36 цитат про «норма» — большая подборка

36 цитат про «норма»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Времена нынче не милосердные. Приходится констатировать, что в течение десятилетий понятия о норме размывались. В разряд образцов для подражания телевидение и интернет, будто сговорившись, настойчиво вносят уродов и извращенцев, сделавших себя таковыми добровольно. Зачем такое люди творят с собой, если не доказано, что из-за болезни психики? На подозрении два свойства: тщеславие и малоумие, провоцирующее эстетический ляпсус.

   Времена нынче не милосердные. Приходится констатировать, что в течение десятилетий понятия о норме размывались. В разряд образцов для подражания телевидение и интернет, будто сговорившись, настойчиво вносят уродов и извращенцев, сделавших себя таковыми добровольно. Зачем такое люди творят с собой, если не доказано, что из-за болезни психики? На подозрении два свойства: тщеславие и малоумие, провоцирующее эстетический ляпсус.

   — Сергей Карлов (Доктор Карлов)
2. «

   Неудовлетворённость мучительнее оттого, что гедонизм навязывают как норму.

   Неудовлетворённость мучительнее оттого, что гедонизм навязывают как норму.

   — Паскаль Брюкнер · книга
3. «

   Объявить себя нормальным – значит всего лишь занять место в иерархии, где всё равно кто-то будет патологизирован; пойнт в том, что самой этой иерархии не должно существовать.

   Объявить себя нормальным – значит всего лишь занять место в иерархии, где всё равно кто-то будет патологизирован; пойнт в том, что самой этой иерархии не должно существовать.

   — Виктор Вилисов · книга
4. «

   Христианская культура построена на чувстве вины. Грешить плохо, потому что потом будешь терзаться раскаянием. Чтобы избежать ощущения вины, нормальный европеец старается вести себя нравственно. Точно так же и японец стремится не нарушать этических норм, но по другой причине. В их обществе роль морального сдерживателя играет стыд. Хуже всего для японца оказаться в стыдном положении, подвергнуться осуждению или, того хуже, осмеянию общества. Поэтому японец очень боится совершить какое-нибудь непотребство. Уверяю вас: в качестве общественного цивилизатора стыд эффективнее, чем совесть.

   Христианская культура построена на чувстве вины. Грешить плохо, потому что потом будешь терзаться раскаянием. Чтобы избежать ощущения вины, нормальный европеец старается вести себя нравственно. Точно так же и японец стремится не нарушать этических норм, но по другой причине. В их обществе роль морального сдерживателя играет стыд. Хуже всего для японца оказаться в стыдном положении, подвергнуться осуждению или, того хуже, осмеянию общества. Поэтому японец очень боится совершить какое-нибудь непотребство. Уверяю вас: в качестве общественного цивилизатора стыд эффективнее, чем совесть.

   — Борис Акунин · книга
5. «

   Общество прекрасно знакомо с этой проблемой и поэтому всячески карает за аморальное или антиобщественное поведение. Отторжение обществом и, в крайних случаях, лишение свободы могли бы уже давно отбить у людей желание нарушать закон, но на практике этого не происходит, поскольку люди придерживаются морали не благодаря Природе, а из-за этических норм, являющихся для них лишь социальной прививкой, а не частью их внутренней сущности. К тому же эти нормы поведения – не более чем правила, которые считаются принятыми в определенном обществе и сильно различаются в зависимости от места или же постоянно меняются со временем.

   Общество прекрасно знакомо с этой проблемой и поэтому всячески карает за аморальное или антиобщественное поведение. Отторжение обществом и, в крайних случаях, лишение свободы могли бы уже давно отбить у людей желание нарушать закон, но на практике этого не происходит, поскольку люди придерживаются морали не благодаря Природе, а из-за этических норм, являющихся для них лишь социальной прививкой, а не частью их внутренней сущности. К тому же эти нормы поведения – не более чем правила, которые считаются принятыми в определенном обществе и сильно различаются в зависимости от места или же постоянно меняются со временем.

   — Дарио Салас Соммэр · книга
6. «

   Идея о том, что «нормальное» равно «здоровое» и «правильное», в 19 веке надёжно осела сначала в медицинской практике, а затем и в повседневности. «Каковы в среднем большинство людей, которых мы сможем измерить, – такими и должны быть люди вообще» – такой сформировался здравый смысл. При этом «средний человек» Кетле был одновременно и физиологически средним, и морально средним. А затем, если коротко, в западных обществах начал укрепляться буржуазный средний класс (la classe moyenne – буквально от l’homme moyen, среднего человека Кетле), и особый тип умеренности, усреднённости ещё больше стал считаться тем, к чему следует стремиться всем вообще.

