153 цитаты «ностальгия»: от классиков до современников

153 цитаты про «ностальгия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Знаете, бывает такое: ты никогда не был в каком-то месте, не жил в каком-то времени, но попадаешь куда-то, слышишь что-то, вдыхаешь какой-то запах, и тебе кажется, что у тебя ностальгия по тому самому месту, в котором ты никогда не бывал.

   Знаете, бывает такое: ты никогда не был в каком-то месте, не жил в каком-то времени, но попадаешь куда-то, слышишь что-то, вдыхаешь какой-то запах, и тебе кажется, что у тебя ностальгия по тому самому месту, в котором ты никогда не бывал.

   — Анастасия Головачева · книга
2. «

   Воспоминания очень важны. Такие, которые дают тебе силу жить.

   Воспоминания очень важны. Такие, которые дают тебе силу жить.
3. «

   Не следует ли раз навсегда отказаться от всякой тоски по родине, от всякой родины, кроме той, которая со мной, пристала как серебо морского песка к коже подошв, живет в глазах, в крови, придает глубину и даль заднему плану каждой жизненной надежды?

   Не следует ли раз навсегда отказаться от всякой тоски по родине, от всякой родины, кроме той, которая со мной, пристала как серебо морского песка к коже подошв, живет в глазах, в крови, придает глубину и даль заднему плану каждой жизненной надежды?

   — Владимир Набоков · книга
4. «

   Я пришел к черте, за которой прекращается ностальгия, за которой слезы становятся белоснежными, как алебастр.

   Я пришел к черте, за которой прекращается ностальгия, за которой слезы становятся белоснежными, как алебастр.

   — Федерико Гарсиа Лорка
5. «

   Ностальгия как чувство была мне совершенно незнакома. У меня никогда не было тоски, связанной с какими-то воспоминаниями.

   Ностальгия как чувство была мне совершенно незнакома. У меня никогда не было тоски, связанной с какими-то воспоминаниями.

   — Олег Рой · книга
6. «

   Те, кто ностальгирует по детству, на самом деле сожалеют о тех временах, когда кто-то их опекал.

   Те, кто ностальгирует по детству, на самом деле сожалеют о тех временах, когда кто-то их опекал.

   — Фредерик Бегбедер · книга
7. «

   Ностальгия – это наркотик. Искажает реальность, а это опасно для всех нас.

   Ностальгия – это наркотик. Искажает реальность, а это опасно для всех нас.

   — Шейн Уолш · сериал
8. «

   Ясность умерла давно. Я доел её вчера. Чьи же это корабли? Чьи же это поезда? Помнится окно цветов И дорога в океан. Меня вешает опять Равнодушный подъемный кран.

   Ясность умерла давно. Я доел её вчера. Чьи же это корабли? Чьи же это поезда? Помнится окно цветов И дорога в океан. Меня вешает опять Равнодушный подъемный кран.
9. «

   Мы ностальгируем по тому, что сами выбрасываем на помойку — и всё потому, что боимся развиваться. Взрослеть, меняться, сбрасывать вес, создавать себя заново. Приспосабливаться. Адаптироваться.

   Мы ностальгируем по тому, что сами выбрасываем на помойку — и всё потому, что боимся развиваться. Взрослеть, меняться, сбрасывать вес, создавать себя заново. Приспосабливаться. Адаптироваться.

   — Чак Паланик · книга
10. «

    Хорошенько полистав страницы, каждый мог найти свою болезнь. Моя называлась «тоска по Японии» — именно таково точное определение слова «ностальгия».

    Хорошенько полистав страницы, каждый мог найти свою болезнь. Моя называлась «тоска по Японии» — именно таково точное определение слова «ностальгия».

    — Амели Нотомб · книга
11. «

    На запад солнца, к югу от границы, Там жизнь моя несется на излете сбитой птицей. И мне кажется, еще вчера я с клумбы рвал цветы, Но, мама-мама, большие мальчики уже седые...

    На запад солнца, к югу от границы, Там жизнь моя несется на излете сбитой птицей. И мне кажется, еще вчера я с клумбы рвал цветы, Но, мама-мама, большие мальчики уже седые...
12. «

    Мне нравятся посвящения на форзацах и заметки на полях книг. Мне нравится листать страницы, которые до меня листал кто-то ещё. Мне нравится читать комментарии, которые написал кто-то, кого уже нет.

    Мне нравятся посвящения на форзацах и заметки на полях книг. Мне нравится листать страницы, которые до меня листал кто-то ещё. Мне нравится читать комментарии, которые написал кто-то, кого уже нет.

    — Хелен Ханфф · фильм
13. «

    Говорят, что в тридцать лет у мужика наступает кризис среднего возраста. Когда мне стукнуло тридцать лет, вообще ничего не было. Никакого кризиса. Просто полгода просидел дома. Пересматривал старые фотографии, послушал Мэрайя Кэри... Разве это кризис? Это так, ностальгия.

    Говорят, что в тридцать лет у мужика наступает кризис среднего возраста. Когда мне стукнуло тридцать лет, вообще ничего не было. Никакого кризиса. Просто полгода просидел дома. Пересматривал старые фотографии, послушал Мэрайя Кэри... Разве это кризис? Это так, ностальгия.

