122 цитаты на тему «отцы и дети» — читать онлайн

122 цитаты про «отцы и дети»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Все мы так или иначе мечтаем о том жизненном пути детей, который должен соответствовать нашим ожиданиям. Мы что-то себе придумали, сами с чем-то где-то не справились, а дети становятся заложниками чужих мечтаний и рабами нереализованных планов своих родителей.

   Все мы так или иначе мечтаем о том жизненном пути детей, который должен соответствовать нашим ожиданиям. Мы что-то себе придумали, сами с чем-то где-то не справились, а дети становятся заложниками чужих мечтаний и рабами нереализованных планов своих родителей.

   — Екатерина Сиванова
2. «

   Ненавижу тебя. И люблю. Потому что не могу иначе. Ведь ты моя мама.

   Ненавижу тебя. И люблю. Потому что не могу иначе. Ведь ты моя мама.

   — Дин Винчестер · сериал
3. «

   Мы с ним совершенно разные люди, и у нас только потому сохранились хорошие отношения, что вообще никаких отношений не было.

   Мы с ним совершенно разные люди, и у нас только потому сохранились хорошие отношения, что вообще никаких отношений не было.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Суеверное идолопоклонство, присущее буржуазной одержимости книгами, досаждает мне до чрезвычайности. Подумайте, сколько детей забросило чтение лишь потому, что какой-то ханжа выбранил их за слишком небрежно перевернутую страницу. Мир полон людей, любящих повторять, что к книгам «следует относиться с уважением». Но говорил ли нам кто-нибудь, что с уважением следует относиться к словам.

   Суеверное идолопоклонство, присущее буржуазной одержимости книгами, досаждает мне до чрезвычайности. Подумайте, сколько детей забросило чтение лишь потому, что какой-то ханжа выбранил их за слишком небрежно перевернутую страницу. Мир полон людей, любящих повторять, что к книгам «следует относиться с уважением». Но говорил ли нам кто-нибудь, что с уважением следует относиться к словам.

   — Стивен Фрай · книга
5. «

   Мне снова шесть лет, родители передают через меня сообщения друг другу.

   Мне снова шесть лет, родители передают через меня сообщения друг другу.

   — Джек (рассказчик) · фильм
6. «

   Для нынешних детей нет труднее задачи, чем научиться хорошим манерам, не видя вокруг и следа хороших манер.

   Для нынешних детей нет труднее задачи, чем научиться хорошим манерам, не видя вокруг и следа хороших манер.

   — Фред Астер
7. «

   Когда я думаю о своих детях, скажем... — он вздохнул. — Я думал, что их будет интересовать то, что интересовало меня; но их ничто не интересует — им нравится только одно: вести себя подобно обезьянам, и к тому же не слишком человекообразным. В возрасте моего старшего сына я просиживал целые ночи над латинскими текстами. А он просиживает — вернее, простаивает, прогуливает, проплясывает — целые ночи за танцами и выпивкой.

   Когда я думаю о своих детях, скажем... — он вздохнул. — Я думал, что их будет интересовать то, что интересовало меня; но их ничто не интересует — им нравится только одно: вести себя подобно обезьянам, и к тому же не слишком человекообразным. В возрасте моего старшего сына я просиживал целые ночи над латинскими текстами. А он просиживает — вернее, простаивает, прогуливает, проплясывает — целые ночи за танцами и выпивкой.

   — Олдос Хаксли · книга
8. «

   Такая уж судьба у отцов — разочаровывать детей.

   Такая уж судьба у отцов — разочаровывать детей.

   — Фредерик Бегбедер · книга
9. «

   — У меня есть небольшой сюрприз для тебя, сынок. — Нет… Нет, нет, нет! Пап! Ты, наверное, шутишь! — Ага, шучу. Ты думал, я куплю тебе «Порш»?

   — У меня есть небольшой сюрприз для тебя, сынок. — Нет… Нет, нет, нет! Пап! Ты, наверное, шутишь! — Ага, шучу. Ты думал, я куплю тебе «Порш»?

