152 цитаты на тему «ностальгия» для размышлений

152 цитаты про «ностальгия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мне нравятся посвящения на форзацах и заметки на полях книг. Мне нравится листать страницы, которые до меня листал кто-то ещё. Мне нравится читать комментарии, которые написал кто-то, кого уже нет.

   Мне нравятся посвящения на форзацах и заметки на полях книг. Мне нравится листать страницы, которые до меня листал кто-то ещё. Мне нравится читать комментарии, которые написал кто-то, кого уже нет.

   — Хелен Ханфф · фильм
2. «

   Wo sind diese Tage An denen wir glaubten Wir hätten nichts zu verlieren Wir machen alte Kisten auf Holen unsere Geschichten raus Ein großer, staubiger Haufen Altpapier Wir hören Musik von früher Schauen uns verblasste Fotos an Erinnern uns, was mal gewesen war

   Wo sind diese Tage An denen wir glaubten Wir hätten nichts zu verlieren Wir machen alte Kisten auf Holen unsere Geschichten raus Ein großer, staubiger Haufen Altpapier Wir hören Musik von früher Schauen uns verblasste Fotos an Erinnern uns, was mal gewesen war
3. «

   Снова и снова Те же самые песни Наполняют нас чувством, Что время остановилось. Потому что она никогда не пройдет, Эта старая дрожь, Которая возникает каждый раз, Когда мы собираемся вместе.

   Снова и снова Те же самые песни Наполняют нас чувством, Что время остановилось. Потому что она никогда не пройдет, Эта старая дрожь, Которая возникает каждый раз, Когда мы собираемся вместе.
4. «

   Ностальгия — это результат отказа от серьезных отношений с реальностью.

   Ностальгия — это результат отказа от серьезных отношений с реальностью.

   — Иосиф Александрович Бродский
5. «

   Бродить по миру и исследовать его, превращая непознанное в познанное... Я так по этому скучал.

   Бродить по миру и исследовать его, превращая непознанное в познанное... Я так по этому скучал.

   — Альбедо · игра
6. «

   Ночь. Тишина. Капучино. Ностальгия и мужчина, которого ты любила. Когда все уже пройдено и неважно, что будет завтра. Есть только вы вдвоем. На пепле после взрыва. Но огонь еще не потух, он снова разгорается, главное не дать ему опять уничтожить все вокруг. Пусть просто греет, дает тепло и свет.

   Ночь. Тишина. Капучино. Ностальгия и мужчина, которого ты любила. Когда все уже пройдено и неважно, что будет завтра. Есть только вы вдвоем. На пепле после взрыва. Но огонь еще не потух, он снова разгорается, главное не дать ему опять уничтожить все вокруг. Пусть просто греет, дает тепло и свет.

   — Александра Макарова · книга
7. «

   Ностальгия – это значит неизбывная тоска, когда сердце горько плачет от любого пустяка. Ностальгия, как дорожка — очень трепетная нить — в то, что больше невозможно ни вернуть, ни воскресить.

   Ностальгия – это значит неизбывная тоска, когда сердце горько плачет от любого пустяка. Ностальгия, как дорожка — очень трепетная нить — в то, что больше невозможно ни вернуть, ни воскресить.

   — Эльдар Рязанов
8. «

   Ностальгия как чувство была мне совершенно незнакома. У меня никогда не было тоски, связанной с какими-то воспоминаниями.

   Ностальгия как чувство была мне совершенно незнакома. У меня никогда не было тоски, связанной с какими-то воспоминаниями.

   — Олег Рой · книга
9. «

   — Твоя война закончена. — Когда мы вместе сражались, это было как в старые времена. Но, думаю, мы оба знали, что всё закончится вот так. — Ты помнишь ту ночь? Когда ты сказал мне, что Лоис беременна? — Ты знал. Я даже не успел открыть рот. — Это хорошее воспоминание. — Из другой жизни. — Я скучаю по тем, кем мы были. — Я тоже.

   — Твоя война закончена. — Когда мы вместе сражались, это было как в старые времена. Но, думаю, мы оба знали, что всё закончится вот так. — Ты помнишь ту ночь? Когда ты сказал мне, что Лоис беременна? — Ты знал. Я даже не успел открыть рот. — Это хорошее воспоминание. — Из другой жизни. — Я скучаю по тем, кем мы были. — Я тоже.

