«обыденность» в 84 цитаты

Тема «обыденность» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 84 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   От привычки до монотонности всего один шаг.

   От привычки до монотонности всего один шаг.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Постоянный умственный труд делает нас более или менее непригодными к заботам и треволнениям действительной жизни.

   Постоянный умственный труд делает нас более или менее непригодными к заботам и треволнениям действительной жизни.

   — Артур Шопенгауэр
3. «

   Однажды одна дама вслух задалась вопросом, почему многие писатели часто сравнивают жизнь с морем. И я ей ответила: «Может быть, потому, что, когда стоишь у моря, кажется, что горизонты твоей жизни раздвигаются. Перед тобой открываются безграничные возможности». На что я добавила: «И в первую очередь это — возможность уйти от обыденности».

   Однажды одна дама вслух задалась вопросом, почему многие писатели часто сравнивают жизнь с морем. И я ей ответила: «Может быть, потому, что, когда стоишь у моря, кажется, что горизонты твоей жизни раздвигаются. Перед тобой открываются безграничные возможности». На что я добавила: «И в первую очередь это — возможность уйти от обыденности».

   — Дуглас Кеннеди · книга
4. «

   Странно, просыпаешься и не знаешь чем закончится этот день. 80, 90, 1000 дней проходят, никаких событий, происшествий... И вдруг выходишь утром за кофе и «Привет!»...

   Странно, просыпаешься и не знаешь чем закончится этот день. 80, 90, 1000 дней проходят, никаких событий, происшествий... И вдруг выходишь утром за кофе и «Привет!»...

   — Джоанна Рид · фильм
5. «

   Предательство, которое ты видишь — тривиально. Страшнее всего, предательство, которое ты не видишь.

   Предательство, которое ты видишь — тривиально. Страшнее всего, предательство, которое ты не видишь.

   — Айзен Соуске · аниме
6. «

   Ничего — это скучно.

   Ничего — это скучно.

   — Лоретта Ли · фильм
7. «

   Что за скучная вещь эта жизнь! И как она бесполезна! Каждое утро вставать, надевать ботинки, бриться, говорить с посторонними людьми, смотреть на стрелки часов, которые постоянно возвращаются на то место, где они тысячу раз уже были. Есть. Есть куски трупов; есть умершие фрукты; даже хуже — разлагающиеся; срывать такие красивые фрукты для того, чтобы пропускать их через наш организм. Глотать мертвечину, пока сами не станем мертвецами. Создавать, а затем разрушать созданное для того, чтобы на его месте воздвигать нечто новое. Все в жизни условно и не имеет особенной ценности.

   Что за скучная вещь эта жизнь! И как она бесполезна! Каждое утро вставать, надевать ботинки, бриться, говорить с посторонними людьми, смотреть на стрелки часов, которые постоянно возвращаются на то место, где они тысячу раз уже были. Есть. Есть куски трупов; есть умершие фрукты; даже хуже — разлагающиеся; срывать такие красивые фрукты для того, чтобы пропускать их через наш организм. Глотать мертвечину, пока сами не станем мертвецами. Создавать, а затем разрушать созданное для того, чтобы на его месте воздвигать нечто новое. Все в жизни условно и не имеет особенной ценности.

   — Питигрилли · книга
8. «

   Лоре нравится думать (это один из ее самых больших секретов), что и в ней самой тоже есть искра незаурядности, толика величия, хотя она сознает, что подобные сладкие подозрения, как некие маленькие бутоны, живут чуть ли не в каждом человеке, живут и так и умирают, не раскрывшись. Толкая тележку в супермаркете или сидя под феном в парикмахерской, она спрашивает себя, а не думают ли и все другие женщины примерно то же самое: вот великая душа, познавшая скорби и радости, вот женщина, которой полагалось бы находиться совсем не здесь, добровольно занимается такими обыденными и, в сущности, такими дурацкими вещами: выбирает помидоры, сушит волосы в парикмахерской, ибо в этом ее долг и творчество. Потому что мир устоял, война закончилась, и наша задача — заводить семьи, рожать и растить детей, создавать не просто книги или картины, а новую, гармоничную вселенную, в которой детям должна быть обеспечена безопасность (если не счастье), а мужчинам, пережившим немыслимые ужасы, сражавшимся храбро и умело, — светлые гостиные, запах духов, крахмальные скатерти, салфетки.