   — Рон Уитвики · фильм
10. «

    Я хочу взять родное дитя за руку, перевести через пропасть. Чтоб не упала, не разбилась. Иначе — зачем я? Зачем мне опыт, знание жизни, если не могу его никому передать?

    Я хочу взять родное дитя за руку, перевести через пропасть. Чтоб не упала, не разбилась. Иначе — зачем я? Зачем мне опыт, знание жизни, если не могу его никому передать?

    — Мария Глушко · книга
11. «

    — Пап, помнишь мою татуировку? Она не настоящая. — Не настоящая? — Да. — Но я подумала, раз ты с ней смирился, теперь можно сделать настоящую! — Да. — Правда? — Конечно. — Серьёзно? — Когда ад замёрзнет.

    — Пап, помнишь мою татуировку? Она не настоящая. — Не настоящая? — Да. — Но я подумала, раз ты с ней смирился, теперь можно сделать настоящую! — Да. — Правда? — Конечно. — Серьёзно? — Когда ад замёрзнет.

    — Зоуи Картер · сериал
12. «

    Едва ли можно считать отцом того, кто раз в месяц присылает деньги...

    Едва ли можно считать отцом того, кто раз в месяц присылает деньги...

    — Лэндон Картер · фильм
13. «

    Не важно, есть ли кровные узы, гораздо важнее узы любви. Только они истинны.

    Не важно, есть ли кровные узы, гораздо важнее узы любви. Только они истинны.

    — Олег Рой · книга
14. «

    – А как дети спрашивают? – Вот как ты. Они задают один вопрос за другим и доходят до такой точки, когда взрослые уже не знают, что отвечать, и тогда теряются или сердятся. – Почему они сердятся? – Они вдруг замечают, что в них есть какая-то ужасная лживость, и не хотят слышать напоминаний об этом.

    – А как дети спрашивают? – Вот как ты. Они задают один вопрос за другим и доходят до такой точки, когда взрослые уже не знают, что отвечать, и тогда теряются или сердятся. – Почему они сердятся? – Они вдруг замечают, что в них есть какая-то ужасная лживость, и не хотят слышать напоминаний об этом.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Быть родителем нелегко. Сколько ни старайся, твои дети всё равно со временем поймут, что этот мир — одна большая куча дерьма, что он развращён, жесток. А ты просто хочешь уберечь их от него. Хочешь, чтобы они думали, что мир безопасен и справедлив. Что плохие будут наказаны, а хорошие получат награду. Потому что, если они поверят в это, поверишь и ты сам.

    Быть родителем нелегко. Сколько ни старайся, твои дети всё равно со временем поймут, что этот мир — одна большая куча дерьма, что он развращён, жесток. А ты просто хочешь уберечь их от него. Хочешь, чтобы они думали, что мир безопасен и справедлив. Что плохие будут наказаны, а хорошие получат награду. Потому что, если они поверят в это, поверишь и ты сам.

    — Джексон Герво · сериал
16. «

    ... Мы едем на троллейбусе № 23. Он останавливается у Столешникова переулка, у магазина «Меха». За окном — распятая шкура волка, черно-бурые лисы, свернувшиеся клубочком, шапки из зайцев, каракуль. Был вечер, и в витрине уже зажгли освещение. «Магазин убитых», — сказала моя дочь. Она не могла простить человечеству ни ружей, ни бомб, ни самой смерти как системы. Потом, когда обе мои бывшие жены разлучили меня с дочерью — одна из высоких и благородных соображений («этот подлец никогда не увидит моей дочери!»), а вторая из-за нестерпимой, болезненной ревности, — я часто приезжал к её детскому саду и, стоя в тени дерева, издали видел, как в смешном строю красных, голубых, розовых шапочек плывёт и её цыплячья шапочка, для защиты от ветра изнутри подбитая шелком. Я чувствовал, что моя дочь скучает без меня. Я это не просто знал, а чувствовал. Нас не разлучали ни километры, ни океаны, ни снега. Нас разлучали страсти, ужасающая жестокость характеров, желание сделать маленького человека, рожденного для добра, орудием злобной мести. Никогда, до самой смерти я не смогу простить этого ни себе, ни обеим этим женщинам, моим бывшим женам, которых я любил и которые клялись мне в вечной любви. <...> «Мне пора на витрину, — думал я, — туда, где распят серый волк над свёрнутой в калачик черно-бурой лисой. В магазин убитых». Так я думал о себе, и это была правда. Я был убит. То, что осталось от меня, было уже другим человеком.