   — Брюс Уэйн (Бэтмен) · игра
10. «

    Я скучаю по себе...той...жизнерадостной, яркой, искренней. Прошло всего пара лет, а всё вокруг так быстро поменялось, загнав меня в угол несвоевременной старости. Я слишком много пережила...

    Я скучаю по себе...той...жизнерадостной, яркой, искренней. Прошло всего пара лет, а всё вокруг так быстро поменялось, загнав меня в угол несвоевременной старости. Я слишком много пережила...
11. «

    Чем замазать тоску по месту, где нас нет? Здесь пусть не комфорт, но и не Лефортово, А ты упорно ждешь телепорт домой, чтобы торкнуло. По старой формуле, в дом родной, где нет орднунга!

    Чем замазать тоску по месту, где нас нет? Здесь пусть не комфорт, но и не Лефортово, А ты упорно ждешь телепорт домой, чтобы торкнуло. По старой формуле, в дом родной, где нет орднунга!
12. «

    Но зато, о Россия, сквозь слезы, Сквозь траву двух несмежных могил, Сквозь дрожащие пятна березы, Сквозь все то, чем я смолоду жил, Дорогими слепыми глазами, Не смотри на меня, пожалей, Не ищи в этой угольной яме, Не нащупывай жизни моей!

    Но зато, о Россия, сквозь слезы, Сквозь траву двух несмежных могил, Сквозь дрожащие пятна березы, Сквозь все то, чем я смолоду жил, Дорогими слепыми глазами, Не смотри на меня, пожалей, Не ищи в этой угольной яме, Не нащупывай жизни моей!

    — Владимир Набоков
13. «

    Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.

    Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.

    — Юрий Меркеев · книга
14. «

    Когда тебя увижу, вдруг, Вмиг под дрожащей пеленою Весь старый пышный Петербург Встает, как призрак, предо мною:

    Когда тебя увижу, вдруг, Вмиг под дрожащей пеленою Весь старый пышный Петербург Встает, как призрак, предо мною:

    — Николай Яковлевич Агнивцев
15. «

    Может, слишком старательно я по прожитым дням бегу… Старые фотографии, зачем я вас берегу?

    Может, слишком старательно я по прожитым дням бегу… Старые фотографии, зачем я вас берегу?

    — Роберт Рождественский
16. «

    Воспоминания очень важны. Такие, которые дают тебе силу жить.

    Воспоминания очень важны. Такие, которые дают тебе силу жить.
17. «

    Ностальгия может быть только по невозвратному.

    Ностальгия может быть только по невозвратному.

    — Анатолий Тосс · книга
18. «

    Что делать, если победа сердца над разумом? И всё — надоело среди туземцев быть пасынком! Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы — впереди Мир камер газовых, армий Власова, казней массовых, но

    Что делать, если победа сердца над разумом? И всё — надоело среди туземцев быть пасынком! Позади рай, но раз, увы, камикадзе мы — впереди Мир камер газовых, армий Власова, казней массовых, но
19. «

    Не вернуться на старенький снимок.

    Не вернуться на старенький снимок.

    — Александр Городницкий
20. «

    Тоска при депрессии совершенно другая. Отчаянная, чужая, враждебная, полная злости вместо грусти, напряжения вместо расслабленности, разбавленная меланхолией и рефлексией. Как будто толстую иглу втыкают прямо в мозг. Она настигает внезапно, не усиливается и не ослабевает постепенно. К ней невозможно подготовиться. Ее нельзя описать и проговорить, нельзя выплакать со слезами. Тоска при депрессии с тоской при ностальгии не имеет ничего общего, кроме названия.

    Тоска при депрессии совершенно другая. Отчаянная, чужая, враждебная, полная злости вместо грусти, напряжения вместо расслабленности, разбавленная меланхолией и рефлексией. Как будто толстую иглу втыкают прямо в мозг. Она настигает внезапно, не усиливается и не ослабевает постепенно. К ней невозможно подготовиться. Ее нельзя описать и проговорить, нельзя выплакать со слезами. Тоска при депрессии с тоской при ностальгии не имеет ничего общего, кроме названия.

    — Януш Леон Вишневский · книга