82 цитаты «Петербург»: от классиков до современников

Тема «Петербург» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 82 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Здесь будет город заложен На зло надменному соседу. Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твердой стать при море. Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе.

   Здесь будет город заложен На зло надменному соседу. Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твердой стать при море. Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе.

   — Александр Сергеевич Пушкин
2. «

   В Петербурге — сон тяжелее; в сырых местах сон всегда тяжел. И сновидения в Петербурге — особенные, такого страшного, как там, в Орле — не приснится.

   В Петербурге — сон тяжелее; в сырых местах сон всегда тяжел. И сновидения в Петербурге — особенные, такого страшного, как там, в Орле — не приснится.

   — Максим Горький · книга
3. «

   Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю зачем. Наверное, это была мальчишеская жажда романтики: «Как же без меня будет война? Надо обязательно участвовать». Но ближайшие же дни войны отрезвили меня, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон прибыл на линию фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец где-то в середине сентября [1941 года] мой полк сдал город Пушкин. И мы отошли уже в черту города [Ленинграда]. Фронт рухнул — и началась блокада. Все связи огромного города, мегаполиса были отрезаны от Большой земли. И началась та блокада, которая длилась 900 дней. Блокада была неожиданной как и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. <...> Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, когда наступающий голод и морозы заставят город капитулировать. Фактически война становилась не войной, война со стороны противника становилась ожиданием, довольно комфортным ожиданием, капитуляции. Я рассказываю сейчас об этих подробностях, которые связаны с моим личным солдатским опытом. И вообще выступаю не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий, о которых знают немного.

   Я начал войну с первых дней. Записался в народное ополчение добровольцем. Зачем? Сегодня я даже не знаю зачем. Наверное, это была мальчишеская жажда романтики: «Как же без меня будет война? Надо обязательно участвовать». Но ближайшие же дни войны отрезвили меня, как и многих моих товарищей. Жестоко отрезвили. Нас разбомбили, еще когда наш эшелон прибыл на линию фронта. И с тех пор мы испытывали одно поражение за другим. Бежали, отступали, опять бежали. И наконец где-то в середине сентября [1941 года] мой полк сдал город Пушкин. И мы отошли уже в черту города [Ленинграда]. Фронт рухнул — и началась блокада. Все связи огромного города, мегаполиса были отрезаны от Большой земли. И началась та блокада, которая длилась 900 дней. Блокада была неожиданной как и вся эта война. Не было никаких запасов ни топлива, ни продовольствия. <...> Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. Восемнадцатая армия фон Лееба отбивала все наши попытки прорвать кольцо блокады. Немецкие войска, по сути, весьма комфортно, без особых трудов ожидали, когда наступающий голод и морозы заставят город капитулировать. Фактически война становилась не войной, война со стороны противника становилась ожиданием, довольно комфортным ожиданием, капитуляции. Я рассказываю сейчас об этих подробностях, которые связаны с моим личным солдатским опытом. И вообще выступаю не как писатель, не как свидетель, я выступаю скорее как солдат, участник тех событий, о которых знают немного.

   — Даниил Гранин
4. «

   Не важно, из Питера ты или из Москвы, всех нас объединяет одно — 3-я улица Строителей, дом 25, кв.12.

   Не важно, из Питера ты или из Москвы, всех нас объединяет одно — 3-я улица Строителей, дом 25, кв.12.
5. «

   В моем изгнаньи бесконечном Я видел все, чем мир дивит: От башни Эйфеля до вечных Легендо-звонных пирамид!..

   В моем изгнаньи бесконечном Я видел все, чем мир дивит: От башни Эйфеля до вечных Легендо-звонных пирамид!..

   — Николай Яковлевич Агнивцев
6. «

   Машина времени, хочешь — можно прокатиться, Петроград — царский, Ленинград — блокадный, Питер — бандитский.

   Машина времени, хочешь — можно прокатиться, Петроград — царский, Ленинград — блокадный, Питер — бандитский.
7. «

   Фантом петербургского типа.

   Фантом петербургского типа.
8. «

   Пушкин. Тютчев. Некрасов. Блок. Ахматова. Мандельштам… Это всё — псевдонимы. Автор — Петербург.

   Пушкин. Тютчев. Некрасов. Блок. Ахматова. Мандельштам… Это всё — псевдонимы. Автор — Петербург.

   — Лидия Чуковская · книга
9. «

   Нравится мне здешняя природа и архитектура. Не такая, как в Зореграде, более суровая и лаконичная, но какая изящная, как будто интеллигентная. Посмотри, Семён, клёны и дубы как будто приосанились. Словно не могут себе позволить сгибаться перед туристами. Даже деревья здесь сохраняют достоинство, осанку и простоту. Кажется, у них тоже можно спросить дорогу – и они ответят, а то и проводят.

