52 цитаты «палачи»: от классиков до современников

Тема «палачи» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 52 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   А майор спросил: почему он хотел его видеть и чем он обязан такому любопытству. А Шурик сказал: я никогда не видел живого палача. Майор спросил: похож ли он? А Шурик сказал: кто знает, каким должен быть палач? Разве кто-нибудь это знает?

   А майор спросил: почему он хотел его видеть и чем он обязан такому любопытству. А Шурик сказал: я никогда не видел живого палача. Майор спросил: похож ли он? А Шурик сказал: кто знает, каким должен быть палач? Разве кто-нибудь это знает?

   — Голос за кадром · фильм
2. «

   Вы запятнали себя злодейскими деяниями против двух королевств. Вы убийца, насильник, грабитель. Ваши сообщники изобличили вас, хотя вина ваша не требует доказательств. Мы не на суде, господин Флетчер, мы на войне. И к вашему глубокому сожалению, я здесь и судья и палач в одном лице.

   Вы запятнали себя злодейскими деяниями против двух королевств. Вы убийца, насильник, грабитель. Ваши сообщники изобличили вас, хотя вина ваша не требует доказательств. Мы не на суде, господин Флетчер, мы на войне. И к вашему глубокому сожалению, я здесь и судья и палач в одном лице.

   — Ипполито Альбрицци (Александр Дюбуа) · фильм
3. «

   Свойства палача в зародыше находятся почти в каждом современном человеке. Но не равно развиваются звериные свойства человека. Если же в ком-нибудь они пересиливают в своем развитии все другие его свойства, то такой человек, конечно, становится ужасным и безобразным. Палачи бывают двух родов: одни бывают добровольные, другие – подневольные, обязанные. Добровольный палач, конечно, во всех отношениях ниже подневольного, которым, однако, так гнушается народ, гнушается до ужаса, до гадливости, до безотчетного, чуть не мистического страха.

   Свойства палача в зародыше находятся почти в каждом современном человеке. Но не равно развиваются звериные свойства человека. Если же в ком-нибудь они пересиливают в своем развитии все другие его свойства, то такой человек, конечно, становится ужасным и безобразным. Палачи бывают двух родов: одни бывают добровольные, другие – подневольные, обязанные. Добровольный палач, конечно, во всех отношениях ниже подневольного, которым, однако, так гнушается народ, гнушается до ужаса, до гадливости, до безотчетного, чуть не мистического страха.

   — Владимир Владимирович Личутин · книга
4. «

   Фасон платья палача диктует эпоха, а темперамент — все-таки профессия.

   Фасон платья палача диктует эпоха, а темперамент — все-таки профессия.

   — Авессалом Подводный · книга
5. «

   Самый искушенный палач вначале приласкает, а потом убьет.

   Самый искушенный палач вначале приласкает, а потом убьет.
6. «

   Вот почему, оказывается, вы вообразили себя королевой: потому что вас назначили палачом.

   Вот почему, оказывается, вы вообразили себя королевой: потому что вас назначили палачом.

   — Клайв Стейплз Льюис · книга
7. «

   «Выше голову!» можно услышать и из уст палача.

   «Выше голову!» можно услышать и из уст палача.

   — Яна Джангирова
8. «

   Жертва мечтает когда-нибудь стать палачом.

   Жертва мечтает когда-нибудь стать палачом.
9. «

   Палач всегда включает логику, чтобы объяснить свои действия, поэтому он может забыть о том, что не хочется вспоминать. Но жертва забыть не способна. Для нее все, что произошло, мелькает перед глазами постоянно. И память эта передается от родителей к детям. Ты еще не заметила? Вся наша реальность состоит из бесконечной борьбы между тем, что действительно было, и тем, что не хочется вспоминать.

   Палач всегда включает логику, чтобы объяснить свои действия, поэтому он может забыть о том, что не хочется вспоминать. Но жертва забыть не способна. Для нее все, что произошло, мелькает перед глазами постоянно. И память эта передается от родителей к детям. Ты еще не заметила? Вся наша реальность состоит из бесконечной борьбы между тем, что действительно было, и тем, что не хочется вспоминать.

   — Харуки Мураками · книга
10. «

    Не обманывайте себя всякими «еще разок», «последний раз», «последний укол»… Потому что это действительно может стать последним разом. Даже человек, никогда не поднимавший на вас руку, способен озвереть. Он — гораздо хуже, чем вы думаете, он способен вас убить. Возможно, ему этого даже хочется, просто духу не хватает. Бегите оттуда, куда глаза глядят, пока он не собрался с духом. Он не любит вас. Ему на вас наплевать, вы ему безразличны, его любовь – всего лишь способ причинять вам боль. Этого он хочет, это и будет делать. Не надейтесь, он не изменится, разве что к худшему. Чем лучше будете вы, тем хуже будет становиться он.

    Не обманывайте себя всякими «еще разок», «последний раз», «последний укол»… Потому что это действительно может стать последним разом. Даже человек, никогда не поднимавший на вас руку, способен озвереть. Он — гораздо хуже, чем вы думаете, он способен вас убить. Возможно, ему этого даже хочется, просто духу не хватает. Бегите оттуда, куда глаза глядят, пока он не собрался с духом. Он не любит вас. Ему на вас наплевать, вы ему безразличны, его любовь – всего лишь способ причинять вам боль. Этого он хочет, это и будет делать. Не надейтесь, он не изменится, разве что к худшему. Чем лучше будете вы, тем хуже будет становиться он.