   Лоре нравится думать (это один из ее самых больших секретов), что и в ней самой тоже есть искра незаурядности, толика величия, хотя она сознает, что подобные сладкие подозрения, как некие маленькие бутоны, живут чуть ли не в каждом человеке, живут и так и умирают, не раскрывшись. Толкая тележку в супермаркете или сидя под феном в парикмахерской, она спрашивает себя, а не думают ли и все другие женщины примерно то же самое: вот великая душа, познавшая скорби и радости, вот женщина, которой полагалось бы находиться совсем не здесь, добровольно занимается такими обыденными и, в сущности, такими дурацкими вещами: выбирает помидоры, сушит волосы в парикмахерской, ибо в этом ее долг и творчество. Потому что мир устоял, война закончилась, и наша задача — заводить семьи, рожать и растить детей, создавать не просто книги или картины, а новую, гармоничную вселенную, в которой детям должна быть обеспечена безопасность (если не счастье), а мужчинам, пережившим немыслимые ужасы, сражавшимся храбро и умело, — светлые гостиные, запах духов, крахмальные скатерти, салфетки.

   — Майкл Каннингем · книга
9. «

   Сейчас, задним числом, Анне приходили на ум возражения, которые можно было бы высказать умудренному жизнью старому наставнику. Как ни сокрушался он о том, что обыденность лишает баб крыльев, но ведь ни словом не помянул, что зачастую именно мужья те крылья и подрезают, незаметно так, по перышку выщипывают, лишая тем и свою жизнь ответной радости. И не только мужа́м нужна и важна сторонняя оценка их делам — женщинам она тоже необходима, как бы и не побольше.

   Сейчас, задним числом, Анне приходили на ум возражения, которые можно было бы высказать умудренному жизнью старому наставнику. Как ни сокрушался он о том, что обыденность лишает баб крыльев, но ведь ни словом не помянул, что зачастую именно мужья те крылья и подрезают, незаметно так, по перышку выщипывают, лишая тем и свою жизнь ответной радости. И не только мужа́м нужна и важна сторонняя оценка их делам — женщинам она тоже необходима, как бы и не побольше.

   — Евгений Красницкий · книга
10. «

    Вот ты, ты думал когда-нибудь о том, как мало ты значишь в масштабах Земли как существо? А я думала. Никогда не забуду. Я тогда ходила в шестой класс. Мы всей семьёй пошли смотреть бейсбольный матч. На стадион. Бейсболом я совсем не интересовалась, меня поразило совсем другое. Куда ни глянь — полным полно людей. Каждый размером с песчинку. Все копошатся, как черви в банке. Я подумала: «Тут сейчас собрались все японцы до единого.» И я спросила папу, сколько людей вмещает наш бейсбольный стадион. Папа сказал, что самое большое — 50 тысяч. После игры мы шли до станции метро в огромной толпе. Я тогда просто перепугалась. Такое множество людей вокруг, и это только малюсенькая часть всего населения Японии! Дома я схватила калькулятор. В школе нам говорили, что в Японии живет более ста миллионов человек, и я разделила 50 тысяч на 100 миллионов, и получила одну двухтысячную. И снова перепугалась. Я была одним человеком в огромной толпе на стадионе, а толпа, которая виделась мне огромной, оказалась всего лишь горсткой людей, по сравнению с тем, сколько их живет в стране вместе со мной. До этого я считала себя необычным, каким-то особенным человеком. У меня была замечательная семья, а мои одноклассники казались мне гораздо интереснее, чем все остальные люди на Земле вместе взятые! Я всегда думала, что мне ужасно повезло. Но после стадиона я поняла, что все совсем не так. Моя школа, которую я считала интереснейшей в мире, была всего лишь самой обычной, среднестатистической японской школой. С точки зрения обычного жителя Японии в ней не было вообще ничего особенного. Когда я это поняла, окружавший меня мир внезапно словно бы померк и потерял цвета. Вечером почистить зубы и спать. Утром встать и позавтракать. Всё вокруг начало казаться самым обычным, самым будничным. И я начала думать, что мир — очень скучное место. Но если в мире так много разных людей, среди них наверняка есть люди, живущие интересной, яркой жизнью. Иначе ведь и быть не может. Только почему я такая же как все... Я постоянно думала об этом, пока училась в младшей школе. И в один прекрасный момент меня осенило: «Если сидеть и ждать, ничего интересного так и не случится.» В средней школе я уже задумалась над тем, как можно изменить себя, решила не ждать у моря погоды и постараться начать жить. По сути, я решила стать самой собой. Но ничего у меня не вышло. Я поняла это лишь когда перешла в старшую школу. Я думала хоть что-то изменится...

