51 цитата на тему «палачи» для размышлений

Тема «палачи» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 51 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Коль мне быть твоим палачом, я бы хотел узнать больше о своей жертве.

   Коль мне быть твоим палачом, я бы хотел узнать больше о своей жертве.

   — Смерть · игра
2. «

   Будь люди чуть внимательнее ко взаимной критике, профессия палача оказалась бы излишней.

   Будь люди чуть внимательнее ко взаимной критике, профессия палача оказалась бы излишней.

   — Авессалом Подводный · книга
3. «

   По всякому можно делить людей. Иногда их делят на людей и не людей. Удивленный палач сказал: «А я делю их на головы и туловища».

   По всякому можно делить людей. Иногда их делят на людей и не людей. Удивленный палач сказал: «А я делю их на головы и туловища».

   — Станислав Ежи Лец
4. «

   Что касается Герберта Цукурса, то сперва он прославился, совершив в 1933-1934 годах полёт в Центральную Африку на самолёте, который сам собирал в течение нескольких лет. <...> В 1941 году отважный покоритель неба, обуреваемый непомерным тщеславием, становится правой рукой главного палача Латвии Виктора Арайса и фактическим «хозяином» Рижского гетто. Это он во время расстрелов кричал: «Дайте мне напиться крови!» Это он разъезжал по гетто в открытом автомобиле и стрелял во всех встречных евреев, ликуя, когда попадал. Это его в Риге прозвали «палачом еврейских детей». Возмездие нашло Цукурса в 1965 году в Южной Америке. Не добившись официальной выдачи карателя, агенты израильской разведки Моссад привели приговор в исполнение. Это была одна из самых блистательных операций спецслужб Израиля. Вот такие герои сейчас популярны в Латвии. <...> И вот представьте себе ситуацию — вы приезжаете в столицу Латвии Ригу, замечательный старинный европейский город. В каждом сувенирном киоске вы можете увидеть почтовый конверт, на котором красуется изображение Герберта Цукурса, военного преступника и карателя. А венчает его портрет такая надпись: «Латыш, когда тебе будет трудно, помни, что Герберту Цукурсу было еще труднее!»

   Что касается Герберта Цукурса, то сперва он прославился, совершив в 1933-1934 годах полёт в Центральную Африку на самолёте, который сам собирал в течение нескольких лет. <...> В 1941 году отважный покоритель неба, обуреваемый непомерным тщеславием, становится правой рукой главного палача Латвии Виктора Арайса и фактическим «хозяином» Рижского гетто. Это он во время расстрелов кричал: «Дайте мне напиться крови!» Это он разъезжал по гетто в открытом автомобиле и стрелял во всех встречных евреев, ликуя, когда попадал. Это его в Риге прозвали «палачом еврейских детей». Возмездие нашло Цукурса в 1965 году в Южной Америке. Не добившись официальной выдачи карателя, агенты израильской разведки Моссад привели приговор в исполнение. Это была одна из самых блистательных операций спецслужб Израиля. Вот такие герои сейчас популярны в Латвии. <...> И вот представьте себе ситуацию — вы приезжаете в столицу Латвии Ригу, замечательный старинный европейский город. В каждом сувенирном киоске вы можете увидеть почтовый конверт, на котором красуется изображение Герберта Цукурса, военного преступника и карателя. А венчает его портрет такая надпись: «Латыш, когда тебе будет трудно, помни, что Герберту Цукурсу было еще труднее!»

   — Армен Гаспарян · книга
5. «

   Не спасать, не защищать, Едут-едут зачищать:

   Не спасать, не защищать, Едут-едут зачищать:
6. «

   Просто я понял, что жертва ожесточается и сама становится палачом.

   Просто я понял, что жертва ожесточается и сама становится палачом.

   — Дэниел Киз · книга
7. «

   Фасон платья палача диктует эпоха, а темперамент — все-таки профессия.

   Фасон платья палача диктует эпоха, а темперамент — все-таки профессия.

   — Авессалом Подводный · книга
8. «

   — Мне надо выйти отсюда. — Ты очумел? От страха перед палачом ума лишился? — Меня палачом не запугаешь — я давно в аду. Я предал брата. Ранил в самое сердце и обрек на изгнание. Я должен найти его и вымолить прощение. А потом и умереть можно.

   — Мне надо выйти отсюда. — Ты очумел? От страха перед палачом ума лишился? — Меня палачом не запугаешь — я давно в аду. Я предал брата. Ранил в самое сердце и обрек на изгнание. Я должен найти его и вымолить прощение. А потом и умереть можно.

   — Ипполито Альбрицци (Александр Дюбуа) · фильм
9. «

   А майор спросил: почему он хотел его видеть и чем он обязан такому любопытству. А Шурик сказал: я никогда не видел живого палача. Майор спросил: похож ли он? А Шурик сказал: кто знает, каким должен быть палач? Разве кто-нибудь это знает?

   А майор спросил: почему он хотел его видеть и чем он обязан такому любопытству. А Шурик сказал: я никогда не видел живого палача. Майор спросил: похож ли он? А Шурик сказал: кто знает, каким должен быть палач? Разве кто-нибудь это знает?

   — Голос за кадром · фильм
10. «

    Последнего живого палача, я благородно отпускаю нахуй.

    Последнего живого палача, я благородно отпускаю нахуй.
11. «

    Плаха была соломенной, топор — из хлебного мякиша, но искусство палача не имело себе равных, и приговоренный умер от страха.

    Плаха была соломенной, топор — из хлебного мякиша, но искусство палача не имело себе равных, и приговоренный умер от страха.