    — Руслан Белый
14. «

    Ненавижу ностальгию, ведь только она бьет по каждому нервному окончанию, по каждой клеточке кожи, выходит испариной и заставляет биться в истериках даже самых сильных людей.

    Ненавижу ностальгию, ведь только она бьет по каждому нервному окончанию, по каждой клеточке кожи, выходит испариной и заставляет биться в истериках даже самых сильных людей.
15. «

    Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.

    Наталья снова была повсюду. В смятой постели, в утреннем пиве, в ванной, в зеркале, в молчащей темноте ночи, в провале холостяцкого быта, в глазах моего монаха поневоле «архиерея Тихона», в музыке пианино за стенкой, в писклявых голосах разносортных певичек по радио. Повсюду присутствовала она – рыжеволосая ведьма с глазами, похожими на два эфиопских опала, в которых застыли моря. И я разговаривал с ней, когда Тихон спал. Разговаривал с ее фотографиями, с ее зрительным образом, который сопровождал меня во снах. Кажется, что она была даже в моей новой философии тихохода – в серебристой трости, в малых шагах, в ироническом отношении к собственной персоне. Она пропитала своим присутствием пространство квартиры. От нее нельзя было укрыться ни в молитвах, ни в морозных утрах, ни в горячем кофе. Да и не хотелось укрываться – с ней было лучше, чем без нее. Доходило до смешного. Я знакомился с Ириной, Викой, Александриной, но уже через месяц начинал по ночам называть их Наташами. Она смогла проникнуть даже в женщин, с которыми я спал – спал, чтобы выгнать из себя бывшую супругу. Вероятно, нужно было смириться с тем, что наша связь какая-то особенная. Начало ее положено на земле, но существует она в вечности. Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного. Весеннее обострение? Мартовский синдром? Атмосфера талого снега и обновленных запахов? Если я заболел ей снова, то болезнь эта была приятнее, чем оздоровление. И все же это болезнь, а я не из тех сентиментальных нытиков, которые поэтизируют патологии и бродят по жизни с плачущим ликом Пьеро. Приказ самому себе — сильнейшее лекарство. Хватит распускать свои мысли. Если ты не станешь хозяином самому себе, ты превратишься в раба. Нет. Рабская психология не по мне. Пусть французские мальчики умывают ей ножки. Я умываю руки.

    — Юрий Меркеев · книга
16. «

    Можно гордиться даже яйцом под майонезом с зелёным горошком. Потому что тогда, при всей отвратительности, но все-таки думали о людях, думали о калорийности...

    Можно гордиться даже яйцом под майонезом с зелёным горошком. Потому что тогда, при всей отвратительности, но все-таки думали о людях, думали о калорийности...

    — Константин Ивлев
17. «

    Я рада, что вернулась в Чертогу, но… Здесь все навевает на меня грусть. Так бывает, наверное, если ты покинул отчий дом и возвращаешься назад через много лет. Ты рад, что снова вернулся, но видишь все совсем другим. Твои родители поседели, любимые качели заржавели, пес состарился, речка за домом, где ты так часто купался в детстве, обмелела, яблоня в саду, на которой ты любил сидеть часами с книжкой в руке, засохла, краска на доме, некогда яркая, поблекла. Ты вернулся в родной дом и с грустью осознаешь, что он уже не такой, каким ты его помнишь. Дом постарел и посерел, а в твоих воспоминаниях он все еще пестреет красками.

    Я рада, что вернулась в Чертогу, но… Здесь все навевает на меня грусть. Так бывает, наверное, если ты покинул отчий дом и возвращаешься назад через много лет. Ты рад, что снова вернулся, но видишь все совсем другим. Твои родители поседели, любимые качели заржавели, пес состарился, речка за домом, где ты так часто купался в детстве, обмелела, яблоня в саду, на которой ты любил сидеть часами с книжкой в руке, засохла, краска на доме, некогда яркая, поблекла. Ты вернулся в родной дом и с грустью осознаешь, что он уже не такой, каким ты его помнишь. Дом постарел и посерел, а в твоих воспоминаниях он все еще пестреет красками.

    — Эли Фрей · книга
18. «

    Промчались годы, Старость меня посетила, Но только взгляну На этот цветок весенний, Все забываю печали.

    Промчались годы, Старость меня посетила, Но только взгляну На этот цветок весенний, Все забываю печали.

    — Сэй Сёнагон · книга
19. «

    Я всё ещё здесь, я в тебе навсегда, как чай, пролитый в любимую книгу.

    Я всё ещё здесь, я в тебе навсегда, как чай, пролитый в любимую книгу.
20. «

    Букет от «Эйлерса!»... Вы слышите мотив Двух этих слов, увы, так отзвеневших скоро?.. Букет от «Эйлерса,» — того, что супротив Многоколонного Казанского собора!..

    Букет от «Эйлерса!»... Вы слышите мотив Двух этих слов, увы, так отзвеневших скоро?.. Букет от «Эйлерса,» — того, что супротив Многоколонного Казанского собора!..

    — Николай Яковлевич Агнивцев