   Идея о том, что «нормальное» равно «здоровое» и «правильное», в 19 веке надёжно осела сначала в медицинской практике, а затем и в повседневности. «Каковы в среднем большинство людей, которых мы сможем измерить, – такими и должны быть люди вообще» – такой сформировался здравый смысл. При этом «средний человек» Кетле был одновременно и физиологически средним, и морально средним. А затем, если коротко, в западных обществах начал укрепляться буржуазный средний класс (la classe moyenne – буквально от l’homme moyen, среднего человека Кетле), и особый тип умеренности, усреднённости ещё больше стал считаться тем, к чему следует стремиться всем вообще.

   — Виктор Вилисов · книга
7. «

   Когда у меня есть выбор между нормой и безумием, я выбираю безумие.

   Когда у меня есть выбор между нормой и безумием, я выбираю безумие.

   — Джулия Робертс
8. «

   Кризис, о котором все говорят, особенно сейчас — это кризис сознания. Кризис, который не может более считать старые нормы приемлемыми.

   Кризис, о котором все говорят, особенно сейчас — это кризис сознания. Кризис, который не может более считать старые нормы приемлемыми.

   — Джидду Кришнамурти · фильм
9. «

   Апология нормы – это ярчайший пример антиполитической политики. Быть нормальным – значит раствориться, не иметь внешних отличий, быть бесконфликтным в политическом смысле; быть тем, кого Ролло Мэй описывает как «the hollow men», опустошённым человеком, чьи ценности формируются из дисциплины и долга, а не вопросов и вызовов к реальности. Всё это особенно наглядно в сегодняшней России, где «нормальность», устойчиво разместившись на плечах советской конформности, превратилась в гегемонию. Россияне должны нормально жить, нормально учиться, нормально одеваться, нормально работать, нормально любить, нормально рожать, нормально думать. Самое циничное, что контроль, растворённый в обществе нормальных, требует, чтобы тела внутри этого медленного умирания были ещё и счастливыми.

   Апология нормы – это ярчайший пример антиполитической политики. Быть нормальным – значит раствориться, не иметь внешних отличий, быть бесконфликтным в политическом смысле; быть тем, кого Ролло Мэй описывает как «the hollow men», опустошённым человеком, чьи ценности формируются из дисциплины и долга, а не вопросов и вызовов к реальности. Всё это особенно наглядно в сегодняшней России, где «нормальность», устойчиво разместившись на плечах советской конформности, превратилась в гегемонию. Россияне должны нормально жить, нормально учиться, нормально одеваться, нормально работать, нормально любить, нормально рожать, нормально думать. Самое циничное, что контроль, растворённый в обществе нормальных, требует, чтобы тела внутри этого медленного умирания были ещё и счастливыми.

   — Виктор Вилисов · книга
10. «

    Ты не сумасшедший, а просто чудак. Шут гороховый. Прежде и я всякого чудака считал больным, ненормальным, а теперь я такого мнения, что нормальное состояние человека — это быть чудаком. Ты вполне нормален.

    Ты не сумасшедший, а просто чудак. Шут гороховый. Прежде и я всякого чудака считал больным, ненормальным, а теперь я такого мнения, что нормальное состояние человека — это быть чудаком. Ты вполне нормален.

    — Антон Павлович Чехов · книга
11. «

    Знаешь, психологическое здоровье сильно переоценивают.

    Знаешь, психологическое здоровье сильно переоценивают.

    — Юра · игра
12. «

    Понятие цивилизация означает принятие каких-то норм, законов. А нормы и законы — это ограничения, чего делать нельзя. Трагедия того, что называют европейской цивилизацией — то, что все нормы сломаны. Нет норм и законов. Когда нет норм и законов, и ограничений, кончается цивилизация. И поскольку Европа сегодня дошла до того, что она не могла трансформировать законы, приспособить их к сегодняшнему дню, она их просто отметает, выбрасывает. А без законов, без норм цивилизации нет. Это варварство.

    Понятие цивилизация означает принятие каких-то норм, законов. А нормы и законы — это ограничения, чего делать нельзя. Трагедия того, что называют европейской цивилизацией — то, что все нормы сломаны. Нет норм и законов. Когда нет норм и законов, и ограничений, кончается цивилизация. И поскольку Европа сегодня дошла до того, что она не могла трансформировать законы, приспособить их к сегодняшнему дню, она их просто отметает, выбрасывает. А без законов, без норм цивилизации нет. Это варварство.

    — Яков Кедми
13. «

    Интеллектуальная утончённость — это одна вещь, а вот нравственная утончённость — это уже совсем другое.

    Интеллектуальная утончённость — это одна вещь, а вот нравственная утончённость — это уже совсем другое.

    — Профессор Максимилиан Артуро (Professor Maximilian Arturo) · сериал
14. «

    Для счастья не требуется причин: человек никогда не задается вопросом, отчего он счастлив; он просто счастлив, и все тут. С несчастьем же происходит наоборот: нам всегда нужны причины, его объясняющие, словно счастье — это наше естественное состояние, нам должно его ощущать, а несчастье — это извращенное отклонение от нормы, и мы тщимся выявить его причины.