    ... Мы едем на троллейбусе № 23. Он останавливается у Столешникова переулка, у магазина «Меха». За окном — распятая шкура волка, черно-бурые лисы, свернувшиеся клубочком, шапки из зайцев, каракуль. Был вечер, и в витрине уже зажгли освещение. «Магазин убитых», — сказала моя дочь. Она не могла простить человечеству ни ружей, ни бомб, ни самой смерти как системы. Потом, когда обе мои бывшие жены разлучили меня с дочерью — одна из высоких и благородных соображений («этот подлец никогда не увидит моей дочери!»), а вторая из-за нестерпимой, болезненной ревности, — я часто приезжал к её детскому саду и, стоя в тени дерева, издали видел, как в смешном строю красных, голубых, розовых шапочек плывёт и её цыплячья шапочка, для защиты от ветра изнутри подбитая шелком. Я чувствовал, что моя дочь скучает без меня. Я это не просто знал, а чувствовал. Нас не разлучали ни километры, ни океаны, ни снега. Нас разлучали страсти, ужасающая жестокость характеров, желание сделать маленького человека, рожденного для добра, орудием злобной мести. Никогда, до самой смерти я не смогу простить этого ни себе, ни обеим этим женщинам, моим бывшим женам, которых я любил и которые клялись мне в вечной любви. <...> «Мне пора на витрину, — думал я, — туда, где распят серый волк над свёрнутой в калачик черно-бурой лисой. В магазин убитых». Так я думал о себе, и это была правда. Я был убит. То, что осталось от меня, было уже другим человеком.

    — Юрий Визбор · книга
17. «

    — Чё ты там смастерил? — Гроб. — Кого? Гроб? Да ты что, мать заругает... Да у тебя целое кладби́ще!

    — Чё ты там смастерил? — Гроб. — Кого? Гроб? Да ты что, мать заругает... Да у тебя целое кладби́ще!

    — Сергей Михайлович (Михалыч) · фильм
18. «

    Где те времена, когда я готов был молиться на отца? Сейчас я готов был вскрыть себе вены и истечь кровью. Поганой кровью, унаследованной от него.

    Где те времена, когда я готов был молиться на отца? Сейчас я готов был вскрыть себе вены и истечь кровью. Поганой кровью, унаследованной от него.

    — Халед Хоссейни · книга
19. «

    Родителю взрослеющего чада предстоит очень трудная задача. Ему нужно пройти буквально по лезвию бритвы. Где с одной стороны — пропасть безучастности и равнодушия к жизни своего ребенка, с другой — столь же глубокая и гибельная пропасть гиперопеки, стремления сделать из сына или дочки собственную копию, полное игнорирование их мнений и желаний.

    Родителю взрослеющего чада предстоит очень трудная задача. Ему нужно пройти буквально по лезвию бритвы. Где с одной стороны — пропасть безучастности и равнодушия к жизни своего ребенка, с другой — столь же глубокая и гибельная пропасть гиперопеки, стремления сделать из сына или дочки собственную копию, полное игнорирование их мнений и желаний.

    — Александр Ткаченко · книга
20. «

    Ребенок – не цемент, на котором должен держаться брак, а хрупкое существо, для гармоничного развития которого нужна любовь родителей, а не просто присутствие людей обоих полов.

    Ребенок – не цемент, на котором должен держаться брак, а хрупкое существо, для гармоничного развития которого нужна любовь родителей, а не просто присутствие людей обоих полов.

    — Олег Рой · книга