127 фраз про «Париж» с глубоким смыслом

Собрали 127 цитат на тему «Париж» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Приехал я в Париж. Жители почитают свой город столицею света, а свет – своею провинцией. Бургонию, например, считают близкою провинцией, а Россию – дальнею. Так что первый комплимент чужестранцу: «Вы совсем не походите на чужестранца, поздравляю вас!». Зато нечистота в городе такая, какую людям, не вовсе оскотинившимся, переносить трудно, но обоняние французов нимало от того не страждет. В рассуждении чистоты перенимать здесь нечего, а в рассуждении благонравия – ещё меньше.

   Приехал я в Париж. Жители почитают свой город столицею света, а свет – своею провинцией. Бургонию, например, считают близкою провинцией, а Россию – дальнею. Так что первый комплимент чужестранцу: «Вы совсем не походите на чужестранца, поздравляю вас!». Зато нечистота в городе такая, какую людям, не вовсе оскотинившимся, переносить трудно, но обоняние французов нимало от того не страждет. В рассуждении чистоты перенимать здесь нечего, а в рассуждении благонравия – ещё меньше.

   — Денис Иванович Фонвизин
2. «

   Париж создан для женщин.

   Париж создан для женщин.

   — Алис Бланш · аниме
3. «

   — Я еду в Париж, стану там художником, может, тогда что-то изменится. — Но в Париже тебе будет одиноко. — Мне везде будет одиноко.

   — Я еду в Париж, стану там художником, может, тогда что-то изменится. — Но в Париже тебе будет одиноко. — Мне везде будет одиноко.

   — Анри де Тулуз-Лотрек · фильм
4. «

   Его Париж всегда был невелик, он заключался в тесном кольце между квартирой, судом, Оперой, Западным вокзалом и двумя-тремя ресторанами; эти точки соединялись в его представлении лишь кратчайшими прямыми линиями. Шаг в сторону — и он оказывался на неведомой территории: под ногами дикими джунглями лежал метрополитен, Комба и окраинные кварталы простирались, как пустыни.

   Его Париж всегда был невелик, он заключался в тесном кольце между квартирой, судом, Оперой, Западным вокзалом и двумя-тремя ресторанами; эти точки соединялись в его представлении лишь кратчайшими прямыми линиями. Шаг в сторону — и он оказывался на неведомой территории: под ногами дикими джунглями лежал метрополитен, Комба и окраинные кварталы простирались, как пустыни.

   — Грэм Грин · книга
5. «

   Париж — это единственный в мире город, где не обязательно быть счастливым.

   Париж — это единственный в мире город, где не обязательно быть счастливым.

   — Амели Нотомб · книга
6. «

   Париж в ту пору казался мне волшебным городом, все жители которого имеют неограниченный доступ к неиссякающему источнику подтаявшего мороженного — это вам не дурацкие кисельные берега.

   Париж в ту пору казался мне волшебным городом, все жители которого имеют неограниченный доступ к неиссякающему источнику подтаявшего мороженного — это вам не дурацкие кисельные берега.

   — Макс Фрай · книга
7. «

   Париж, открытый город, Твоя душа живая, Томясь, исходит кровью, Как рана ножевая.

   Париж, открытый город, Твоя душа живая, Томясь, исходит кровью, Как рана ножевая.

   — Жюль Сюпервьель
8. «

   Париж — город взрослых и такую роскошь, как дети, могут позволить себе лишь состоятельные граждане.

   Париж — город взрослых и такую роскошь, как дети, могут позволить себе лишь состоятельные граждане.

   — Ирина Богданова · книга
9. «

   Версаль. Возглас первый: «Хорошо жили стервы!» Дворцы на тыщи спален и зал - и в каждой и стол и кровать. Таких вторых и построить нельзя - хоть целую жизнь воровать!

   Версаль. Возглас первый: «Хорошо жили стервы!» Дворцы на тыщи спален и зал - и в каждой и стол и кровать. Таких вторых и построить нельзя - хоть целую жизнь воровать!

   — Владимир Маяковский
10. «

    В Париже не модно быть милосердными.

    В Париже не модно быть милосердными.

    — Эмилия Остен · книга
11. «

    Париж — это вовсе и не город, а просто целая куча таких русских кукол, матрёшек, которые вставляются одна в другую, — и у каждой свои привычки и предрассудки; у каждой своя церковь, или мечеть, или синагога; и все они заражены фанатизмом, сплетнями, все члены каких-то организаций, и среди них, как и повсюду, есть козлы отпущения, неудачники, любовники, вожаки и отверженные, подлежащие всеобщему осмеянию и презрению.

    Париж — это вовсе и не город, а просто целая куча таких русских кукол, матрёшек, которые вставляются одна в другую, — и у каждой свои привычки и предрассудки; у каждой своя церковь, или мечеть, или синагога; и все они заражены фанатизмом, сплетнями, все члены каких-то организаций, и среди них, как и повсюду, есть козлы отпущения, неудачники, любовники, вожаки и отверженные, подлежащие всеобщему осмеянию и презрению.

    — Джоанн Харрис · книга
12. «

    Когда мы въехали в Париж, Марк свернул на Ледрю-Роллен. — А может, через «золотого мальчика» поедем? Так быстрее будет. — Какого ещё «мальчика»? — не понял он. — Ну я так колонну на площади Бастилии называю. Марк чуть руль не выпустил от смеха. — Чего непонятного? — рассердилась я. — Там же наверху мальчик золотой стоит! — Во-первых, мальчик — бронзовый, а во-вторых, это Люцифер с факелом.