    Для счастья не требуется причин: человек никогда не задается вопросом, отчего он счастлив; он просто счастлив, и все тут. С несчастьем же происходит наоборот: нам всегда нужны причины, его объясняющие, словно счастье — это наше естественное состояние, нам должно его ощущать, а несчастье — это извращенное отклонение от нормы, и мы тщимся выявить его причины.

    — Хавьер Серкас · книга
15. «

    Мы ожидаем от себя определенного поведения в определенных ситуациях в соответствии с условностями. Некоторые ожидания невелики: если неожиданно в нашу честь устраивают вечеринку, мы приходим в восторг. Другие значительны: если умирают отец или мать, мы охвачены горем. Но может, этим ожиданиям сопутствует страх, что в критической ситуации мы нарушим общепринятые нормы: вдруг судьбоносный звонок о смерти матери не вызовет у нас никаких чувств.

    Мы ожидаем от себя определенного поведения в определенных ситуациях в соответствии с условностями. Некоторые ожидания невелики: если неожиданно в нашу честь устраивают вечеринку, мы приходим в восторг. Другие значительны: если умирают отец или мать, мы охвачены горем. Но может, этим ожиданиям сопутствует страх, что в критической ситуации мы нарушим общепринятые нормы: вдруг судьбоносный звонок о смерти матери не вызовет у нас никаких чувств.

    — Лайонел Шрайвер · книга
16. «

    Когда ты оказываешься в безнадежном положении, во всяком случае, которое расценивают как таковое люди с рациональным, трезвым умом, и ничего хорошего уже не ждешь, и вдруг все оборачивается как нельзя лучше, ты называешь это чудом. Есть везунчики, которые видят чудеса каждый день. Эта книга для тех, кто способен увидеть чудо, а также для тех, кто разуверился и думает, что чудеса — не для него; для всех, кто любит кошек, а также для тех, кто считает себя закоренелым «котоненавистником»; для тех, кто полагает, что «норма» и «идеал» суть одно и то же, и для тех, кто знает, что иногда отступив от того, что считается «нормальным», вы можете очень обогатить вашу жизнь.

    Когда ты оказываешься в безнадежном положении, во всяком случае, которое расценивают как таковое люди с рациональным, трезвым умом, и ничего хорошего уже не ждешь, и вдруг все оборачивается как нельзя лучше, ты называешь это чудом. Есть везунчики, которые видят чудеса каждый день. Эта книга для тех, кто способен увидеть чудо, а также для тех, кто разуверился и думает, что чудеса — не для него; для всех, кто любит кошек, а также для тех, кто считает себя закоренелым «котоненавистником»; для тех, кто полагает, что «норма» и «идеал» суть одно и то же, и для тех, кто знает, что иногда отступив от того, что считается «нормальным», вы можете очень обогатить вашу жизнь.

    — Гвен Купер · книга
17. «

    Я очень трепетно отношусь к каким-то главным ценностям, может, это и неправильно. Но я не думаю, что норма — это когда человек хороший. Кто сказал, что люди должны быть хорошие, честные, искренние, почему они должны радоваться и улыбаться нам? Нормально, это когда люди обманывают, лукавят, ищут себе какие-то блага. И тогда все остальное, выходящее за рамки этой нормы, когда человек сказал тебе «спасибо», не соврал, поддержал тебя, сделал что-то хорошее, хотя мог этого и не делать при условии, что ты не зависишь от него, а он — от тебя, вызывает большую радость, ликование и вообще делает мир прекрасным.

    Я очень трепетно отношусь к каким-то главным ценностям, может, это и неправильно. Но я не думаю, что норма — это когда человек хороший. Кто сказал, что люди должны быть хорошие, честные, искренние, почему они должны радоваться и улыбаться нам? Нормально, это когда люди обманывают, лукавят, ищут себе какие-то блага. И тогда все остальное, выходящее за рамки этой нормы, когда человек сказал тебе «спасибо», не соврал, поддержал тебя, сделал что-то хорошее, хотя мог этого и не делать при условии, что ты не зависишь от него, а он — от тебя, вызывает большую радость, ликование и вообще делает мир прекрасным.

    — Сергей Сергеевич Бодров
18. «

    Безумие относительно. Кто определяет норму?

    Безумие относительно. Кто определяет норму?

    — Чарльз Буковски · книга
19. «

    — И что же, большинство людей тогда ненормальные? — Все люди нормальны, так как нормы у всех разные.

    — И что же, большинство людей тогда ненормальные? — Все люди нормальны, так как нормы у всех разные.

    — Сергей Недоруб · книга
20. «

    Норма — это то, что встречается лишь изредка.

    Норма — это то, что встречается лишь изредка.

    — Уильям Сомерсет Моэм