376 фраз, которые всё говорят о «поэзия и поэты»

376 цитат про «поэзия и поэты»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Уж если говорить о переводах, Которым отдал я немало лет, То этот труд — как всякий труд — не отдых, Но я о нем не сожалею, нет!

   Уж если говорить о переводах, Которым отдал я немало лет, То этот труд — как всякий труд — не отдых, Но я о нем не сожалею, нет!

   — Александр Ильич Гитович
2. «

   — Стихи хорошие, но прочли вы их скверно. — Вам видней... — Еще бы. — Правда, друзья утверждают, что я хорошо читаю. — Они вам льстят. Вы читаете отвратительно.

   — Стихи хорошие, но прочли вы их скверно. — Вам видней... — Еще бы. — Правда, друзья утверждают, что я хорошо читаю. — Они вам льстят. Вы читаете отвратительно.

   — Людмила Прокофьевна Калугина «Мымра» · фильм
3. «

   Поэту неловко поэтом себя называть, он застенчив и робок, А если он преодолеет себя, то вы**истый вечный ребёнок.

   Поэту неловко поэтом себя называть, он застенчив и робок, А если он преодолеет себя, то вы**истый вечный ребёнок.

   — Мирон Янович Фёдоров (Oxxxymiron)
4. «

   Мне говорят: «Смирись, поэт», Точнее: «Эк тебя заносит...» Я огрызаюсь им в ответ: Вам до меня и дела нет! А за окном такая осень!

   Мне говорят: «Смирись, поэт», Точнее: «Эк тебя заносит...» Я огрызаюсь им в ответ: Вам до меня и дела нет! А за окном такая осень!

   — Владимир Шемшученко
5. «

   ...считать себя счастливым оттого, что не бил зверей по голове — это необычно, это может открыть нам в нас только поэт.

   ...считать себя счастливым оттого, что не бил зверей по голове — это необычно, это может открыть нам в нас только поэт.

   — Юрий Олеша
6. «

   Дело в том, что поэзия — это колоссальный ускоритель мышления. Она ускоряет работу мысли. И вот я подумал: хорошо, Иосиф, тебе надо изложить на бумаге мысль, или образ, или что угодно, и довести их до логического конца, где начинается метафизическое измерение.

   Дело в том, что поэзия — это колоссальный ускоритель мышления. Она ускоряет работу мысли. И вот я подумал: хорошо, Иосиф, тебе надо изложить на бумаге мысль, или образ, или что угодно, и довести их до логического конца, где начинается метафизическое измерение.

   — Иосиф Александрович Бродский
7. «

   Срифмовать пару строк может почти каждый, рассказать историю своего детства, взросления, становления, все перипетии судьбы, все парадоксы и открытия разума, все изъяны и всё величие чувств, жизнь как есть, от случайного приступа мигрени до политического уклада страны, от первого воспоминания материнских рук до сложности отношений с Богом способны единицы. Поэзия это язык, а язык — это инструмент общения, дающий возможность сказать. Это меч и пальмовая ветвь, это терн и лавр, это дар и проклятие. Но общее обесценивание поэзии не в том, что не осталось тех, кто способен говорить на этом языке, а в том, что не осталось тех, кто умеет слушать.

   Срифмовать пару строк может почти каждый, рассказать историю своего детства, взросления, становления, все перипетии судьбы, все парадоксы и открытия разума, все изъяны и всё величие чувств, жизнь как есть, от случайного приступа мигрени до политического уклада страны, от первого воспоминания материнских рук до сложности отношений с Богом способны единицы. Поэзия это язык, а язык — это инструмент общения, дающий возможность сказать. Это меч и пальмовая ветвь, это терн и лавр, это дар и проклятие. Но общее обесценивание поэзии не в том, что не осталось тех, кто способен говорить на этом языке, а в том, что не осталось тех, кто умеет слушать.

   — Аль Квотион · книга
8. «

   Я раньше думал — книги делаются так: пришел поэт, легко разжал уста, и сразу запел вдохновенный простак — пожалуйста! А оказывается — прежде чем начнет петься, долго ходят, размозолев от брожения, и тихо барахтается в тине сердца глупая вобла воображения.

   Я раньше думал — книги делаются так: пришел поэт, легко разжал уста, и сразу запел вдохновенный простак — пожалуйста! А оказывается — прежде чем начнет петься, долго ходят, размозолев от брожения, и тихо барахтается в тине сердца глупая вобла воображения.

   — Владимир Маяковский
9. «

   Прозаик говорит: коньяк — три звездочки. Поэт говорит: через коньяк — к звездам!

   Прозаик говорит: коньяк — три звездочки. Поэт говорит: через коньяк — к звездам!

   — Дон-Аминадо
10. «

    Любовь к поэзии отбивается попсой по почкам!

    Любовь к поэзии отбивается попсой по почкам!

    — Андрей Белянин · книга
11. «

    До самого горизонта одни океаны песков, Тонкое марево рвется шелком иных миров, По скользкому следу кобры с бархана и на бархан - Пустыня хранит молчанье тысячелетних ран...

    До самого горизонта одни океаны песков, Тонкое марево рвется шелком иных миров, По скользкому следу кобры с бархана и на бархан - Пустыня хранит молчанье тысячелетних ран...

    — Франц Вертфоллен
12. «

    Если б не было в мире зеркал, Мир на много скучнее бы стал.

    Если б не было в мире зеркал, Мир на много скучнее бы стал.

    — Ирина Владимировна Одоевцева
13. «

    Уходят всё чаще поэты, Приходят поэты все реже, И в комнатах женских портреты Поэтов не ставят с надеждой.

    Уходят всё чаще поэты, Приходят поэты все реже, И в комнатах женских портреты Поэтов не ставят с надеждой.

