283 фразы на тему «отцы и дети» для дневника

283 цитаты про «отцы и дети»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Марк: Мы с отцом... мы не... В общем, у него появились проблемы, а я помог их решить, потому что... ну... А сейчас у нас снова всё по-старому, просто я думал, что всё будет по-другому. Так... странно. Мы много лет не проводили вместе столько времени. Берни: Не странно. Это жизнь. Терять время — худшее, что мы можем сделать. Похоже, вы потеряли много времени. Отпустите. Вам будет лучше без этой боли.

   Марк: Мы с отцом... мы не... В общем, у него появились проблемы, а я помог их решить, потому что... ну... А сейчас у нас снова всё по-старому, просто я думал, что всё будет по-другому. Так... странно. Мы много лет не проводили вместе столько времени. Берни: Не странно. Это жизнь. Терять время — худшее, что мы можем сделать. Похоже, вы потеряли много времени. Отпустите. Вам будет лучше без этой боли.

   — Марк Каллен (Mark Callan) · сериал
2. «

   Это тот случай, когда яблоку не удалось упасть далеко от яблони.

   Это тот случай, когда яблоку не удалось упасть далеко от яблони.

   — Михаил Дмитриевич · фильм
3. «

   Такая уж судьба у отцов — разочаровывать детей.

   Такая уж судьба у отцов — разочаровывать детей.

   — Фредерик Бегбедер · книга
4. «

   Нельзя терять матерей. Никому нельзя.

   Нельзя терять матерей. Никому нельзя.

   — Белоснежка / Мэри Маргарет Бланшар · сериал
5. «

   ... За всем этим стоит почти целая жизнь, которая научила слышать, понимать и не замечать мелочи в обмен на главное: быть дочерью лучшего папы на свете.

   ... За всем этим стоит почти целая жизнь, которая научила слышать, понимать и не замечать мелочи в обмен на главное: быть дочерью лучшего папы на свете.

   — Екатерина Сиванова · книга
6. «

   Наши дети — как наши деньги: какими бы ни были большими, всегда кажутся маленькими.

   Наши дети — как наши деньги: какими бы ни были большими, всегда кажутся маленькими.

   — Константин Мелихан
7. «

   Разлад отцов с детьми — залог тех постоянных изменений, в которых что-то ищет Бог, играя сменой поколений.

   Разлад отцов с детьми — залог тех постоянных изменений, в которых что-то ищет Бог, играя сменой поколений.

   — Игорь Губерман
8. «

   — Пап, помнишь мою татуировку? Она не настоящая. — Не настоящая? — Да. — Но я подумала, раз ты с ней смирился, теперь можно сделать настоящую! — Да. — Правда? — Конечно. — Серьёзно? — Когда ад замёрзнет.

   — Пап, помнишь мою татуировку? Она не настоящая. — Не настоящая? — Да. — Но я подумала, раз ты с ней смирился, теперь можно сделать настоящую! — Да. — Правда? — Конечно. — Серьёзно? — Когда ад замёрзнет.

   — Зоуи Картер · сериал
9. «

   Его отец и мать – очень образованные люди. Они прекрасно разбираются в психологии, но несмотря на свои познания потеряли своего ребенка. Какая польза от этого образования?

   Его отец и мать – очень образованные люди. Они прекрасно разбираются в психологии, но несмотря на свои познания потеряли своего ребенка. Какая польза от этого образования?

   — Старец Порфирий Кавсокаливит
10. «

    Родители считают, что живут ради детей. Но при этом считают нас продолжением самих себя. И стараются привить нам свои привычки и взгляды на жизнь. Им больно от того, что мы оказываемся не такими, какими они хотят нас видеть.

    Родители считают, что живут ради детей. Но при этом считают нас продолжением самих себя. И стараются привить нам свои привычки и взгляды на жизнь. Им больно от того, что мы оказываемся не такими, какими они хотят нас видеть.
11. «

    — Печальную славу оставит о себе наш век. Неужели честь умерла вместе с нашими отцами? — Мой отец ещё не умер.

    — Печальную славу оставит о себе наш век. Неужели честь умерла вместе с нашими отцами? — Мой отец ещё не умер.

