113 лучших мыслей на тему «ностальгия»

113 цитат про «ностальгия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.

   Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.

   — Юрий Меркеев · книга
2. «

   Можно гордиться даже яйцом под майонезом с зелёным горошком. Потому что тогда, при всей отвратительности, но все-таки думали о людях, думали о калорийности...

   Можно гордиться даже яйцом под майонезом с зелёным горошком. Потому что тогда, при всей отвратительности, но все-таки думали о людях, думали о калорийности...

   — Константин Ивлев
3. «

   Мы ностальгируем по тому, что сами выбрасываем на помойку — и всё потому, что боимся развиваться. Взрослеть, меняться, сбрасывать вес, создавать себя заново. Приспосабливаться. Адаптироваться.

   Мы ностальгируем по тому, что сами выбрасываем на помойку — и всё потому, что боимся развиваться. Взрослеть, меняться, сбрасывать вес, создавать себя заново. Приспосабливаться. Адаптироваться.

   — Чак Паланик · книга
4. «

   Я шёл во тьме дождливой ночи И в старом доме, у окна, Узнал задумчивые очи Моей тоски. — В слезах, одна Она смотрела в даль сырую... Я любовался без конца, Как будто молодость былую Узнал в чертах её лица. Она взглянула. Сердце сжалось, Огонь погас — и рассвело. Сырое утро застучалось В её забытое стекло.

   Я шёл во тьме дождливой ночи И в старом доме, у окна, Узнал задумчивые очи Моей тоски. — В слезах, одна Она смотрела в даль сырую... Я любовался без конца, Как будто молодость былую Узнал в чертах её лица. Она взглянула. Сердце сжалось, Огонь погас — и рассвело. Сырое утро застучалось В её забытое стекло.

   — Александр Александрович Блок
5. «

   Любопытно посмотреть. Снова увидеть этот дом, посмотреть как он изменился, как его изменило время, как оно его разрушило. Мне интересно.

   Любопытно посмотреть. Снова увидеть этот дом, посмотреть как он изменился, как его изменило время, как оно его разрушило. Мне интересно.

   — Луи-Жан Книппер · фильм
6. «

   Ностальгия — сильная вещь. Особенно сильно она одолевает нас тогда, когда нам необычайно плохо и одиноко.

   Ностальгия — сильная вещь. Особенно сильно она одолевает нас тогда, когда нам необычайно плохо и одиноко.

   — Юлия Шилова · книга
7. «

   Утро туманное, утро седое, Нивы печальные, снегом покрытые, Нехотя вспомнишь и время былое, Вспомнишь и лица, давно позабытые.

   Утро туманное, утро седое, Нивы печальные, снегом покрытые, Нехотя вспомнишь и время былое, Вспомнишь и лица, давно позабытые.

   — Иван Сергеевич Тургенев
8. «

   Не вернуться на старенький снимок.

   Не вернуться на старенький снимок.

   — Александр Городницкий
9. «

   Мне хочется объяснить зрителям, какое тогда было время — драматическое и счастливое, весёлое и грустное, героическое и трагическое. Молодые люди, дети 14-15 лет, очень интересуются историей, подходят ко мне, благодарят, говорят: «А мне бабушка то же самое говорила, рассказывала, как тогда ели-пили, как общались, как помогали друг другу». Это правда, тогда действительно были более прозрачные отношения между людьми. Сейчас время тоже замечательное, есть свобода передвижения, общения. Мы без этого страдали десятилетия. Но сегодня всё коммерциализировано, даже отношения. Кто-то замечательно сказал, что тот, кто не ностальгирует по старому времени, — глупый человек. Но и нынешнее время нельзя не любить, ведь мы живём здесь и сейчас.

   Мне хочется объяснить зрителям, какое тогда было время — драматическое и счастливое, весёлое и грустное, героическое и трагическое. Молодые люди, дети 14-15 лет, очень интересуются историей, подходят ко мне, благодарят, говорят: «А мне бабушка то же самое говорила, рассказывала, как тогда ели-пили, как общались, как помогали друг другу». Это правда, тогда действительно были более прозрачные отношения между людьми. Сейчас время тоже замечательное, есть свобода передвижения, общения. Мы без этого страдали десятилетия. Но сегодня всё коммерциализировано, даже отношения. Кто-то замечательно сказал, что тот, кто не ностальгирует по старому времени, — глупый человек. Но и нынешнее время нельзя не любить, ведь мы живём здесь и сейчас.

   — Леонид Каневский
10. «

    Отвяжись, я тебя умоляю! Вечер страшен, гул жизни затих. Я беспомощен. Я умираю От слепых наплываний твоих.

    Отвяжись, я тебя умоляю! Вечер страшен, гул жизни затих. Я беспомощен. Я умираю От слепых наплываний твоих.

    — Владимир Набоков
11. «

    Детство — это ностальгия и западня.

