85 высказываний на тему «обыденность»

Тема «обыденность» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 85 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Случайная встреча, это приключение в миниатюре, всегда сохраняет заманчивость неизвестности, привлекает отклонением с наезжанной колеи обыденности.

   Случайная встреча, это приключение в миниатюре, всегда сохраняет заманчивость неизвестности, привлекает отклонением с наезжанной колеи обыденности.

   — Михаил Веллер · книга
2. «

   В сон мне — жёлтые огни, И хриплю во сне я: — Повремени, повремени,- Утро мудренее! Но и утром всё не так, Нет того веселья: Или куришь натощак, Или пьёшь с похмелья.

   В сон мне — жёлтые огни, И хриплю во сне я: — Повремени, повремени,- Утро мудренее! Но и утром всё не так, Нет того веселья: Или куришь натощак, Или пьёшь с похмелья.
3. «

   Скорее рано, чем поздно, подростки взрослеют, сваливаются на стабильную орбиту и становятся такими обыкновенными, что трудно поверить – это было: звучал тот звук, играли те краски, передвигалось в вашем пространстве это существо со своей странно-тревожной, раздражающей, инопланетно-насекомой грацией… И уже ничего нельзя вернуть…

   Скорее рано, чем поздно, подростки взрослеют, сваливаются на стабильную орбиту и становятся такими обыкновенными, что трудно поверить – это было: звучал тот звук, играли те краски, передвигалось в вашем пространстве это существо со своей странно-тревожной, раздражающей, инопланетно-насекомой грацией… И уже ничего нельзя вернуть…

   — Екатерина Вадимовна Мурашова · книга
4. «

   0001575. Люди не любят обыденность — не нравится плагиат предыдущего.

   0001575. Люди не любят обыденность — не нравится плагиат предыдущего.
5. «

   Смерть сильнее всего, но этот обыденный автоматизм сильнее смерти

   Смерть сильнее всего, но этот обыденный автоматизм сильнее смерти

   — Руслан Галеев · книга
6. «

   Попробуйте представить из любопытства, что перед вами не быт, а кино. По молодости лет я довольно часто так развлекался. Попробуйте – и вы ужаснётесь. Принято считать, что чем произведение ближе к жизни, тем оно талантливее. Бред. Страшно представить, какое количество обыденности надо промыть, чтобы получить одну крупицу искусства! Но обыденность в сыром виде… Боже, как отвратительно мы исполняем собственные роли! Станиславский наверняка бы завопил: «Не верю!» Любительские съёмки чужих застолий и свадеб – видели? Более бездарной актерской игры, чем в жизни… Нет, даже не так. «В жизни не видел более бездарной игры, чем в жизни». Да, теперь гораздо лучше. Почти Ежи Лец.

   Попробуйте представить из любопытства, что перед вами не быт, а кино. По молодости лет я довольно часто так развлекался. Попробуйте – и вы ужаснётесь. Принято считать, что чем произведение ближе к жизни, тем оно талантливее. Бред. Страшно представить, какое количество обыденности надо промыть, чтобы получить одну крупицу искусства! Но обыденность в сыром виде… Боже, как отвратительно мы исполняем собственные роли! Станиславский наверняка бы завопил: «Не верю!» Любительские съёмки чужих застолий и свадеб – видели? Более бездарной актерской игры, чем в жизни… Нет, даже не так. «В жизни не видел более бездарной игры, чем в жизни». Да, теперь гораздо лучше. Почти Ежи Лец.

   — Евгений Лукин · книга
7. «

   Новогодняя ночь кончилась, и всё встаёт на свои места...

   Новогодняя ночь кончилась, и всё встаёт на свои места...

   — Надя Шевелева · фильм
8. «

   Как ужасна участь обыденного, совершенно нормального человека: его жизнь разрешается словарем понятливых слов, обиходом чрезвычайно ясных поступков; те поступки влекут его в даль безбережную, как судёнышко, оснащённое и словами, и жестами, выразимыми – вполне; если же суденышко то невзначай налетит на подводную скалу житейской невнятности, то судёнышко, налетев на скалу, разбивается, и мгновенно тонет простодушный пловец… Господа, при малейшем житейском толчке обыденные люди лишаются разумения; нет, безумцы не ведают стольких опасностей повреждения мозга: их мозги, верно, сотканы из легчайшего эфирного вещества. Для простодушного мозга непроницаемо вовсе то, что эти мозги проницают: простодушному мозгу остается разбиться; и он – разбивается.