    Вот ты, ты думал когда-нибудь о том, как мало ты значишь в масштабах Земли как существо? А я думала. Никогда не забуду. Я тогда ходила в шестой класс. Мы всей семьёй пошли смотреть бейсбольный матч. На стадион. Бейсболом я совсем не интересовалась, меня поразило совсем другое. Куда ни глянь — полным полно людей. Каждый размером с песчинку. Все копошатся, как черви в банке. Я подумала: «Тут сейчас собрались все японцы до единого.» И я спросила папу, сколько людей вмещает наш бейсбольный стадион. Папа сказал, что самое большое — 50 тысяч. После игры мы шли до станции метро в огромной толпе. Я тогда просто перепугалась. Такое множество людей вокруг, и это только малюсенькая часть всего населения Японии! Дома я схватила калькулятор. В школе нам говорили, что в Японии живет более ста миллионов человек, и я разделила 50 тысяч на 100 миллионов, и получила одну двухтысячную. И снова перепугалась. Я была одним человеком в огромной толпе на стадионе, а толпа, которая виделась мне огромной, оказалась всего лишь горсткой людей, по сравнению с тем, сколько их живет в стране вместе со мной. До этого я считала себя необычным, каким-то особенным человеком. У меня была замечательная семья, а мои одноклассники казались мне гораздо интереснее, чем все остальные люди на Земле вместе взятые! Я всегда думала, что мне ужасно повезло. Но после стадиона я поняла, что все совсем не так. Моя школа, которую я считала интереснейшей в мире, была всего лишь самой обычной, среднестатистической японской школой. С точки зрения обычного жителя Японии в ней не было вообще ничего особенного. Когда я это поняла, окружавший меня мир внезапно словно бы померк и потерял цвета. Вечером почистить зубы и спать. Утром встать и позавтракать. Всё вокруг начало казаться самым обычным, самым будничным. И я начала думать, что мир — очень скучное место. Но если в мире так много разных людей, среди них наверняка есть люди, живущие интересной, яркой жизнью. Иначе ведь и быть не может. Только почему я такая же как все... Я постоянно думала об этом, пока училась в младшей школе. И в один прекрасный момент меня осенило: «Если сидеть и ждать, ничего интересного так и не случится.» В средней школе я уже задумалась над тем, как можно изменить себя, решила не ждать у моря погоды и постараться начать жить. По сути, я решила стать самой собой. Но ничего у меня не вышло. Я поняла это лишь когда перешла в старшую школу. Я думала хоть что-то изменится...

    — Харухи Судзумия · аниме
11. «

    Похоже, ты мечтаешь сбежать от обычной жизни, но жизнь в Токио примерно через полгода тоже станет обычной. Если хочешь новых ощущений, то лучше податься в другую страну или же влезть во что-нибудь незаконное. Но даже это станет обыденным дня через три. Если правда хочешь сбежать — продолжай развиваться. И неважно, где твоя цель, выше или ниже тебя. Просто наслаждайся повседневной жизнью.

    Похоже, ты мечтаешь сбежать от обычной жизни, но жизнь в Токио примерно через полгода тоже станет обычной. Если хочешь новых ощущений, то лучше податься в другую страну или же влезть во что-нибудь незаконное. Но даже это станет обыденным дня через три. Если правда хочешь сбежать — продолжай развиваться. И неважно, где твоя цель, выше или ниже тебя. Просто наслаждайся повседневной жизнью.

    — Орихара Изая · аниме
12. «

    На одиноком проводе, по которому шел в дом электрический ток, знаками препинания невидимой фразы чернели воробьи и дрозды.