    — Джордж Мартин · книга
12. «

    – А как дети спрашивают? – Вот как ты. Они задают один вопрос за другим и доходят до такой точки, когда взрослые уже не знают, что отвечать, и тогда теряются или сердятся. – Почему они сердятся? – Они вдруг замечают, что в них есть какая-то ужасная лживость, и не хотят слышать напоминаний об этом.

    – А как дети спрашивают? – Вот как ты. Они задают один вопрос за другим и доходят до такой точки, когда взрослые уже не знают, что отвечать, и тогда теряются или сердятся. – Почему они сердятся? – Они вдруг замечают, что в них есть какая-то ужасная лживость, и не хотят слышать напоминаний об этом.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Я счастливый отец! Вчера мой сын накурился, сегодня напился и избил преподавателя! Иди сюда, сынок, я тебя обниму!

    Я счастливый отец! Вчера мой сын накурился, сегодня напился и избил преподавателя! Иди сюда, сынок, я тебя обниму!

    — Сильвестр Андреевич Сергеев · сериал
14. «

    — И в чём же твой дар, спасительница? — Я просто мать. И в данной ситуации, ваш лидер. Помогите мне вернуть сына или не путайтесь под ногами.

    — И в чём же твой дар, спасительница? — Я просто мать. И в данной ситуации, ваш лидер. Помогите мне вернуть сына или не путайтесь под ногами.

    — Злая Королева / Реджина Миллс · сериал
15. «

    Оставь, отец, прошу, свои нравоученья!

    Оставь, отец, прошу, свои нравоученья!

    — Жан-Батист Мольер · книга
16. «

    Я делал все возможное, чтобы моих пятерых детей не душило уважение ко мне; и это мне, я бы сказал, удалось; но что бы вы ни делали и как бы они вас ни любили, они всегда будут смотреть на вас слегка как на чужого: вы пришли из краев, где они не родились, а вы не узнаете тех стран, куда они идут; так как же вам вполне понять друг друга? Вы друг друга стесняете, и вас это сердит. И потом страшно сказать: человек, которого больше всего любят, должен меньше всего подвергать испытанию любовь своих близких: это значило бы искушать бога. Нельзя слишком многого требовать от нашей человеческой природы. Хорошие дети хороши; мне жаловаться не на что. И они еще лучше, если не приходится к ним обращаться. Я бы мог многое рассказать на этот счет, если бы хотел. Словом, у меня есть гордость. Я не люблю отнимать пирог у тех, кому я его дал. Я словно говорю им: «Платите!»

    Я делал все возможное, чтобы моих пятерых детей не душило уважение ко мне; и это мне, я бы сказал, удалось; но что бы вы ни делали и как бы они вас ни любили, они всегда будут смотреть на вас слегка как на чужого: вы пришли из краев, где они не родились, а вы не узнаете тех стран, куда они идут; так как же вам вполне понять друг друга? Вы друг друга стесняете, и вас это сердит. И потом страшно сказать: человек, которого больше всего любят, должен меньше всего подвергать испытанию любовь своих близких: это значило бы искушать бога. Нельзя слишком многого требовать от нашей человеческой природы. Хорошие дети хороши; мне жаловаться не на что. И они еще лучше, если не приходится к ним обращаться. Я бы мог многое рассказать на этот счет, если бы хотел. Словом, у меня есть гордость. Я не люблю отнимать пирог у тех, кому я его дал. Я словно говорю им: «Платите!»

    — Ромен Роллан · книга
17. «

    А мать Нерона была плохая женщина, потому воспитала плохого сына! Чёрт бы его побрал!

    А мать Нерона была плохая женщина, потому воспитала плохого сына! Чёрт бы его побрал!

    — Степан Семёнович Леднёв · сериал
18. «

    Мы, родители, практически связаны по рукам… Мы можем лишь помогать нашим детям и быть рядом, когда мы им нужны. Рано или поздно придётся считаться с тем, что дети взрослеют. И, учитывая то, чему мы их научили… Остаётся лишь надеяться, что они будут принимать верные решения.

    Мы, родители, практически связаны по рукам… Мы можем лишь помогать нашим детям и быть рядом, когда мы им нужны. Рано или поздно придётся считаться с тем, что дети взрослеют. И, учитывая то, чему мы их научили… Остаётся лишь надеяться, что они будут принимать верные решения.