    Детство — это ностальгия и западня.

    — Карсон Уэлш · фильм
12. «

    Тоска при депрессии совершенно другая. Отчаянная, чужая, враждебная, полная злости вместо грусти, напряжения вместо расслабленности, разбавленная меланхолией и рефлексией. Как будто толстую иглу втыкают прямо в мозг. Она настигает внезапно, не усиливается и не ослабевает постепенно. К ней невозможно подготовиться. Ее нельзя описать и проговорить, нельзя выплакать со слезами. Тоска при депрессии с тоской при ностальгии не имеет ничего общего, кроме названия.

    Тоска при депрессии совершенно другая. Отчаянная, чужая, враждебная, полная злости вместо грусти, напряжения вместо расслабленности, разбавленная меланхолией и рефлексией. Как будто толстую иглу втыкают прямо в мозг. Она настигает внезапно, не усиливается и не ослабевает постепенно. К ней невозможно подготовиться. Ее нельзя описать и проговорить, нельзя выплакать со слезами. Тоска при депрессии с тоской при ностальгии не имеет ничего общего, кроме названия.

    — Януш Леон Вишневский · книга
13. «

    Мне нравятся посвящения на форзацах и заметки на полях книг. Мне нравится листать страницы, которые до меня листал кто-то ещё. Мне нравится читать комментарии, которые написал кто-то, кого уже нет.

    Мне нравятся посвящения на форзацах и заметки на полях книг. Мне нравится листать страницы, которые до меня листал кто-то ещё. Мне нравится читать комментарии, которые написал кто-то, кого уже нет.

    — Хелен Ханфф · фильм
14. «

    Вспоминать о прошлом — это напрасное дело. Неважно, вспоминаешь ли ты о чем-то веселом или грустном, это все вызывает печальные чувства. Но есть ли в этом что-то хорошее? Взросление — это то, что заставляет человека радоваться, верно? От необходимости зависеть от родителей до возможности жить самостоятельно, от кругозора, который ограничен детской кроваткой и коляской, до целого мира. Делаешь то, что любишь, любишь того, кто нравится. Ты разве не считаешь, что это как раз более радостно?

    Вспоминать о прошлом — это напрасное дело. Неважно, вспоминаешь ли ты о чем-то веселом или грустном, это все вызывает печальные чувства. Но есть ли в этом что-то хорошее? Взросление — это то, что заставляет человека радоваться, верно? От необходимости зависеть от родителей до возможности жить самостоятельно, от кругозора, который ограничен детской кроваткой и коляской, до целого мира. Делаешь то, что любишь, любишь того, кто нравится. Ты разве не считаешь, что это как раз более радостно?

    — Ноно · игра
15. «

    [Японское слово] «нацукасии» означает счастливую, сладкую ностальгию, момент, когда приятное воспоминание приходит на память и наполняет ее нежностью.

    [Японское слово] «нацукасии» означает счастливую, сладкую ностальгию, момент, когда приятное воспоминание приходит на память и наполняет ее нежностью.

    — Амели Нотомб · книга
16. «

    Волна воспоминаний и свет родных небес, обласканные сердцем — моей трепетной птицей... Стать бы на миг ласточкой, летящей в родное гнездо!

    Волна воспоминаний и свет родных небес, обласканные сердцем — моей трепетной птицей... Стать бы на миг ласточкой, летящей в родное гнездо!
17. «

    ... И книга, которую он написал. У многих выскользнула из рук. Он в нескольких странах себя искал. И время сломало его, как сук.

    ... И книга, которую он написал. У многих выскользнула из рук. Он в нескольких странах себя искал. И время сломало его, как сук.

    — Леонид Чертков
18. «

    Эх, запряг бы Я сейчас кобылку И возил бы сено, Сколько мог, А потом Втыкал бы важно вилку Поросенку Жареному В бок.

    Эх, запряг бы Я сейчас кобылку И возил бы сено, Сколько мог, А потом Втыкал бы важно вилку Поросенку Жареному В бок.

    — Николай Михайлович Рубцов
19. «

    Ветер ностальгии обнял её за плечи, как старый добрый друг.

    Ветер ностальгии обнял её за плечи, как старый добрый друг.

    — Джейн Моррис · книга
20. «

    Было время, когда я знал всё небо наизусть. Каждый спутник. Каждое созвездие. Каждый сувенир, оставленный на орбите космонавтами. Каждый обломок ракеты, запущенной в 60-е. В детстве я смотрел в небо и видел будущее. Оно принадлежало мне.

    Было время, когда я знал всё небо наизусть. Каждый спутник. Каждое созвездие. Каждый сувенир, оставленный на орбите космонавтами. Каждый обломок ракеты, запущенной в 60-е. В детстве я смотрел в небо и видел будущее. Оно принадлежало мне.

    — Брайан Гилкрест · фильм