    На одиноком проводе, по которому шел в дом электрический ток, знаками препинания невидимой фразы чернели воробьи и дрозды.

    — Джон Апдайк · книга
13. «

    Величие всегда опирается на одно и то же — на способность выступать, говорить и действовать, как самые обычные люди.

    Величие всегда опирается на одно и то же — на способность выступать, говорить и действовать, как самые обычные люди.

    — Хафиз Ширази
14. «

    В сон мне — жёлтые огни, И хриплю во сне я: — Повремени, повремени,- Утро мудренее! Но и утром всё не так, Нет того веселья: Или куришь натощак, Или пьёшь с похмелья.

    В сон мне — жёлтые огни, И хриплю во сне я: — Повремени, повремени,- Утро мудренее! Но и утром всё не так, Нет того веселья: Или куришь натощак, Или пьёшь с похмелья.
15. «

    У полинезийцев есть выражение, которое красноречиво отражает двойственную природу бытия: стоя на ките, ловить пескарей. Большую часть жизни мы проводим, сосредоточившись на мелких, бытовых проблемах, которые наполняют наши дни, — на пескарях. Лишь изредка нам удается мельком увидеть необъятную, внушающую благоговейный трепет, превосходящую нас реальность, лежащую в основе нашего существования, — кита. Юнг отмечал, что мы всегда живем в двух мирах: повседневном мире ощущений и мире бесконечности.

    У полинезийцев есть выражение, которое красноречиво отражает двойственную природу бытия: стоя на ките, ловить пескарей. Большую часть жизни мы проводим, сосредоточившись на мелких, бытовых проблемах, которые наполняют наши дни, — на пескарях. Лишь изредка нам удается мельком увидеть необъятную, внушающую благоговейный трепет, превосходящую нас реальность, лежащую в основе нашего существования, — кита. Юнг отмечал, что мы всегда живем в двух мирах: повседневном мире ощущений и мире бесконечности.

    — Лиза Марчиано · книга
16. «

    Жизнь отстой, когда ты просто обычный человек.

    Жизнь отстой, когда ты просто обычный человек.

    — Дэймон Сальваторе · сериал
17. «

    Не сотвори себе кумира Из невеликих мелочей - Из обстановки и квартиры, Из посещения врачей, Из воскресенья и субботы, Из размышлений о судьбе. В конце концов, не в наши годы Унынье позволять себе.

    Не сотвори себе кумира Из невеликих мелочей - Из обстановки и квартиры, Из посещения врачей, Из воскресенья и субботы, Из размышлений о судьбе. В конце концов, не в наши годы Унынье позволять себе.

    — Юрий Визбор
18. «

    В мире контрастов Нет места чувствам страстным. Будь то «искренняя» радость Или любовь «прекрасная»…

    В мире контрастов Нет места чувствам страстным. Будь то «искренняя» радость Или любовь «прекрасная»…
19. «

    — Да брось! Вся суть «Все-возможно-четверга», заключается в том, чтобы разнообразить рутину, в которой мы погрязли! — Рутину? Думаю, ты хотел сказать последовательность, если мы собираемся прекратить это, то зачем тогда вообще это называть четвергом? Давайте назовём это «тяпницей», состоящей из 29 часов по 17 минут в каждом часе и отмечать её, принося в жертву козла всемогущему Богу Рутины. — Я могу сходить за козлом.

    — Да брось! Вся суть «Все-возможно-четверга», заключается в том, чтобы разнообразить рутину, в которой мы погрязли! — Рутину? Думаю, ты хотел сказать последовательность, если мы собираемся прекратить это, то зачем тогда вообще это называть четвергом? Давайте назовём это «тяпницей», состоящей из 29 часов по 17 минут в каждом часе и отмечать её, принося в жертву козла всемогущему Богу Рутины. — Я могу сходить за козлом.

    — Шелдон Купер · сериал
20. «

    Пришел Новый год – на него всегда возлагают неоправданно большие надежды, которые окупаются разве что у продавцов календарей. В действительности один день сменяет другой, только и всего.

    Пришел Новый год – на него всегда возлагают неоправданно большие надежды, которые окупаются разве что у продавцов календарей. В действительности один день сменяет другой, только и всего.

    — Фредрик Бакман · книга