   Как ужасна участь обыденного, совершенно нормального человека: его жизнь разрешается словарем понятливых слов, обиходом чрезвычайно ясных поступков; те поступки влекут его в даль безбережную, как судёнышко, оснащённое и словами, и жестами, выразимыми – вполне; если же суденышко то невзначай налетит на подводную скалу житейской невнятности, то судёнышко, налетев на скалу, разбивается, и мгновенно тонет простодушный пловец… Господа, при малейшем житейском толчке обыденные люди лишаются разумения; нет, безумцы не ведают стольких опасностей повреждения мозга: их мозги, верно, сотканы из легчайшего эфирного вещества. Для простодушного мозга непроницаемо вовсе то, что эти мозги проницают: простодушному мозгу остается разбиться; и он – разбивается.

   — Андрей Белый · книга
9. «

   — Да брось! Вся суть «Все-возможно-четверга», заключается в том, чтобы разнообразить рутину, в которой мы погрязли! — Рутину? Думаю, ты хотел сказать последовательность, если мы собираемся прекратить это, то зачем тогда вообще это называть четвергом? Давайте назовём это «тяпницей», состоящей из 29 часов по 17 минут в каждом часе и отмечать её, принося в жертву козла всемогущему Богу Рутины. — Я могу сходить за козлом.

   — Да брось! Вся суть «Все-возможно-четверга», заключается в том, чтобы разнообразить рутину, в которой мы погрязли! — Рутину? Думаю, ты хотел сказать последовательность, если мы собираемся прекратить это, то зачем тогда вообще это называть четвергом? Давайте назовём это «тяпницей», состоящей из 29 часов по 17 минут в каждом часе и отмечать её, принося в жертву козла всемогущему Богу Рутины. — Я могу сходить за козлом.

   — Шелдон Купер · сериал
10. «

    0001666. Человек устает от обыденности, но все-таки хочет видеть знакомые буквы бытия. И только так мы идем вперед.

    0001666. Человек устает от обыденности, но все-таки хочет видеть знакомые буквы бытия. И только так мы идем вперед.
11. «

    Постоянный умственный труд делает нас более или менее непригодными к заботам и треволнениям действительной жизни.

    Постоянный умственный труд делает нас более или менее непригодными к заботам и треволнениям действительной жизни.

    — Артур Шопенгауэр
12. «

    На одиноком проводе, по которому шел в дом электрический ток, знаками препинания невидимой фразы чернели воробьи и дрозды.

    На одиноком проводе, по которому шел в дом электрический ток, знаками препинания невидимой фразы чернели воробьи и дрозды.

    — Джон Апдайк · книга
13. «

    Наблюдая за листочками чая, разбухавшими в кипятке, он внушал себе, что должен переходить к активным действиям. Отказаться от внеплановых дежурств. Заставить себя вести более здоровый образ жизни. Заняться спортом. Питаться по часам… Впрочем, он знал, что подобные размышления уже успели войти неотъемлемой составной частью в его бестолковое, однообразное, бесцельное существование.

    Наблюдая за листочками чая, разбухавшими в кипятке, он внушал себе, что должен переходить к активным действиям. Отказаться от внеплановых дежурств. Заставить себя вести более здоровый образ жизни. Заняться спортом. Питаться по часам… Впрочем, он знал, что подобные размышления уже успели войти неотъемлемой составной частью в его бестолковое, однообразное, бесцельное существование.

    — Жан-Кристоф Гранже · книга
14. «

    Ну тут уж совсем ничего не поделаешь. Все-таки люди должны обходиться с тем, что есть и говорить спасибо за то, что есть хотя бы это. Что до недовольных — именно они совершают открытия, что-то изобретают и всячески способствуют прогрессу цивилизации. Кто любит путешествовать — придумает автомобили и поезда. Кто хочет летать — конструирует самолеты и космические корабли. И всё это у нас появилось благодаря горстке людей с острым рациональным умом. Иначе говоря, всем что у нас есть мы обязаны этим гениям, этим вечно недовольным. А мы, обыкновенные люди, предпочитаем жить самой обычной жизнью.