    — Даниэла Стил · книга
11. «

    ...даже жертвы подчас бывают палачами.

    ...даже жертвы подчас бывают палачами.

    — Альбер Камю · книга
12. «

    — Успокойтесь, Ваше Величество, никто не проговорится, мы все поклялись. — Вы знаете чего стоят клятвы, когда палач берется за дело.

    — Успокойтесь, Ваше Величество, никто не проговорится, мы все поклялись. — Вы знаете чего стоят клятвы, когда палач берется за дело.

    — Святой отец · фильм
13. «

    Просто я понял, что жертва ожесточается и сама становится палачом.

    Просто я понял, что жертва ожесточается и сама становится палачом.

    — Дэниел Киз · книга
14. «

    Уроки истории стран и народов повторяет то, чему учит психология: при первой же возможности жертвы становятся палачами.

    Уроки истории стран и народов повторяет то, чему учит психология: при первой же возможности жертвы становятся палачами.

    — Альфи Кон · книга
15. «

    Между жертвой и палачом всегда возникает особого рода связь, куда более прочная, чем между влюблёнными, так что намерения другой стороны предельно ясны, и от знания этого никуда не деться, хотя желанным его не назовёшь.

    Между жертвой и палачом всегда возникает особого рода связь, куда более прочная, чем между влюблёнными, так что намерения другой стороны предельно ясны, и от знания этого никуда не деться, хотя желанным его не назовёшь.

    — Макс Фрай · книга
16. «

    Палачу орден, сколько добра мне и государству киевскому сделал.

    Палачу орден, сколько добра мне и государству киевскому сделал.
17. «

    Последнего живого палача, я благородно отпускаю нахуй.

    Последнего живого палача, я благородно отпускаю нахуй.
18. «

    Как при объявлении смертного приговора Светлогуб не мог понять всего значения того, что объявлялось ему, так и теперь он не мог обнять всего значения предстоящей минуты и с удивлением смотрел на палача, поспешно, ловко и озабоченно исполняющего свое ужасное дело. Лицо палача было самое обыкновенное лицо русского рабочего человека, не злое, но сосредоточенное, какое бывает у людей, старающихся как можно точнее исполнить нужное и сложное дело. <...> Он подвинулся к виселице и, невольно окинув взглядом ряды солдат и пестрых зрителей, ещё раз подумал: «Зачем, зачем они делают это?» И ему стало жалко и их и себя, и слёзы выступили ему на глаза. — И не жалко тебе меня? — сказал он, уловив взгляд бойких серых глаз палача. Палач на минуту остановился. Лицо его вдруг сделалось злое. — Ну вас! Разговаривать! — пробормотал он и быстро нагнулся к полу, где лежала его поддевка и какое-то полотно, и, ловким движением обеих рук сзади обняв Светлогуба, накинул ему на голову холстинный мешок и поспешно обдёрнул его до половины спины и груди.

    Как при объявлении смертного приговора Светлогуб не мог понять всего значения того, что объявлялось ему, так и теперь он не мог обнять всего значения предстоящей минуты и с удивлением смотрел на палача, поспешно, ловко и озабоченно исполняющего свое ужасное дело. Лицо палача было самое обыкновенное лицо русского рабочего человека, не злое, но сосредоточенное, какое бывает у людей, старающихся как можно точнее исполнить нужное и сложное дело. <...> Он подвинулся к виселице и, невольно окинув взглядом ряды солдат и пестрых зрителей, ещё раз подумал: «Зачем, зачем они делают это?» И ему стало жалко и их и себя, и слёзы выступили ему на глаза. — И не жалко тебе меня? — сказал он, уловив взгляд бойких серых глаз палача. Палач на минуту остановился. Лицо его вдруг сделалось злое. — Ну вас! Разговаривать! — пробормотал он и быстро нагнулся к полу, где лежала его поддевка и какое-то полотно, и, ловким движением обеих рук сзади обняв Светлогуба, накинул ему на голову холстинный мешок и поспешно обдёрнул его до половины спины и груди.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
19. «

    — По возвращении домой я вас помиловал, но что сделали вы в ответ? Вы бросились спасать этого типа. Он пират! — Но он хороший человек. Если теперь палачу достанется две пары сапог, вместо одной, будь так, но моя совесть будет чиста. — Забыли свое место, Тёрнер? — Оно здесь. Между вами и Джеком.

    — По возвращении домой я вас помиловал, но что сделали вы в ответ? Вы бросились спасать этого типа. Он пират! — Но он хороший человек. Если теперь палачу достанется две пары сапог, вместо одной, будь так, но моя совесть будет чиста. — Забыли свое место, Тёрнер? — Оно здесь. Между вами и Джеком.

    — губернатор Уэзерби Суонн · фильм
20. «

    Палач, исполняющий приговор не считается убийцей. Как и солдат, сражающийся на поле боя.

    Палач, исполняющий приговор не считается убийцей. Как и солдат, сражающийся на поле боя.

    — Олег Рой · книга