111 цитат «Трогательные цитаты о любви» — что говорили умные люди

Тема «Трогательные цитаты о любви» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 111 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Те, кого любят, не могут умереть, ведь любовь — бессмертие.

   Те, кого любят, не могут умереть, ведь любовь — бессмертие.

   — Эмили Дикинсон
2. «

   Карина не знала, что такое компас и не видела его никогда. Она сверялась с сердечком, которое было ей вместо компаса и, казалось, обязательно приведёт к маме. У всех любящих людей есть такой компас.

   Карина не знала, что такое компас и не видела его никогда. Она сверялась с сердечком, которое было ей вместо компаса и, казалось, обязательно приведёт к маме. У всех любящих людей есть такой компас.

   — Виктория Габышева · книга
3. «

   I've got scars Eventhough they can't always beseen And pain gets hard, But now you're here and I don't feel.

   I've got scars Eventhough they can't always beseen And pain gets hard, But now you're here and I don't feel.
4. «

   Человек понимает, что это любовь, если больше всего на свете ему хочется быть с тем, кого он любит. И он знает, что тот, другой, чувствует тоже самое.

   Человек понимает, что это любовь, если больше всего на свете ему хочется быть с тем, кого он любит. И он знает, что тот, другой, чувствует тоже самое.

   — Николас Спаркс · книга
5. «

   Так и поплыли его дни, медленно и размеренно. И вот однажды утром он встретил её. Каштановые волосы, синие глазищи, красные туфли и большая золотая заколка. С того самого дня Уве утратил покой и сон.

   Так и поплыли его дни, медленно и размеренно. И вот однажды утром он встретил её. Каштановые волосы, синие глазищи, красные туфли и большая золотая заколка. С того самого дня Уве утратил покой и сон.

   — Фредрик Бакман · книга
6. «

   Боль поднялась выше берега, брызги ее соленой волны ударили по глазам. Но я не зажмурился. В силу ли высокого болевого порога или потому, что был прирожденным мазохистом?

   Боль поднялась выше берега, брызги ее соленой волны ударили по глазам. Но я не зажмурился. В силу ли высокого болевого порога или потому, что был прирожденным мазохистом?

   — Катерина Юн · книга
7. «

   Вот так Уве стал прибираться ночью в поездах и прибирался там два года. А не стань он ночным уборщиком, никогда бы не пришло то утро, когда, возвращаясь со смены, он увидел её. Её красные туфельки, золотую брошку и золотисто-каштановые локоны. А её смех – как забыть ощущение, будто кто-то босыми ножками пробегает по твоему сердцу. Она любила говорить: «Все пути ведут тебя к твоему предназначению». И для неё в этом определённо что-то было. А для Уве скорее кто-то.

   Вот так Уве стал прибираться ночью в поездах и прибирался там два года. А не стань он ночным уборщиком, никогда бы не пришло то утро, когда, возвращаясь со смены, он увидел её. Её красные туфельки, золотую брошку и золотисто-каштановые локоны. А её смех – как забыть ощущение, будто кто-то босыми ножками пробегает по твоему сердцу. Она любила говорить: «Все пути ведут тебя к твоему предназначению». И для неё в этом определённо что-то было. А для Уве скорее кто-то.

   — Фредрик Бакман · книга
8. «

   У Сони была назначена встреча. С кем – Уве не знал. И это была та черта, которую Соня ценила в нём превыше прочих (как признавалась сама Соня много лет спустя). Кто ещё согласился бы прождать её в машине битый час, не спрашивая ни о чём и не проявляя никаких признаков нетерпения? Не то чтобы Уве никогда не роптал – роптал так, аж небесам было тошно. Особенно если приходилось раскошеливаться за парковку. Но ни разу не спросил, где она была. И всегда ждал.

   У Сони была назначена встреча. С кем – Уве не знал. И это была та черта, которую Соня ценила в нём превыше прочих (как признавалась сама Соня много лет спустя). Кто ещё согласился бы прождать её в машине битый час, не спрашивая ни о чём и не проявляя никаких признаков нетерпения? Не то чтобы Уве никогда не роптал – роптал так, аж небесам было тошно. Особенно если приходилось раскошеливаться за парковку. Но ни разу не спросил, где она была. И всегда ждал.

   — Фредрик Бакман · книга
9. «

   Извини, мам! Я был неправ. Даже если вступлю в Yokohama Little отец не вернётся. Я еще помню как он говорил, что тебя любит. Не думаю, что могу забыть отца, но я буду смотреть в будущее с тобой.

   Извини, мам! Я был неправ. Даже если вступлю в Yokohama Little отец не вернётся. Я еще помню как он говорил, что тебя любит. Не думаю, что могу забыть отца, но я буду смотреть в будущее с тобой.

   — Горо Хонда · аниме
10. «

    Забавно, правда? Это чувство было создано для людей, но сокрушило даже богов. И оно стоит того, чтобы закрыть глаза навечно.

