44 высказываний на тему «Красивые цитаты про печаль»

Собрали 44 цитаты на тему «Красивые цитаты про печаль» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Ночь, как слеза, вытекла из огромного глаза И на крыши сползла по ресницам. Встала печаль, как Лазарь, И побежала на улицы рыдать и виниться. Кидалась на шеи — и все шарахались И кричали: безумная! И в барабанные перепонки вопами страха Били, как в звенящие бубны.

   Ночь, как слеза, вытекла из огромного глаза И на крыши сползла по ресницам. Встала печаль, как Лазарь, И побежала на улицы рыдать и виниться. Кидалась на шеи — и все шарахались И кричали: безумная! И в барабанные перепонки вопами страха Били, как в звенящие бубны.

   — Анатолий Мариенгоф
2. «

   Страдания вздохнули и ушли, Но боль в гостях осталась, как и прежде: Не удержавшись на крыле надежды, Упал с небес души осенний лист...

   Страдания вздохнули и ушли, Но боль в гостях осталась, как и прежде: Не удержавшись на крыле надежды, Упал с небес души осенний лист...

   — Вероника Иванова · книга
3. «

   О если бы на свете Вовсе не бывало вас, Цветущие вишни, Наверно, тогда бы весною Утешилось сердце мое.

   О если бы на свете Вовсе не бывало вас, Цветущие вишни, Наверно, тогда бы весною Утешилось сердце мое.

   — Аривара Нарихира
4. «

   Надія (перша поезія Лесі Українки) Ні долі, ні волі у мене нема, Зосталася тільки надія одна: Надія вернутись ще раз на Вкраїну, Поглянути ще раз на рідну країну, Поглянути ще раз на синій Дніпро, – Там жити чи вмерти, мені все одно; Поглянути ще раз на степ, могилки, Востаннє згадати палкії гадки… Ні долі, ні волі у мене нема, Зосталася тільки надія одна.

   Надія (перша поезія Лесі Українки) Ні долі, ні волі у мене нема, Зосталася тільки надія одна: Надія вернутись ще раз на Вкраїну, Поглянути ще раз на рідну країну, Поглянути ще раз на синій Дніпро, – Там жити чи вмерти, мені все одно; Поглянути ще раз на степ, могилки, Востаннє згадати палкії гадки… Ні долі, ні волі у мене нема, Зосталася тільки надія одна.
5. «

   В печальной праздности я лиру забывал, Воображение в мечтах не разгоралось, С дарами юности мой гений отлетал, И сердце медленно хладело, закрывалось. Вас вновь я призывал, о дни моей весны, Вы, полетевшие под сенью тишины, Дни дружества, любви, надежд и грусти нежной, Когда поэзии поклонник безмятежной, На лире счастливой я тихо воспевал Волнение любви, уныние разлуки – И гул дубрав горам передавал мои задумчивые звуки.

   В печальной праздности я лиру забывал, Воображение в мечтах не разгоралось, С дарами юности мой гений отлетал, И сердце медленно хладело, закрывалось. Вас вновь я призывал, о дни моей весны, Вы, полетевшие под сенью тишины, Дни дружества, любви, надежд и грусти нежной, Когда поэзии поклонник безмятежной, На лире счастливой я тихо воспевал Волнение любви, уныние разлуки – И гул дубрав горам передавал мои задумчивые звуки.

   — Александр Сергеевич Пушкин
6. «

   Печальный мир! Даже когда расцветают вишни... Даже тогда...

   Печальный мир! Даже когда расцветают вишни... Даже тогда...

   — Кобаяси Исса
7. «

   Но много нас ещё живых, и нет причины нам печалиться.

   Но много нас ещё живых, и нет причины нам печалиться.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
8. «

   Умоляю тебя, ангел милый, Посетим на прощание вновь И поплачем с тобой у могилы, Где покоится наша любовь!

   Умоляю тебя, ангел милый, Посетим на прощание вновь И поплачем с тобой у могилы, Где покоится наша любовь!

   — Альфонс Доде
9. «

   То сердце не поймёт печали безысходной, Которому взирать на радости угодно. Я не виню тебя, как исстари идёт: О тех, кто заточён, не думает свободный.

   То сердце не поймёт печали безысходной, Которому взирать на радости угодно. Я не виню тебя, как исстари идёт: О тех, кто заточён, не думает свободный.

   — Хюррем Султан (Александра) · сериал
10. «

    Семена одуванчика, летящие по ветру, несут с собой мысли и чувства, что теплятся в наших сердцах, вне зависимости от того, печаль это или благодарность.

    Семена одуванчика, летящие по ветру, несут с собой мысли и чувства, что теплятся в наших сердцах, вне зависимости от того, печаль это или благодарность.

    — Грейс (Grace) · игра
11. «

    Why didst thou promise such a beauteous day, And make me travel forth without my cloak, To let base clouds o'ertake me in my way, Hiding thy brav'ry in their rotten smoke?

    Why didst thou promise such a beauteous day, And make me travel forth without my cloak, To let base clouds o'ertake me in my way, Hiding thy brav'ry in their rotten smoke?

    — Уильям Шекспир
12. «

    Печали полный радостный рассвет, Смешавший краски нежности и боли, Пусть будет людям памятен, доколе Есть в мире скорбь, а состраданья нет.

    Печали полный радостный рассвет, Смешавший краски нежности и боли, Пусть будет людям памятен, доколе Есть в мире скорбь, а состраданья нет.

