306 фраз на тему «письма», которые цепляют

Собрали 306 цитат на тему «письма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Надеюсь, что со временем, я смогу быть более щедрой и честной, больше писать и меньше боятся. Ведь, как показывает опыт — каждое письмо — начало какого-то нового сюжета. Между мною и адресатом. Между адресатом и его внутренним миром. Между нашими мирами и смыслами.

   Надеюсь, что со временем, я смогу быть более щедрой и честной, больше писать и меньше боятся. Ведь, как показывает опыт — каждое письмо — начало какого-то нового сюжета. Между мною и адресатом. Между адресатом и его внутренним миром. Между нашими мирами и смыслами.
2. «

   Когда недавней старины Мы переписку разбираем, И удивления полны - Так много страсти в ней читаем, Так много чувства и тоски В разлуке, столько слез страданья, Молитв и просьб о дне свиданья, - Мы в изумленьи: далеки Те дни, те чувства!... Холод света Отравою дохнул на них!.. Его насмешек и навета, Речей завистливых и злых Рассудок подкрепил влиянье; Разочаровано одно Из двух сердец... Ему смешно Любви недавней излиянье!..

   Когда недавней старины Мы переписку разбираем, И удивления полны - Так много страсти в ней читаем, Так много чувства и тоски В разлуке, столько слез страданья, Молитв и просьб о дне свиданья, - Мы в изумленьи: далеки Те дни, те чувства!... Холод света Отравою дохнул на них!.. Его насмешек и навета, Речей завистливых и злых Рассудок подкрепил влиянье; Разочаровано одно Из двух сердец... Ему смешно Любви недавней излиянье!..

   — Евдокия Петровна Ростопчина
3. «

   Время, время кружат снега, И разъехались соседи, кто куда. И когда дома сносили, Мы с тобой, мой друг, шутили: Не беда.

   Время, время кружат снега, И разъехались соседи, кто куда. И когда дома сносили, Мы с тобой, мой друг, шутили: Не беда.
4. «

   Ни один человек не станет просто так писать письмо автору книги. Что-то внутри должно зазвенеть для этого.

   Ни один человек не станет просто так писать письмо автору книги. Что-то внутри должно зазвенеть для этого.

   — Екатерина Сиванова
5. «

   Звёздами напишу тебе я письмо волной, луной, облаками белыми, белыми, белыми...

   Звёздами напишу тебе я письмо волной, луной, облаками белыми, белыми, белыми...
6. «

   Она сидела на полу И груды писем разбирала, И, как остывшую золу, Брала их в руки и бросала.

   Она сидела на полу И груды писем разбирала, И, как остывшую золу, Брала их в руки и бросала.

   — Фёдор Иванович Тютчев
7. «

   — Брат, тебе пришло письмо... Вдруг оно от друга. — Чьего друга? — Твоего. — Забавно. Кажется, моя сестрёнка сказала очень странную и саркастичную шутку.

   — Брат, тебе пришло письмо... Вдруг оно от друга. — Чьего друга? — Твоего. — Забавно. Кажется, моя сестрёнка сказала очень странную и саркастичную шутку.

   — Сиро · аниме
8. «

   Обратно пишу вам, разлюбезная Катерина Матвеевна, поскольку выдалась свободная минутка. И разнежился я на горячем солнышке, будто наш кот Васька на завалинке. Сидим мы сейчас на песочке возле самого синего моря, ни о чём беспокойства не испытываем. Солнышко здесь такое, аж в глазах бело…

   Обратно пишу вам, разлюбезная Катерина Матвеевна, поскольку выдалась свободная минутка. И разнежился я на горячем солнышке, будто наш кот Васька на завалинке. Сидим мы сейчас на песочке возле самого синего моря, ни о чём беспокойства не испытываем. Солнышко здесь такое, аж в глазах бело…