    Когда мы въехали в Париж, Марк свернул на Ледрю-Роллен. — А может, через «золотого мальчика» поедем? Так быстрее будет. — Какого ещё «мальчика»? — не понял он. — Ну я так колонну на площади Бастилии называю. Марк чуть руль не выпустил от смеха. — Чего непонятного? — рассердилась я. — Там же наверху мальчик золотой стоит! — Во-первых, мальчик — бронзовый, а во-вторых, это Люцифер с факелом.

    — Виктория Килеева · книга
13. «

    Сюда, как в темный лес, едва доходят вести; Кто бережет покой, тому и дела нет До театральных бурь, до натиска газет. Здесь любят, и едят, и верят по старинке, И каждый разодет отнюдь не по картинке. Здесь знают цену вам, работа и досуг, Боятся перемен и действуют не вдруг... Признайся, недурен эдем провинциальный? Ужель тебе милей зловонный и сусальный Дряхлеющий гигант и весь его уклад Горячечный? — скажи, о парижанин-брат?

    Сюда, как в темный лес, едва доходят вести; Кто бережет покой, тому и дела нет До театральных бурь, до натиска газет. Здесь любят, и едят, и верят по старинке, И каждый разодет отнюдь не по картинке. Здесь знают цену вам, работа и досуг, Боятся перемен и действуют не вдруг... Признайся, недурен эдем провинциальный? Ужель тебе милей зловонный и сусальный Дряхлеющий гигант и весь его уклад Горячечный? — скажи, о парижанин-брат?

    — Поль Верлен
14. «

    Просто у меня слишком много свободного времени для разных глупостей! Обещай не использовать это против меня, когда снова все изменится и будет хорошо? У меня не выходит из головы мужчина моей мечты, я все время представляю нас вместе, здесь в Париже! И эти мысли лезут мне в голову каждый раз, когда у меня новый роман, я всех сравниваю с ним!

    Просто у меня слишком много свободного времени для разных глупостей! Обещай не использовать это против меня, когда снова все изменится и будет хорошо? У меня не выходит из головы мужчина моей мечты, я все время представляю нас вместе, здесь в Париже! И эти мысли лезут мне в голову каждый раз, когда у меня новый роман, я всех сравниваю с ним!

    — Кэрри Брэдшоу · сериал
15. «

    Что ж, увидел Париж — можно и умереть.

    Что ж, увидел Париж — можно и умереть.

    — Арамис · фильм
16. «

    В Париже много странного происходит. Есть города, в которых творятся магические вещи. А иные города совершенно лишены мистики. В Москве вот никогда не случается ничего волшебного.

    В Париже много странного происходит. Есть города, в которых творятся магические вещи. А иные города совершенно лишены мистики. В Москве вот никогда не случается ничего волшебного.

    — Елизавета Ракова · книга
17. «

    Он показывал Филипу пошлый, вульгарный Париж, но Филип глядел на него глазами, ослеплёнными восторгом. Ранним утром он выбегал из отеля, шёл на Елисейские поля, стоял на площади Согласия. Был июнь, и Париж серебрился в прозрачном воздухе. Сердце Филипа было переполнено любовью к людям. «Вот она, — думал он, — настоящая романтика».

    Он показывал Филипу пошлый, вульгарный Париж, но Филип глядел на него глазами, ослеплёнными восторгом. Ранним утром он выбегал из отеля, шёл на Елисейские поля, стоял на площади Согласия. Был июнь, и Париж серебрился в прозрачном воздухе. Сердце Филипа было переполнено любовью к людям. «Вот она, — думал он, — настоящая романтика».

    — Уильям Сомерсет Моэм · книга
18. «

    Париж — это предмет зависти для тех, кто никогда его не видел; счастье или несчастье (смотря как повезёт) для тех, кто в нём живёт, но всегда — огорчение для тех, кто принуждён покинуть его.

    Париж — это предмет зависти для тех, кто никогда его не видел; счастье или несчастье (смотря как повезёт) для тех, кто в нём живёт, но всегда — огорчение для тех, кто принуждён покинуть его.

    — Оноре де Бальзак
19. «

    У тебя антифранцузское произношение, мой каштановый дух Парижа, мое лиловое настроение, моя самая близкая к небу крыша. У тебя – тишина всех древнейших храмов и звенящая леность картинной Вены. Бесполезность двуногих планов мажет янтарным мазутом Сены.

    У тебя антифранцузское произношение, мой каштановый дух Парижа, мое лиловое настроение, моя самая близкая к небу крыша. У тебя – тишина всех древнейших храмов и звенящая леность картинной Вены. Бесполезность двуногих планов мажет янтарным мазутом Сены.

    — Франц Вертфоллен · книга
20. «

    Я снова в пути и мой любимый город Снится в ночи за сеткою дождей Здесь так давно я был горяч и молод Плыл по реке твоих ночных огней Но не грусти, о, мой любимый город Сказочный страж моей пустой души Я не забыл фонтанов звонкий голос Я сохранил печаль твоей судьбы

    Я снова в пути и мой любимый город Снится в ночи за сеткою дождей Здесь так давно я был горяч и молод Плыл по реке твоих ночных огней Но не грусти, о, мой любимый город Сказочный страж моей пустой души Я не забыл фонтанов звонкий голос Я сохранил печаль твоей судьбы