    — Александр Сергеевич Капусткин
14. «

    Как с тобою я похаживал По болотинам вдвоем, Ты меня почасту спрашивал: Что строчишь карандашом?

    Как с тобою я похаживал По болотинам вдвоем, Ты меня почасту спрашивал: Что строчишь карандашом?

    — Николай Алексеевич Некрасов
15. «

    Звезда катилась по небу так долго, что я примету вспомнил: загадать мне нужно что-то... и успел. Желанье ожгло тоскою прежней — пусть придет еще стихотворенье. Так сбылось.

    Звезда катилась по небу так долго, что я примету вспомнил: загадать мне нужно что-то... и успел. Желанье ожгло тоскою прежней — пусть придет еще стихотворенье. Так сбылось.

    — Дмитрий Полищук
16. «

    Поцелуи Иуд закрывают рот поэтам.

    Поцелуи Иуд закрывают рот поэтам.

    — Станислав Ежи Лец
17. «

    Помимо очевидной поэтической гениальности, Илья (Кормильцев) был, как мне и нравится, умным, ехидным, блестящим собеседником. Правда, с довольно апокалиптическим взглядом на мир. Но люди и должны быть разными. У Ильи первого в Свердловске появилась переносная домашняя студия, которую он давал всем желающим — именно на ней были записаны первые альбомы того, что впоследствии стало классическим свердловским роком. И он был фантастически одарённым человеком. Знал несколько европейских языков, и, если ему было нужно, мог легко изучить любой. Именно ему мы обязаны отличными переводами Толкина, Клайва Льюиса, Ирвина Уэлша и Чака Паланика. Талантливый человек талантлив во всем. Закончив с музыкой, он с таким же увлечением кинулся в издательское дело, основал издательство «Ультра. Культура» и начал издавать книги, к которым другие — более добропорядочные — издательства не прикоснулись бы и раскалённой кочергой. Как он говорил сам: «Человечество мертво, когда не приходится ничего взрывать». А что до его настроений — то Ти Эс Элиот сказал однажды: «Только неверующих шокирует богохульство, богохульство — признак веры». Уж при его-то талантах он мог бы припеваючи жить где-угодно на свете. Но выбрал — жить здесь. Я как-то спросил его — почему он не пишет больше текстов песен. И он печально ответил: «Меня никто об этом не просит». Да, господа музыканты... Мне кажется, вы что-то сильно упустили.

    Помимо очевидной поэтической гениальности, Илья (Кормильцев) был, как мне и нравится, умным, ехидным, блестящим собеседником. Правда, с довольно апокалиптическим взглядом на мир. Но люди и должны быть разными. У Ильи первого в Свердловске появилась переносная домашняя студия, которую он давал всем желающим — именно на ней были записаны первые альбомы того, что впоследствии стало классическим свердловским роком. И он был фантастически одарённым человеком. Знал несколько европейских языков, и, если ему было нужно, мог легко изучить любой. Именно ему мы обязаны отличными переводами Толкина, Клайва Льюиса, Ирвина Уэлша и Чака Паланика. Талантливый человек талантлив во всем. Закончив с музыкой, он с таким же увлечением кинулся в издательское дело, основал издательство «Ультра. Культура» и начал издавать книги, к которым другие — более добропорядочные — издательства не прикоснулись бы и раскалённой кочергой. Как он говорил сам: «Человечество мертво, когда не приходится ничего взрывать». А что до его настроений — то Ти Эс Элиот сказал однажды: «Только неверующих шокирует богохульство, богохульство — признак веры». Уж при его-то талантах он мог бы припеваючи жить где-угодно на свете. Но выбрал — жить здесь. Я как-то спросил его — почему он не пишет больше текстов песен. И он печально ответил: «Меня никто об этом не просит». Да, господа музыканты... Мне кажется, вы что-то сильно упустили.

    — Борис Гребенщиков
18. «

    Про себя я уже не раз называл ее поэтом-практиком: Меламори за свою жизнь не зарифмовала и двух строчек, но ей это и не требовалось, она оперирует не рифмами, а поступками, создавая свои мимолетные шедевры не из слов, а из ненадежной ткани реальности.

    Про себя я уже не раз называл ее поэтом-практиком: Меламори за свою жизнь не зарифмовала и двух строчек, но ей это и не требовалось, она оперирует не рифмами, а поступками, создавая свои мимолетные шедевры не из слов, а из ненадежной ткани реальности.

    — Макс Фрай · книга
19. «

    Литература вообще и поэзия в частности не может погибнуть ни при каких обстоятельствах. <...> Смотрите, в истории нашего отечества чего только не было. Бывали десятилетия куда хуже, чем нынешнее — во всех отношениях. Но заметьте, что нет ни одного десятилетия, самого черного, тяжелого, в котором мы бы не обнаружили двух, ну трех имен прекрасных поэтов высшего класса. А уж просто хороших поэтов — тем более.

    Литература вообще и поэзия в частности не может погибнуть ни при каких обстоятельствах. <...> Смотрите, в истории нашего отечества чего только не было. Бывали десятилетия куда хуже, чем нынешнее — во всех отношениях. Но заметьте, что нет ни одного десятилетия, самого черного, тяжелого, в котором мы бы не обнаружили двух, ну трех имен прекрасных поэтов высшего класса. А уж просто хороших поэтов — тем более.

    — Юрий Левитанский
20. «

    Вот месяц в летнем небе. Он в сумраке мерцает. Он мне напоминает о бровях девчушки, Что однажды повстречал.

    Вот месяц в летнем небе. Он в сумраке мерцает. Он мне напоминает о бровях девчушки, Что однажды повстречал.

    — Энн Локвуд · фильм