57 лучших мыслей на тему «пейзаж»

Тема «пейзаж» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 57 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Закаты над океаном — зрелище совершенно завораживающее. Сегодня безветренно, и заход солнца выглядит так, будто в зеркале решил утопиться красный апельсин.

   Закаты над океаном — зрелище совершенно завораживающее. Сегодня безветренно, и заход солнца выглядит так, будто в зеркале решил утопиться красный апельсин.

   — Борис Акунин · книга
2. «

   Чистое небо над морем безбрежным, ярко сияет луна в вышине... В такие моменты так и хочется написать пару стихов.

   Чистое небо над морем безбрежным, ярко сияет луна в вышине... В такие моменты так и хочется написать пару стихов.

   — Ху Тао · игра
3. «

   Вечер был тихий, светлый. На горизонте чернела длинная полоса моря, а на берегу его горели в красноватом свете скалы, и на одной из скал блестели белые стены второй батареи и всего укрепления. Я любовался своею семилетнею тюрьмою.

   Вечер был тихий, светлый. На горизонте чернела длинная полоса моря, а на берегу его горели в красноватом свете скалы, и на одной из скал блестели белые стены второй батареи и всего укрепления. Я любовался своею семилетнею тюрьмою.

   — Тарас Григорьевич Шевченко
4. «

   Он подхватил с пола один из альбомов и стал рывками переворачивать листы. — Какой мир загадили, — говорил он — Какой мир! Ты посмотри, какой мир!.. Гай глядел ему через руку. В этом альбоме не было никаких ужасов, просто пейзажи разных мест, удивительной красоты и четкости цветные фотографии — синие бухты, окаймленные пышной зеленью, ослепительной белизны города над морем, водопад в горном ущелье, какая-то великолепная автострада и поток разноцветных автомобилей на ней, и какие-то древние замки, и снежные вершины над облаками, и кто-то весело мчится по снежному склону горы на лыжах, и смеющиеся девушки играют в морском прибое... — Где это все теперь? — говорил Максим. — Куда вы все это девали, проклятые дети проклятых отцов? Разгромили, изгадили, разменяли на железо... Эх, вы... человечки...

   Он подхватил с пола один из альбомов и стал рывками переворачивать листы. — Какой мир загадили, — говорил он — Какой мир! Ты посмотри, какой мир!.. Гай глядел ему через руку. В этом альбоме не было никаких ужасов, просто пейзажи разных мест, удивительной красоты и четкости цветные фотографии — синие бухты, окаймленные пышной зеленью, ослепительной белизны города над морем, водопад в горном ущелье, какая-то великолепная автострада и поток разноцветных автомобилей на ней, и какие-то древние замки, и снежные вершины над облаками, и кто-то весело мчится по снежному склону горы на лыжах, и смеющиеся девушки играют в морском прибое... — Где это все теперь? — говорил Максим. — Куда вы все это девали, проклятые дети проклятых отцов? Разгромили, изгадили, разменяли на железо... Эх, вы... человечки...

   — Аркадий Стругацкий · книга
5. «

   Полуденное солнце раздвинуло листву и любопытно потыкало лучом в лежащее под деревом тело.

   Полуденное солнце раздвинуло листву и любопытно потыкало лучом в лежащее под деревом тело.

   — Ольга Громыко · книга
6. «

   Когда над Кигали садится солнце, нельзя не любоваться красотой мира. Стремительные полеты птиц — как тонкая небесная вышивка. Дует мягкий свежий ветер. Улицы превращаются в длинные живые ленты — разноцветные, лениво струящиеся, словно муравьиные цепи, вереницы людей, медленно взбирающихся на свои холмы из центра города. Отовсюду поднимается дым жаровен. Каждый завиток, вырисовывающийся в небе, рассказывает о своем очаге. Тысячи смеющихся детей бегут по улицам, пинают спущенные мячи, катят старые шины. Когда над Кигали заходит солнце, а ты сидишь на одном из холмов, что окружают город, и душа твоя еще в состоянии хоть что-то чувствовать, то можно лишь умолкнуть и любоваться.