    Ну тут уж совсем ничего не поделаешь. Все-таки люди должны обходиться с тем, что есть и говорить спасибо за то, что есть хотя бы это. Что до недовольных — именно они совершают открытия, что-то изобретают и всячески способствуют прогрессу цивилизации. Кто любит путешествовать — придумает автомобили и поезда. Кто хочет летать — конструирует самолеты и космические корабли. И всё это у нас появилось благодаря горстке людей с острым рациональным умом. Иначе говоря, всем что у нас есть мы обязаны этим гениям, этим вечно недовольным. А мы, обыкновенные люди, предпочитаем жить самой обычной жизнью.

    — Кён · аниме
15. «

    — Она кажется обычной. — Иногда обычность это приятная передышка.

    — Она кажется обычной. — Иногда обычность это приятная передышка.

    — Никлаус «Клаус» Майклсон · сериал
16. «

    Сколько бы я ни спала, не могла отдохнуть, потому что постоянно видела кошмарные сны. А когда после бессонной ночи встречала утро, не ждала от него никаких радостей. От моей подушки исходил запах горечи и страдания, и солнечный свет из окна не приносил спасения, а только болью резал измученные бессонницей глаза. Все тело кричало о том, что сегодня снова начнется еще один день в аду, против которого лекарства бессильны.

    Сколько бы я ни спала, не могла отдохнуть, потому что постоянно видела кошмарные сны. А когда после бессонной ночи встречала утро, не ждала от него никаких радостей. От моей подушки исходил запах горечи и страдания, и солнечный свет из окна не приносил спасения, а только болью резал измученные бессонницей глаза. Все тело кричало о том, что сегодня снова начнется еще один день в аду, против которого лекарства бессильны.

    — Банана Ёсимото · книга
17. «

    — Так безопаснее… быть как все. — Вам хочется избежать опасности? — Мне хочется, чтобы меня любили.

    — Так безопаснее… быть как все. — Вам хочется избежать опасности? — Мне хочется, чтобы меня любили.

    — Зелиг (Zelig) · фильм
18. «

    – Дожди у нас – частое дело... но ты привыкнешь. – Тут всё какое-то... унылое... – Привыкнешь. Такое уж это место, Эдвард. Ко всему привыкаешь. – Но я не хочу. – И к этому тоже. К этому тоже привыкнешь.

    – Дожди у нас – частое дело... но ты привыкнешь. – Тут всё какое-то... унылое... – Привыкнешь. Такое уж это место, Эдвард. Ко всему привыкаешь. – Но я не хочу. – И к этому тоже. К этому тоже привыкнешь.

    — Дэниел Уоллес · книга
19. «

    Ничто не должно становиться привычным: привычное превращается в обыденное и перестаёт замечаться. Этак можно вообще всё на свете проглядеть: ведь нет ничего, что рано или поздно не стало бы привычным. Лучше всего, когда мы пытаемся выяснять суть даже того, что кажется очевидным. Интересные, доложу я Вам, случаются открытия.

    Ничто не должно становиться привычным: привычное превращается в обыденное и перестаёт замечаться. Этак можно вообще всё на свете проглядеть: ведь нет ничего, что рано или поздно не стало бы привычным. Лучше всего, когда мы пытаемся выяснять суть даже того, что кажется очевидным. Интересные, доложу я Вам, случаются открытия.

    — Евгений Клюев · книга
20. «

    Что за скучная вещь эта жизнь! И как она бесполезна! Каждое утро вставать, надевать ботинки, бриться, говорить с посторонними людьми, смотреть на стрелки часов, которые постоянно возвращаются на то место, где они тысячу раз уже были. Есть. Есть куски трупов; есть умершие фрукты; даже хуже — разлагающиеся; срывать такие красивые фрукты для того, чтобы пропускать их через наш организм. Глотать мертвечину, пока сами не станем мертвецами. Создавать, а затем разрушать созданное для того, чтобы на его месте воздвигать нечто новое. Все в жизни условно и не имеет особенной ценности.

    Что за скучная вещь эта жизнь! И как она бесполезна! Каждое утро вставать, надевать ботинки, бриться, говорить с посторонними людьми, смотреть на стрелки часов, которые постоянно возвращаются на то место, где они тысячу раз уже были. Есть. Есть куски трупов; есть умершие фрукты; даже хуже — разлагающиеся; срывать такие красивые фрукты для того, чтобы пропускать их через наш организм. Глотать мертвечину, пока сами не станем мертвецами. Создавать, а затем разрушать созданное для того, чтобы на его месте воздвигать нечто новое. Все в жизни условно и не имеет особенной ценности.

    — Питигрилли · книга