   Нравится мне здешняя природа и архитектура. Не такая, как в Зореграде, более суровая и лаконичная, но какая изящная, как будто интеллигентная. Посмотри, Семён, клёны и дубы как будто приосанились. Словно не могут себе позволить сгибаться перед туристами. Даже деревья здесь сохраняют достоинство, осанку и простоту. Кажется, у них тоже можно спросить дорогу – и они ответят, а то и проводят.

   — Томас
10. «

    Питер есть Питер... Но разве можно отказаться от прогулки из-за какого-то там дождя?

    Питер есть Питер... Но разве можно отказаться от прогулки из-за какого-то там дождя?

    — Олег Рой · книга
11. «

    В нашем городе осенью время для книг, Для кино и прогулок под клёном, Для котов эрмитажных и для домовых, Что живут в закоулочках темных. Для зонтов и плащей, для любви и тепла, Для чудных философских вопросов, Для любимых гостей, для меня и тебя, Для варенья из абрикосов...

    В нашем городе осенью время для книг, Для кино и прогулок под клёном, Для котов эрмитажных и для домовых, Что живут в закоулочках темных. Для зонтов и плащей, для любви и тепла, Для чудных философских вопросов, Для любимых гостей, для меня и тебя, Для варенья из абрикосов...
12. «

    Питер, ночь, сто лет одиночества, скотч и талая Нева.

    Питер, ночь, сто лет одиночества, скотч и талая Нева.
13. «

    А разноцветные цыгане На Черной речке, за мостом, Когда в предутреннем тумане Все кувыркается вверх дном;

    А разноцветные цыгане На Черной речке, за мостом, Когда в предутреннем тумане Все кувыркается вверх дном;

    — Николай Яковлевич Агнивцев
14. «

    Эти встречи считать подарками - Что пред каменным львом заискивать. Не сутулясь бродить под арками, Или дождь в свои вены впрыскивать.

    Эти встречи считать подарками - Что пред каменным львом заискивать. Не сутулясь бродить под арками, Или дождь в свои вены впрыскивать.

    — Андрей Белянин
15. «

    Ты видел Павлов-Петергоф. Видел ленинградские соборы. Ты видел Адмиралтейство, Эрмитаж, Оград чугунные узоры. Ты видел красоту каналов. Видел ты набережные рек. Видел, что всё это изящество, Тоже также создал человек.

    Ты видел Павлов-Петергоф. Видел ленинградские соборы. Ты видел Адмиралтейство, Эрмитаж, Оград чугунные узоры. Ты видел красоту каналов. Видел ты набережные рек. Видел, что всё это изящество, Тоже также создал человек.
16. «

    Ужели вы не проезжали В немного странной вышине На старомодном «империале» По Петербургской стороне?

    Ужели вы не проезжали В немного странной вышине На старомодном «империале» По Петербургской стороне?

    — Николай Яковлевич Агнивцев
17. «

    Этот город давно обрёл собственную волю. И собственное мнение на всё. Даже на погоду. Он ведь царских кровей, милый мой. Его таким построил Пётр I.

    Этот город давно обрёл собственную волю. И собственное мнение на всё. Даже на погоду. Он ведь царских кровей, милый мой. Его таким построил Пётр I.

    — Эка Парф · книга
18. «

    Копоть от машин, белой ночью город стих. Если ты собрался к нам — только погостить. Тут разводятся мосты, по два якоря в гербах, Тут семьдесят восемь причин любить этот град Петра.

    Копоть от машин, белой ночью город стих. Если ты собрался к нам — только погостить. Тут разводятся мосты, по два якоря в гербах, Тут семьдесят восемь причин любить этот град Петра.
19. «

    В Петербурге больше всего люблю застройку конца XIX – начала XX века. Строили за деньги, но для души. В том числе и доходные дома.

    В Петербурге больше всего люблю застройку конца XIX – начала XX века. Строили за деньги, но для души. В том числе и доходные дома.

    — Александр Сергеевич Запесоцкий
20. «

    Ночь теплая одела острова. Взошла луна. Весна вернулась. Печаль светла. Душа моя жива. И вечная холодная Нева У ног сурово колыхнулась.

    Ночь теплая одела острова. Взошла луна. Весна вернулась. Печаль светла. Душа моя жива. И вечная холодная Нева У ног сурово колыхнулась.

    — Александр Александрович Блок