   Когда над Кигали садится солнце, нельзя не любоваться красотой мира. Стремительные полеты птиц — как тонкая небесная вышивка. Дует мягкий свежий ветер. Улицы превращаются в длинные живые ленты — разноцветные, лениво струящиеся, словно муравьиные цепи, вереницы людей, медленно взбирающихся на свои холмы из центра города. Отовсюду поднимается дым жаровен. Каждый завиток, вырисовывающийся в небе, рассказывает о своем очаге. Тысячи смеющихся детей бегут по улицам, пинают спущенные мячи, катят старые шины. Когда над Кигали заходит солнце, а ты сидишь на одном из холмов, что окружают город, и душа твоя еще в состоянии хоть что-то чувствовать, то можно лишь умолкнуть и любоваться.

   — Жиль Куртманш · книга
7. «

   Солнце ещё не скрылось за горизонтом, но уже собралось на покой, а луна походила на снежную сову. Над городом всего лишь на час воспарила гигантская дремлющая птица, имя которой — сумерки.

   Солнце ещё не скрылось за горизонтом, но уже собралось на покой, а луна походила на снежную сову. Над городом всего лишь на час воспарила гигантская дремлющая птица, имя которой — сумерки.

   — Алексей Пехов · книга
8. «

   Когда бежишь, можно ни с кем не разговаривать и никого не слушать. Единственная обязанность – смотреть по сторонам на движущийся пейзаж.

   Когда бежишь, можно ни с кем не разговаривать и никого не слушать. Единственная обязанность – смотреть по сторонам на движущийся пейзаж.

   — Харуки Мураками · книга
9. «

   Гремели черные поезда, потрясая окна дома; волнуемые горы дыма, движеньем призрачных плеч, сбрасывающих ношу, поднимались с размаху, скрывая ночное засиневшее небо; гладким металлическим пожаром горели крыши под луной; и гулкая черная тень пробуждалась под железным мостом, когда по нему гремел черный поезд, продольно сквозя частоколом света. Рокочущий гул, широкий дым проходили, казалось, насквозь через дом, дрожавший между бездной, где поблескивали, проведенные лунным ногтем, рельсы, и той городской улицей, которую низко переступал плоский мост, ожидающий снова очередной гром вагонов. Дом был, как призрак, сквозь который можно просунуть руку, пошевелить пальцами.

   Гремели черные поезда, потрясая окна дома; волнуемые горы дыма, движеньем призрачных плеч, сбрасывающих ношу, поднимались с размаху, скрывая ночное засиневшее небо; гладким металлическим пожаром горели крыши под луной; и гулкая черная тень пробуждалась под железным мостом, когда по нему гремел черный поезд, продольно сквозя частоколом света. Рокочущий гул, широкий дым проходили, казалось, насквозь через дом, дрожавший между бездной, где поблескивали, проведенные лунным ногтем, рельсы, и той городской улицей, которую низко переступал плоский мост, ожидающий снова очередной гром вагонов. Дом был, как призрак, сквозь который можно просунуть руку, пошевелить пальцами.

   — Владимир Набоков · книга
10. «

    Словно какого-нибудь Гогена вначале вывезли на Таити и заставили рисовать пастелью, а потом вручили яркие акриловые краски — и, пользуясь растерянностью, убедили изобразить пейзаж средней полосы, но в кислотных тонах.

    Словно какого-нибудь Гогена вначале вывезли на Таити и заставили рисовать пастелью, а потом вручили яркие акриловые краски — и, пользуясь растерянностью, убедили изобразить пейзаж средней полосы, но в кислотных тонах.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    Совершенно справедливо, что восхищение прелестью пейзажа превратилось в набор банальных слов. Все делают вид, будто понимают ее, и тщатся подражать вкусу и изяществу того, кто первым открыл суть живописности. Мне противна любая пошлость выражений, и порой я не высказываю своих чувств, потому что не нахожу для излияния их достойного языка, а лишь избитые, тривиальные сравнения, давно утратившие смысл.

    Совершенно справедливо, что восхищение прелестью пейзажа превратилось в набор банальных слов. Все делают вид, будто понимают ее, и тщатся подражать вкусу и изяществу того, кто первым открыл суть живописности. Мне противна любая пошлость выражений, и порой я не высказываю своих чувств, потому что не нахожу для излияния их достойного языка, а лишь избитые, тривиальные сравнения, давно утратившие смысл.

    — Джейн Остин · книга
12. «

    Вдоль оврага тропка вьётся, Убегает в чащу леса. Как бы надо мной смеётся: Догони меня повеса!

    Вдоль оврага тропка вьётся, Убегает в чащу леса. Как бы надо мной смеётся: Догони меня повеса!
13. «

    Сёстры и жёны, Мужи и дети, собирайтесь гурьбой На гору зеркальную Кагамияма - Там за перевалом открываются виды, Будем смотреть, как осыпаются клёны!

