найдутся, и мы революцию можем организовать всегда, потому что для любой ситуации, хоть для сегодняшней, всегда найдется огромное количество лозунгов и тезисов — «почему так дальше жить нельзя!», надо обязательно устроить революцию и всё будет здо́рово. И сейчас огромное количество молодёжи, в принципе, и не только молодёжи, верует в то, что вот если мы сейчас свергнем антинародный режим — вот тогда заживём. Это же и сейчас есть. И, если рассуждать о будущем, не дай Бог, что у нас появится слабый правитель когда-то, который всё отпустит на... «пусть расцветают сто цветов», и случится то, что случилось когда-то. Поэтому, чтобы нам не получить эту проблему лет через восемь-десять, по разным причинам, — надо проклясть революцию. Я предлагаю её проклясть!

    — Владимир Николаевич Сунгоркин
17. «

    Весь мир – это катастрофа, которая ждёт своего часа, чтобы случиться.

    Весь мир – это катастрофа, которая ждёт своего часа, чтобы случиться.

    — Чак Паланик · книга
18. «

    Случился финансовый кризис и обрушил банки, хотя на самом деле рухнули людские судьбы. Банки остались на месте: у финансового рынка нет сердца, оно не может разбиться, а у человека все сбережения обернулись горой долгов, и никто не смог объяснить, как это произошло.

    Случился финансовый кризис и обрушил банки, хотя на самом деле рухнули людские судьбы. Банки остались на месте: у финансового рынка нет сердца, оно не может разбиться, а у человека все сбережения обернулись горой долгов, и никто не смог объяснить, как это произошло.

    — Фредрик Бакман · книга
19. «

    — Вот как все происходило: он зацепил айсберг правым бортом, дно будто бы азбукой Морзе пробило — тук-тук-тук. На борту, ниже ватерлинии, носовые отсеки стало заливать водой. Вода поднимается и переливается через водоограждающие перегородки, которые, к сожалению, доходят лишь до палубы Е. Нос погружается в воду, корма вздымается кверху, сначала помалу, а потом все быстрее, пока вся задница не поднялась в воздух. А зад был немалым — 20-30 тысяч тонн. Корпус не был рассчитан на такую нагрузку. И что дальше? Он раскололся, до самого киля. Корма падает горизонтально, нос уходит под воду и затягивает корму вертикально и наконец отрывается. Корма несколько минут стоит над водой, как поплавок, набирает воду и наконец тонет в 2:20 ночи, через два часа сорок минут после столкновения. Носовая часть падает и через полмили от места катастрофы врезается в дно на скорости 20-30 узлов — бам! Круто, да? — Благодарю за подробный, глубокий, экспертный анализ, мистер Бодин. В жизни все выглядело иначе...

    — Вот как все происходило: он зацепил айсберг правым бортом, дно будто бы азбукой Морзе пробило — тук-тук-тук. На борту, ниже ватерлинии, носовые отсеки стало заливать водой. Вода поднимается и переливается через водоограждающие перегородки, которые, к сожалению, доходят лишь до палубы Е. Нос погружается в воду, корма вздымается кверху, сначала помалу, а потом все быстрее, пока вся задница не поднялась в воздух. А зад был немалым — 20-30 тысяч тонн. Корпус не был рассчитан на такую нагрузку. И что дальше? Он раскололся, до самого киля. Корма падает горизонтально, нос уходит под воду и затягивает корму вертикально и наконец отрывается. Корма несколько минут стоит над водой, как поплавок, набирает воду и наконец тонет в 2:20 ночи, через два часа сорок минут после столкновения. Носовая часть падает и через полмили от места катастрофы врезается в дно на скорости 20-30 узлов — бам! Круто, да? — Благодарю за подробный, глубокий, экспертный анализ, мистер Бодин. В жизни все выглядело иначе...

    — Льюис Бодин · фильм
20. «

    Маяк серебристым свеченьем Выхватывал сердцебиение Существ, ощущавших свободу, Им было плевать на погоду. Земля уходила под воду Согласно законам природы, Жильцы интегральной планеты Смотрели сквозь пальцы на это.

    Маяк серебристым свеченьем Выхватывал сердцебиение Существ, ощущавших свободу, Им было плевать на погоду. Земля уходила под воду Согласно законам природы, Жильцы интегральной планеты Смотрели сквозь пальцы на это.