    — Авессалом Подводный · книга
12. «

    Я проклял всё, к чему прикасаюсь. Никто не выпьет воду, которую пил я. Даже если будет умирать от голода, не съест хлеба, который ем я. Когда выхожу на рынок, хулиганы плюют на землю. Дети убегают, матерям становится страшно. Меня даже не захоронят вместе с другими подданными — у нас своё кладбище. Даже имён не напишут на чёрных надгробных камнях, для того чтобы не проклинали эти имена. Как кузнец куёт подковы, как он взмахивает своим молотом, также и я забираю чужие души, ни разу не замешкаясь, не смотря на чужие слёзы, так как я знаю, что у каждого в жизни есть свои обязанности. И это моя. Я — палач. Наш Повелитель — это тень Бога на Земле. Он вынесет приговор, а я стану его ангелом смерти и исполню его. До сегодняшнего дня я отрубил сотни голов, кидал петлю на шею. Видел плачущие и молящие глаза. Кто он, какое совершил преступление, грешен или нет — не знаю. Но получив приказ, отправляясь за жизнью, я молю только об одном: Боже, молю тебя! Лишь бы этот человек не был невиновен...

    Я проклял всё, к чему прикасаюсь. Никто не выпьет воду, которую пил я. Даже если будет умирать от голода, не съест хлеба, который ем я. Когда выхожу на рынок, хулиганы плюют на землю. Дети убегают, матерям становится страшно. Меня даже не захоронят вместе с другими подданными — у нас своё кладбище. Даже имён не напишут на чёрных надгробных камнях, для того чтобы не проклинали эти имена. Как кузнец куёт подковы, как он взмахивает своим молотом, также и я забираю чужие души, ни разу не замешкаясь, не смотря на чужие слёзы, так как я знаю, что у каждого в жизни есть свои обязанности. И это моя. Я — палач. Наш Повелитель — это тень Бога на Земле. Он вынесет приговор, а я стану его ангелом смерти и исполню его. До сегодняшнего дня я отрубил сотни голов, кидал петлю на шею. Видел плачущие и молящие глаза. Кто он, какое совершил преступление, грешен или нет — не знаю. Но получив приказ, отправляясь за жизнью, я молю только об одном: Боже, молю тебя! Лишь бы этот человек не был невиновен...

    — Палач · сериал
13. «

    — Доброе утро, сэр, меня зовут Трупер. Сегодня — я ваш палач, сэр. Не волнуйтесь, сэр, я повесил сотни людей, так что вскоре мы с вами расстанемся. — Это меня и беспокоит.

    — Доброе утро, сэр, меня зовут Трупер. Сегодня — я ваш палач, сэр. Не волнуйтесь, сэр, я повесил сотни людей, так что вскоре мы с вами расстанемся. — Это меня и беспокоит.

    — Мойст фон Липвиг · фильм
14. «

    Бывший осужденный вероятно по праву слыл самым страшным палачом всех времен. Он носил в себе Бездну, Вечный Огонь Преисподней. Он не хотел ни побеждать, ни управлять. Это было сделанное изо льда и пламени орудие разрушения, дарованное мне богами.

    Бывший осужденный вероятно по праву слыл самым страшным палачом всех времен. Он носил в себе Бездну, Вечный Огонь Преисподней. Он не хотел ни побеждать, ни управлять. Это было сделанное изо льда и пламени орудие разрушения, дарованное мне богами.

    — Шань Са · книга
15. «

    — Инквизитор! — Ты ори да знай меру! Надо же, инквизитором назвал! Что я тебе сделал?

    — Инквизитор! — Ты ори да знай меру! Надо же, инквизитором назвал! Что я тебе сделал?

    — Афанасий Петрович Бубенцов · фильм
16. «

    А замечали вы, как часто палачами служить берут именно недомерков?

    А замечали вы, как часто палачами служить берут именно недомерков?

    — Джордж Оруэлл · книга
17. «

    Если вам говорили, что вы никчемная, плохая, ужасная, недостойны любви, то это – очень мощный негатив для дальнейшей жизни. Теперь наша задача – наполнить вас светом, убедить вас, что вы – замечательный человек. Скажу вам одно: вы не только найдете себе новую работу уже в первые пять минут после того, как лишитесь этой, но и не будете знать отбоя от мужчин, хороших мужчин со здоровой психикой, с той самой минуты, когда они узнают, что дверь открыта. Но все это не будет иметь значения, пока вы сами в это не поверите.

    Если вам говорили, что вы никчемная, плохая, ужасная, недостойны любви, то это – очень мощный негатив для дальнейшей жизни. Теперь наша задача – наполнить вас светом, убедить вас, что вы – замечательный человек. Скажу вам одно: вы не только найдете себе новую работу уже в первые пять минут после того, как лишитесь этой, но и не будете знать отбоя от мужчин, хороших мужчин со здоровой психикой, с той самой минуты, когда они узнают, что дверь открыта. Но все это не будет иметь значения, пока вы сами в это не поверите.

    — Даниэла Стил · книга
18. «

    Общественное здание прошлого держалось на трех опорах: священник, король, палач. Давно уже прозвучал голос: «Боги уходят!». Недавно другой голос провозгласил: «Короли уходят!». Пора, чтобы третий голос произнес: «Палач уходит!».

    Общественное здание прошлого держалось на трех опорах: священник, король, палач. Давно уже прозвучал голос: «Боги уходят!». Недавно другой голос провозгласил: «Короли уходят!». Пора, чтобы третий голос произнес: «Палач уходит!».

    — Виктор Гюго · книга
19. «

    Безлюдье, как и палач, не ведает жалости.

    Безлюдье, как и палач, не ведает жалости.

    — Ханна Кент · книга
20. «

    Если правосудие иногда ошибается, то палач на ошибку не имеет морального права.

    Если правосудие иногда ошибается, то палач на ошибку не имеет морального права.