    — Луис де Камоэнс
13. «

    На одной из ночных посиделок китоловы рассказали мне про О’Бразил — остров счастья. Поведали, будто земля эта окружена плотным туманом и лишь раз в семь лет открывается людям. — Что там, на той земле? — Там нет печали. Там просыпаешься — и легко на сердце. Грустные глаза встретились с полными тоски глазами. Парусник шёл на север, послушный ветру.

    На одной из ночных посиделок китоловы рассказали мне про О’Бразил — остров счастья. Поведали, будто земля эта окружена плотным туманом и лишь раз в семь лет открывается людям. — Что там, на той земле? — Там нет печали. Там просыпаешься — и легко на сердце. Грустные глаза встретились с полными тоски глазами. Парусник шёл на север, послушный ветру.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    Там, в лазурной дали, разливает сияние солнце, но печалью сквозят эти горы в зелени свежей, что вокруг безмолвно застыли...

    Там, в лазурной дали, разливает сияние солнце, но печалью сквозят эти горы в зелени свежей, что вокруг безмолвно застыли...

    — Оноэ Сайсю
15. «

    А печаль иных слов, грусть отдельных моментов... они лишь оттеняют созданное вручную счастье.

    А печаль иных слов, грусть отдельных моментов... они лишь оттеняют созданное вручную счастье.

    — Аль Квотион · книга
16. «

    Из полей уносится печаль, Из души уходит прочь тревога, Впереди у жизни только даль, Полная надежд людских дорога.

    Из полей уносится печаль, Из души уходит прочь тревога, Впереди у жизни только даль, Полная надежд людских дорога.
17. «

    На море шторма нет. Высок прилив, луна меж побережий Царит. На берегу французском свет. Вот и погас… Утесы Англии стоят В притихшей бухте — высоки, черны. Взгляни в окно: там ночь и ветер свежий! У длинной ленты вспененной волны, Где море с олунённою землей Смыкается, всё скрежетом полно. Ты слышишь, волны гальку и берут, И рассыпают вновь — за слоем слой. Начнут, потянут и отпустят вдруг С протяжным стоном, оставляя тут Печали вечный звук.

    На море шторма нет. Высок прилив, луна меж побережий Царит. На берегу французском свет. Вот и погас… Утесы Англии стоят В притихшей бухте — высоки, черны. Взгляни в окно: там ночь и ветер свежий! У длинной ленты вспененной волны, Где море с олунённою землей Смыкается, всё скрежетом полно. Ты слышишь, волны гальку и берут, И рассыпают вновь — за слоем слой. Начнут, потянут и отпустят вдруг С протяжным стоном, оставляя тут Печали вечный звук.

    — Мэтью Арнольд
18. «

    Что-то смутное печалит душу мне: то приснится, то забудется во сне, словно древний аромат в моей душе, исчезающий в туманном мираже, словно краски осыпающихся роз, словно горечь от невыплаканных слез о любви, что там, на грани временной, заблудилась и не встретилась со мной...

    Что-то смутное печалит душу мне: то приснится, то забудется во сне, словно древний аромат в моей душе, исчезающий в туманном мираже, словно краски осыпающихся роз, словно горечь от невыплаканных слез о любви, что там, на грани временной, заблудилась и не встретилась со мной...

    — Амадо Нерво
19. «

    Бывает, и дождь-то льет, и буря-то воет, и в такой вот ненастный день найдет беспричинная радость, и ходишь, ходишь, боишься ее расплескать. Встанешь, бывает, смотришь прямо перед собой, потом вдруг тихонько засмеешься и оглядишься. О чем тогда думаешь? Да хоть о чистом стекле окна, о лучике на стекле, о ручье, что виден в это окно, а может, и о синей прорехе в облаках. И ничего-то больше не нужно. А в другой раз даже и что-нибудь необычайное не выведет из тихого, угнетенного состояния духа, и в бальной зале можно сидеть уныло, не заражаясь общим весельем. Потому что источник и радостей наших, и печалей в нас же самих.

    Бывает, и дождь-то льет, и буря-то воет, и в такой вот ненастный день найдет беспричинная радость, и ходишь, ходишь, боишься ее расплескать. Встанешь, бывает, смотришь прямо перед собой, потом вдруг тихонько засмеешься и оглядишься. О чем тогда думаешь? Да хоть о чистом стекле окна, о лучике на стекле, о ручье, что виден в это окно, а может, и о синей прорехе в облаках. И ничего-то больше не нужно. А в другой раз даже и что-нибудь необычайное не выведет из тихого, угнетенного состояния духа, и в бальной зале можно сидеть уныло, не заражаясь общим весельем. Потому что источник и радостей наших, и печалей в нас же самих.

    — Кнут Гамсун · книга
20. «

    Нефритом украшена цитра моя, И струн на ней пятьдесят. И все эти звонкие струны со мной О давних днях говорят. Мудрец Чжуан-цзы в глубоком сне Сияющей бабочкой был. Ван-ди после смерти все чувства свои В лесную кукушку вселил. А в южных морях под взором луны Текут жемчуга по щеке. На синих полях под лучом дневным В прозрачном яшма дымке. О всех этих чудных явленьях не раз Придется мне размышлять. Но надо признаться, сейчас на моей Душе печали печать.

    Нефритом украшена цитра моя, И струн на ней пятьдесят. И все эти звонкие струны со мной О давних днях говорят. Мудрец Чжуан-цзы в глубоком сне Сияющей бабочкой был. Ван-ди после смерти все чувства свои В лесную кукушку вселил. А в южных морях под взором луны Текут жемчуга по щеке. На синих полях под лучом дневным В прозрачном яшма дымке. О всех этих чудных явленьях не раз Придется мне размышлять. Но надо признаться, сейчас на моей Душе печали печать.

    — Ли Шанъинь