   — Фёдор Иванович Сухов · фильм
9. «

   Дорогой ты! Прошу прощения! Я тебя разочаровала. Увы! Все мои старания выложить любовь на эту страницу будут неискренними, натянутыми и не задержатся в памяти. Мне жаль. Ты должен знать, что я – обычная девушка. У меня дрожат коленки. У меня вьются волосы. Я до сих пор содрогаюсь, когда кто-нибудь говорит «прощай», и я понимаю, что это всерьез. Я – романтик самого худшего толка и уже перестала за это извиняться. Зато я извиняюсь почти за все остальное. За то, что стою в очереди за вещами, которые принадлежат мне. За то, что хочу вещей, которые, как мне кажется, мне не следовало бы иметь. Я говорю «простите» как минимум пятнадцать раз на дню и жалею о том, что не знаю, за какую ниточку внутри себя потянуть и наконец-то – наконец-то! – прекратить извиняться. Кстати, тебе следует знать, что я теряю веру в себя еще до завтрака. И теряю носки. Много носков. Раз – и нет. Пуфф! Так что, пожалуйста, не думай, что я могу дать тебе что-то такое, чего ты не можешь дать себе сам. Я и сама-то не слишком хорошо во всем разбираюсь. Иди и живи своей жизнью. А я останусь здесь и буду болеть за тебя в фоновом режиме. С любовью, Я.

   Дорогой ты! Прошу прощения! Я тебя разочаровала. Увы! Все мои старания выложить любовь на эту страницу будут неискренними, натянутыми и не задержатся в памяти. Мне жаль. Ты должен знать, что я – обычная девушка. У меня дрожат коленки. У меня вьются волосы. Я до сих пор содрогаюсь, когда кто-нибудь говорит «прощай», и я понимаю, что это всерьез. Я – романтик самого худшего толка и уже перестала за это извиняться. Зато я извиняюсь почти за все остальное. За то, что стою в очереди за вещами, которые принадлежат мне. За то, что хочу вещей, которые, как мне кажется, мне не следовало бы иметь. Я говорю «простите» как минимум пятнадцать раз на дню и жалею о том, что не знаю, за какую ниточку внутри себя потянуть и наконец-то – наконец-то! – прекратить извиняться. Кстати, тебе следует знать, что я теряю веру в себя еще до завтрака. И теряю носки. Много носков. Раз – и нет. Пуфф! Так что, пожалуйста, не думай, что я могу дать тебе что-то такое, чего ты не можешь дать себе сам. Я и сама-то не слишком хорошо во всем разбираюсь. Иди и живи своей жизнью. А я останусь здесь и буду болеть за тебя в фоновом режиме. С любовью, Я.

   — Ханна Бренчер · книга
10. «

    Я пишу ей каждый день. Обедаю ведь я каждый день? Раз есть время на обед, значит, есть время написать жене.

    Я пишу ей каждый день. Обедаю ведь я каждый день? Раз есть время на обед, значит, есть время написать жене.

    — Алан Александр Милн · книга
11. «

    Стоит ли читать чужие письма <…> Разумеется, стоит!

    Стоит ли читать чужие письма <…> Разумеется, стоит!

    — Дмитрий Глуховский · книга
12. «

    Напишите письмецо, нет его дороже для бойцов, напишите пару слов, вы, девчата, для своих пацанов.

    Напишите письмецо, нет его дороже для бойцов, напишите пару слов, вы, девчата, для своих пацанов.
13. «

    Дорогая Тесс, знаю, у тебя сейчас непростой период. Надеюсь билеты хоть немного помогут. Невозможно думать о проблемах, когда ты на стадионе смотришь бейсбольный матч. Я не спец в душевных разговорах и не умею давать советы, но я кое-что понял: жизнь никогда не идет так, как мы ожидаем. Не позволяй никому говорить, что на все есть причина. Это не так, вещи случаются потому, что случаются и лучшее, что мы можем – попытаться все исправить. Если повезет, рядом окажутся друзья, которые все поймут или которым даже не нужно понимать. У большинства людей есть один или два таких друга, у тебя же их пять. Твой друг и напарник Саперштейн.

    Дорогая Тесс, знаю, у тебя сейчас непростой период. Надеюсь билеты хоть немного помогут. Невозможно думать о проблемах, когда ты на стадионе смотришь бейсбольный матч. Я не спец в душевных разговорах и не умею давать советы, но я кое-что понял: жизнь никогда не идет так, как мы ожидаем. Не позволяй никому говорить, что на все есть причина. Это не так, вещи случаются потому, что случаются и лучшее, что мы можем – попытаться все исправить. Если повезет, рядом окажутся друзья, которые все поймут или которым даже не нужно понимать. У большинства людей есть один или два таких друга, у тебя же их пять. Твой друг и напарник Саперштейн.

    — Дэвид Саперштейн · сериал
14. «

    ... А ей так хотелось влюбиться. И быть с ним всегда и не получать от него никаких писем. Потому что писем не пишут, если никогда не расстаются.