    Забавно, правда? Это чувство было создано для людей, но сокрушило даже богов. И оно стоит того, чтобы закрыть глаза навечно.

    — Рэйтан Вайш · игра
11. «

    Рурк: — Что вы с ней сделали? Где Дейден? Селена: — Кто это — Дейден? Дейден: — Гамильтон... Гамильтон. Это я... Твоя Дейден. Селена: — О! Прелесно! Моя машина убийца — твоя возлюбленная... Дейден: — Избавь меня... Если любил... Убей меня... Пока я не потеряла контроль...

    Рурк: — Что вы с ней сделали? Где Дейден? Селена: — Кто это — Дейден? Дейден: — Гамильтон... Гамильтон. Это я... Твоя Дейден. Селена: — О! Прелесно! Моя машина убийца — твоя возлюбленная... Дейден: — Избавь меня... Если любил... Убей меня... Пока я не потеряла контроль...

    — Рурк · игра
12. «

    Она была шаловлива, как юный Моцарт, и неумолима, как смерть.

    Она была шаловлива, как юный Моцарт, и неумолима, как смерть.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Тонуть друг в друге, так и не имея шанса соприкоснуться…

    Тонуть друг в друге, так и не имея шанса соприкоснуться…

    — Лекси де Эстер · книга
14. «

    Лучше я буду глотать свои слезы, Чем перестану тебя вспоминать.

    Лучше я буду глотать свои слезы, Чем перестану тебя вспоминать.
15. «

    Если решишь уйти на покой - Вдруг раньше, чем я — постой.

    Если решишь уйти на покой - Вдруг раньше, чем я — постой.
16. «

    В тиши ночной рождается истома, А сердце рвётся из груди к тебе. Твой каждый жест — закон и аксиома, В моей такой причудливой судьбе. Любовь во мне гремит раскатом грома, Сжигая страх в неистовой борьбе. И страсть в крови моей не угасает, А взгляд твой душу сладостно ласкает.

    В тиши ночной рождается истома, А сердце рвётся из груди к тебе. Твой каждый жест — закон и аксиома, В моей такой причудливой судьбе. Любовь во мне гремит раскатом грома, Сжигая страх в неистовой борьбе. И страсть в крови моей не угасает, А взгляд твой душу сладостно ласкает.

    — Аристарх Ромашин
17. «

    – Я люблю тебя, Лада. Принимаешь ты это или нет. – Почему сейчас? – Потому что больше не могу себе врать.

    – Я люблю тебя, Лада. Принимаешь ты это или нет. – Почему сейчас? – Потому что больше не могу себе врать.

    — Лада · игра
18. «

    Я так мечтаю о малышах! В каждого из них мы вложим всю нашу любовь и мудрость. И тогда они смогут выжить.

    Я так мечтаю о малышах! В каждого из них мы вложим всю нашу любовь и мудрость. И тогда они смогут выжить.

    — Наталия Немцова · книга
19. «

    … для Сони Уве не был ни угловатым, ни угрюмым, ни резким. В её глазах он остался тем, кто подарил ей чуть примятые розовые цветы, когда они впервые пошли в ресторан. И ещё она запомнила кургузый отцовский пиджачок, который топорщился на его широких, чуть сутулых плечах. И ту пылкость, с какой он защищал справедливость, порядочность и кропотливый труд, мир, в котором белое должно быть белым. Не ради наград и дипломов, не ради одобрительного похлопывания по спине. Не так уж много осталось на свете таких мужчин, решила Соня. И потому ухватилась за него. Ну, не писал он ей стихов, не пел серенад, не осыпал дорогими подарками. Но кто бы другой столько месяцев изо дня в день по стольку часов катался не в ту сторону, просто чтобы сидеть рядом с ней и слушать, что она говорит.

    … для Сони Уве не был ни угловатым, ни угрюмым, ни резким. В её глазах он остался тем, кто подарил ей чуть примятые розовые цветы, когда они впервые пошли в ресторан. И ещё она запомнила кургузый отцовский пиджачок, который топорщился на его широких, чуть сутулых плечах. И ту пылкость, с какой он защищал справедливость, порядочность и кропотливый труд, мир, в котором белое должно быть белым. Не ради наград и дипломов, не ради одобрительного похлопывания по спине. Не так уж много осталось на свете таких мужчин, решила Соня. И потому ухватилась за него. Ну, не писал он ей стихов, не пел серенад, не осыпал дорогими подарками. Но кто бы другой столько месяцев изо дня в день по стольку часов катался не в ту сторону, просто чтобы сидеть рядом с ней и слушать, что она говорит.

    — Фредрик Бакман · книга
20. «

    I don't wanna getlost in dark night This time I'm ready to run Wherever you are is the place I belong.

    I don't wanna getlost in dark night This time I'm ready to run Wherever you are is the place I belong.