— Я готовлю ему сегодня ужин. Что мне приготовить? — Какая разница... — Первое приготовленное блюдо говорит само за себя. Сделаешь наспех — значит тебе всё равно. А если сделаешь слишком шикарно — это значит «останься со мной, я буду готовить, убирать и прислуживать тебе как только щёлкнешь пальцем».
Почему, когда ты чистишь яйца или режешь хлеб на празднике, такое чувство, что всё замечательно, удивительно, и кажется, что даже может произойти какое-нибудь чудо? А когда то же самое делаешь в обычный день, это просто интересно?
— Пуаро, куда же вы? На завтрак будут оладьи, если мне удастся отодрать их от сковородки! — В Лондон! И, вернувшись, я, может быть, научу вас готовить омлет!
Хотя приготовление еды требует полного внимания, она в то же время вознаграждает тебя бесконечным праздником чувств. Журчание воды, скатывающейся по листьям салата. Треск ножа, вонзающегося в арбуз, и прохладный запах разваливающегося плода, обнажающего алую сердцевину. Соблазнительная податливость тающего при нагревании шоколада. Тягучесть соуса, густеющего в сотейнике, и восхитительная легкость пармезана, спадающего с терки пышными хлопьями. Время в кухне замедляет свой бег, и ты каждую минуту одерживаешь маленькую победу.
Приготовление пищи — самое большое искусство в мире. Оно важнее живописи. Картины только глаз радуют, а еда притягивает взоры и дарит наслаждение вкусом.
Кашеварила сегодня Джилл, так что на завтрак действительно была каша, на любой вкус — жидкая, густая, комковатая или пригоревшая, смотря из какой части кастрюли зачерпнуть.
Секс в некотором роде сродни кулинарии. Люди им увлекаются, периодически покупают книги с замысловатыми рецептами и интересными картинками, иногда, особо проголодавшись, устраивают в своем воображении настоящие банкеты, но в конце дня с удовольствием соглашаются на обычную яичницу с чипсами. А если к этому добавить еще половинку помидора, то ужин считается совсем уж роскошным.