    ... А ей так хотелось влюбиться. И быть с ним всегда и не получать от него никаких писем. Потому что писем не пишут, если никогда не расстаются.

    — Януш Леон Вишневский · книга
15. «

    Любую переписку непременно пронизывают незримые скважины, черные дыры недосказанного.

    Любую переписку непременно пронизывают незримые скважины, черные дыры недосказанного.

    — Сири Хустведт · книга
16. «

    Мы пишем кому-то в любовных посланьях, Мгновение даже не можем прожить, Потом замираем в своих ожиданьях… И вот, что такое просто любить…

    Мы пишем кому-то в любовных посланьях, Мгновение даже не можем прожить, Потом замираем в своих ожиданьях… И вот, что такое просто любить…
17. «

    Письма пишут разные: Слезные, болезные, Иногда прекрасные, Чаще — бесполезные.

    Письма пишут разные: Слезные, болезные, Иногда прекрасные, Чаще — бесполезные.

    — Константин Симонов
18. «

    Прости мне то, что не писал я в письмах. Прости мне злость, поэзию прости.

    Прости мне то, что не писал я в письмах. Прости мне злость, поэзию прости.

    — Аль Квотион · книга
19. «

    Моей чудесной дочери. Я пишу тебе письмо, да, старомодное письмо — это забытое искусство, как мастурбация, черт. Я хочу признаться, сначала ты мне не особо нравилась, ты была назойливым, маленьким комочком, ты вкусно пахла, почти всегда, но я тебя, похоже, не слишком интересовал, на что я, конечно же, оскорбился. Вы вдвоем с мамой были против всего мира. Да, некоторые вещи не меняются. Так что я болтался, занимался делами, валял дурака и не понимал, как могут изменить человека дети. Я не помню, когда именно все переменилось, просто знаю, что так случилось. Еще недавно я был непробиваемым, и ничто меня не цепляло, и вот мое сердце уже вырывается из груди и разлетается на кусочки. Любовь к тебе — это самое глубокое, сильное и болезненное переживание в моей жизни. По правде, я едва это вынес. Как твой отец, я дал молчаливый обет защищать тебя от мира. И даже подумать не мог, что стану тем, кто ранит тебя сильнее всех. Когда я думаю об этом, мое сердце стонет. Я не могу представить, что ты когда-то заговоришь обо мне с гордостью. Разве это возможно? Твой отец, ребенок в теле мужчины, он переживает обо всем сразу и толком не о чем. Слабак с благородными помыслами, пора что-то менять и отчего-то отказаться. Вокруг становится слишком темно.

    Моей чудесной дочери. Я пишу тебе письмо, да, старомодное письмо — это забытое искусство, как мастурбация, черт. Я хочу признаться, сначала ты мне не особо нравилась, ты была назойливым, маленьким комочком, ты вкусно пахла, почти всегда, но я тебя, похоже, не слишком интересовал, на что я, конечно же, оскорбился. Вы вдвоем с мамой были против всего мира. Да, некоторые вещи не меняются. Так что я болтался, занимался делами, валял дурака и не понимал, как могут изменить человека дети. Я не помню, когда именно все переменилось, просто знаю, что так случилось. Еще недавно я был непробиваемым, и ничто меня не цепляло, и вот мое сердце уже вырывается из груди и разлетается на кусочки. Любовь к тебе — это самое глубокое, сильное и болезненное переживание в моей жизни. По правде, я едва это вынес. Как твой отец, я дал молчаливый обет защищать тебя от мира. И даже подумать не мог, что стану тем, кто ранит тебя сильнее всех. Когда я думаю об этом, мое сердце стонет. Я не могу представить, что ты когда-то заговоришь обо мне с гордостью. Разве это возможно? Твой отец, ребенок в теле мужчины, он переживает обо всем сразу и толком не о чем. Слабак с благородными помыслами, пора что-то менять и отчего-то отказаться. Вокруг становится слишком темно.

    — Хэнк Муди · сериал
20. «

    Я иду, и мое дыхание теплится в груди, пока я не услышу два коротких слова: «Вам письмо». Я ничего не слышу, даже звуков на улицах Нью-Йорка. Только биение моего сердца. Мне пришло письмо. От вас.

    Я иду, и мое дыхание теплится в груди, пока я не услышу два коротких слова: «Вам письмо». Я ничего не слышу, даже звуков на улицах Нью-Йорка. Только биение моего сердца. Мне пришло письмо. От вас.

    — Кэтлин Келли · фильм