    — Джорджи · игра
19. «

    ... Мы едем на троллейбусе № 23. Он останавливается у Столешникова переулка, у магазина «Меха». За окном — распятая шкура волка, черно-бурые лисы, свернувшиеся клубочком, шапки из зайцев, каракуль. Был вечер, и в витрине уже зажгли освещение. «Магазин убитых», — сказала моя дочь. Она не могла простить человечеству ни ружей, ни бомб, ни самой смерти как системы. Потом, когда обе мои бывшие жены разлучили меня с дочерью — одна из высоких и благородных соображений («этот подлец никогда не увидит моей дочери!»), а вторая из-за нестерпимой, болезненной ревности, — я часто приезжал к её детскому саду и, стоя в тени дерева, издали видел, как в смешном строю красных, голубых, розовых шапочек плывёт и её цыплячья шапочка, для защиты от ветра изнутри подбитая шелком. Я чувствовал, что моя дочь скучает без меня. Я это не просто знал, а чувствовал. Нас не разлучали ни километры, ни океаны, ни снега. Нас разлучали страсти, ужасающая жестокость характеров, желание сделать маленького человека, рожденного для добра, орудием злобной мести. Никогда, до самой смерти я не смогу простить этого ни себе, ни обеим этим женщинам, моим бывшим женам, которых я любил и которые клялись мне в вечной любви. <...> «Мне пора на витрину, — думал я, — туда, где распят серый волк над свёрнутой в калачик черно-бурой лисой. В магазин убитых». Так я думал о себе, и это была правда. Я был убит. То, что осталось от меня, было уже другим человеком.

    ... Мы едем на троллейбусе № 23. Он останавливается у Столешникова переулка, у магазина «Меха». За окном — распятая шкура волка, черно-бурые лисы, свернувшиеся клубочком, шапки из зайцев, каракуль. Был вечер, и в витрине уже зажгли освещение. «Магазин убитых», — сказала моя дочь. Она не могла простить человечеству ни ружей, ни бомб, ни самой смерти как системы. Потом, когда обе мои бывшие жены разлучили меня с дочерью — одна из высоких и благородных соображений («этот подлец никогда не увидит моей дочери!»), а вторая из-за нестерпимой, болезненной ревности, — я часто приезжал к её детскому саду и, стоя в тени дерева, издали видел, как в смешном строю красных, голубых, розовых шапочек плывёт и её цыплячья шапочка, для защиты от ветра изнутри подбитая шелком. Я чувствовал, что моя дочь скучает без меня. Я это не просто знал, а чувствовал. Нас не разлучали ни километры, ни океаны, ни снега. Нас разлучали страсти, ужасающая жестокость характеров, желание сделать маленького человека, рожденного для добра, орудием злобной мести. Никогда, до самой смерти я не смогу простить этого ни себе, ни обеим этим женщинам, моим бывшим женам, которых я любил и которые клялись мне в вечной любви. <...> «Мне пора на витрину, — думал я, — туда, где распят серый волк над свёрнутой в калачик черно-бурой лисой. В магазин убитых». Так я думал о себе, и это была правда. Я был убит. То, что осталось от меня, было уже другим человеком.

    — Юрий Визбор · книга
20. «

    — Ты его хорошо знаешь? — Он мой отец. — Ладно, вы с ним каждый день разговаривали?... Раз в неделю?... В месяц?.. — С ним непросто говорить. — Значит, вы не общаетесь. — Мы англичане. — А, ну да. Я понимаю, родня может быть занозой в заднице. Мои меня с ума сводят, но я не говорила с ними вот уже пару дней и меня это убивает.

    — Ты его хорошо знаешь? — Он мой отец. — Ладно, вы с ним каждый день разговаривали?... Раз в неделю?... В месяц?.. — С ним непросто говорить. — Значит, вы не общаетесь. — Мы англичане. — А, ну да. Я понимаю, родня может быть занозой в заднице. Мои меня с ума сводят, но я не говорила с ними вот уже пару дней и меня это убивает.

    — Нина Моралес · сериал