    Сёстры и жёны, Мужи и дети, собирайтесь гурьбой На гору зеркальную Кагамияма - Там за перевалом открываются виды, Будем смотреть, как осыпаются клёны!

    — Ки-но Цураюки
14. «

    В зеленоватом арктическом небе не было ни единого облака, как ни единой мысли.

    В зеленоватом арктическом небе не было ни единого облака, как ни единой мысли.

    — Алексей Иванов · книга
15. «

    Я оставляю соучастников ночных. И через «Балку», поднимаюсь на «Моряк». «Моряк» — вершина! Перекрёсток всех кривых! И место встречи, нерушимое никак!

    Я оставляю соучастников ночных. И через «Балку», поднимаюсь на «Моряк». «Моряк» — вершина! Перекрёсток всех кривых! И место встречи, нерушимое никак!
16. «

    На лугу пасутся звери мирные; по сверкающим озерам цапли важные вышагивают; выпи в топях; поймой луговой в просторы чистые скачут лошади рысистые, вьются их хвосты волнистые над волнистою травой.

    На лугу пасутся звери мирные; по сверкающим озерам цапли важные вышагивают; выпи в топях; поймой луговой в просторы чистые скачут лошади рысистые, вьются их хвосты волнистые над волнистою травой.

    — Хенрик Марсман
17. «

    Пейзажи мирные или унылые. Пейзажи странствия по жизни, а не виды поверхности земной. Пейзажи Времени, текущего лениво, почти недвижно, а порою будто вспять. Пейзажи лохмотьев, исхлестанных нервов, надсады. Пейзажи, чтоб прикрыть сквозные раны, сталь, вспышку, ело, эпоху, петлю на шее, мобилизацию. Пейзажи, чтобы крики заглушить. Пейзажи — как на голову натянутое одеяло.

    Пейзажи мирные или унылые. Пейзажи странствия по жизни, а не виды поверхности земной. Пейзажи Времени, текущего лениво, почти недвижно, а порою будто вспять. Пейзажи лохмотьев, исхлестанных нервов, надсады. Пейзажи, чтоб прикрыть сквозные раны, сталь, вспышку, ело, эпоху, петлю на шее, мобилизацию. Пейзажи, чтобы крики заглушить. Пейзажи — как на голову натянутое одеяло.

    — Анри Мишо
18. «

    Как только я оказалась на площади в центре любимого города, я почувствовала давно забытую лёгкость. Здесь я словно ожила. Мне захотелось погрузиться в городскую романтику – пойти на главную пешеходную улицу нашего города. Я проходила мимо огромного разнообразия кафетериев, вдыхала ароматы только что приготовленного зернового кофе и свежевыжатых соков и наслаждалась ощущением на своих плечах ветра, прогретого июньским солнцем...

    Как только я оказалась на площади в центре любимого города, я почувствовала давно забытую лёгкость. Здесь я словно ожила. Мне захотелось погрузиться в городскую романтику – пойти на главную пешеходную улицу нашего города. Я проходила мимо огромного разнообразия кафетериев, вдыхала ароматы только что приготовленного зернового кофе и свежевыжатых соков и наслаждалась ощущением на своих плечах ветра, прогретого июньским солнцем...

    — Анастасия Белинских · книга
19. «

    Это истинная гармония! <…> То, с чем не сравнится никакая живопись, никакая музыка, о чём одной поэзии дано попытаться поведать. Вот что может утишить любую тревогу, вызвать в душе восторг! Когда я смотрю на такую ночь, мне кажется, будто на свете нет ни зла, ни горя, ведь конечно же, и того и другого будет меньше, если чаще внимать величию природы, и, созерцая подобный вид, люди будут чаще печься не о себе.

    Это истинная гармония! <…> То, с чем не сравнится никакая живопись, никакая музыка, о чём одной поэзии дано попытаться поведать. Вот что может утишить любую тревогу, вызвать в душе восторг! Когда я смотрю на такую ночь, мне кажется, будто на свете нет ни зла, ни горя, ведь конечно же, и того и другого будет меньше, если чаще внимать величию природы, и, созерцая подобный вид, люди будут чаще печься не о себе.

    — Джейн Остин · книга
20. «

    Решетка не мешает, даже странным образом приближает ко мне пейзаж за окном.

    Решетка не мешает, даже странным образом приближает ко мне пейзаж за окном.

    — Елена Котова · книга