690 цитат про «поэзия и поэты»

690 цитат про «поэзия и поэты»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Разве старого рубаку Я учил держать секиру? Направлял полезших в драку Или путь искавших к миру?

   Разве старого рубаку Я учил держать секиру? Направлял полезших в драку Или путь искавших к миру?

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте
2. «

   Можно и не быть поэтом, Но нельзя терпеть, пойми, Как кричит полоска света, Прищемленная дверьми!

   Можно и не быть поэтом, Но нельзя терпеть, пойми, Как кричит полоска света, Прищемленная дверьми!

   — Андрей Вознесенский
3. «

   После смерти оставлю стихи, Превозмогшие жизни барьер, Отлучённые от руки, Глубоки, тяжелы и сухи... Уходящее русло реки Обнажило гранитный карьер.

   После смерти оставлю стихи, Превозмогшие жизни барьер, Отлучённые от руки, Глубоки, тяжелы и сухи... Уходящее русло реки Обнажило гранитный карьер.

   — Марианна Соломко
4. «

   Великие поэты, как и высокие горы, имеют многочисленное эхо. Их песни повторяются на всех языках.

   Великие поэты, как и высокие горы, имеют многочисленное эхо. Их песни повторяются на всех языках.

   — Виктор Гюго
5. «

   … Поэт — это последний человек, кто радуется тому, что его стихи перекладываются на музыку. Поскольку он-то сам в первую очередь озабочен содержанием, а содержание, как правило, читателем усваивается не полностью и не сразу. Даже когда стихотворение напечатано на бумаге, нет никакой гарантии, что читатель понимает содержание. Когда же на стих накладывается ещё и музыка, то, с точки зрения поэта, происходит дополнительное затмение. Так что, с одной стороны, если ты фраер, то тебе лестно, что на твои стихи композитор музыку написал. Но если ты действительно озабочен реакцией публики на твой текст, — а это то, с чего твоё творчество начинается и к чему оно в конце концов сводится, — то праздновать тут совершенно нечего. Даже если имеешь дело с самым лучшим композитором на свете. Музыка вообще выводит стихи в совершенно иное измерение.

   … Поэт — это последний человек, кто радуется тому, что его стихи перекладываются на музыку. Поскольку он-то сам в первую очередь озабочен содержанием, а содержание, как правило, читателем усваивается не полностью и не сразу. Даже когда стихотворение напечатано на бумаге, нет никакой гарантии, что читатель понимает содержание. Когда же на стих накладывается ещё и музыка, то, с точки зрения поэта, происходит дополнительное затмение. Так что, с одной стороны, если ты фраер, то тебе лестно, что на твои стихи композитор музыку написал. Но если ты действительно озабочен реакцией публики на твой текст, — а это то, с чего твоё творчество начинается и к чему оно в конце концов сводится, — то праздновать тут совершенно нечего. Даже если имеешь дело с самым лучшим композитором на свете. Музыка вообще выводит стихи в совершенно иное измерение.

   — Иосиф Александрович Бродский
6. «

   У настоящих поэтов есть только год рождения. Года смерти у настоящих поэтов нет.

   У настоящих поэтов есть только год рождения. Года смерти у настоящих поэтов нет.

   — Роберт Рождественский
7. «

   Невежде проку нет в искусствах Аполлона, Таким сокровищем купец не дорожит, Проныра от него подалее бежит, Им Честолюбие украситься не склонно;

   Невежде проку нет в искусствах Аполлона, Таким сокровищем купец не дорожит, Проныра от него подалее бежит, Им Честолюбие украситься не склонно;

   — Жоашен Дю Белле
8. «

   Поэзия в природе всюду, надо только уметь найти ее, почувствовать, а найти и почувствовать ее может тот, кто просто, как ребенок, всматривается в ее таинственный лик...

   Поэзия в природе всюду, надо только уметь найти ее, почувствовать, а найти и почувствовать ее может тот, кто просто, как ребенок, всматривается в ее таинственный лик...

   — Павел Засодимский · книга
9. «

   Если бы я читала современные произведения, которые являются достоянием критики, которые оценивают по этим стихам настоящий культурный период, я могла бы сказать. Дело в том, что наша страна – не только самая читающая, но и самая графоманская страна в мире. Для того, чтобы писать стихи, не нужно ничего особенного, потому что зарифмовать «ботинок» и «полуботинок», здесь нет ничего сложного, и посчитать слоги тоже очень легко. Я абсолютно уверена, что стихи пишет подавляющее количество населения России, а возможность их печатать и быть заметными для критиков имеют единицы, и не лучшие. Это закономерное движение социума. Я не знаю, на чем оно основано, но с открытием интернета как пространства для публикации, если зайти на знаменитые порталы, можно увидеть гиганское количество поэтов и гиганское количество стихов, и проблема не в том, что они плохи, и не в том, что они упадочны, проблема в том, что у каждого времени свой ритм, свои слова, свои темы и своя мысль, которая сквозит в стихах. Невозможно писать стихи под золотой век, потому что это будет не просто вторично и банально, это будет некое воровство тем, идей и времени у прошлого, то есть все хорошо в свой срок. Невозможно писать стихи экзаметром и считать себя великим поэтом, потому что это не ты. Где твой голос, где твоя мелодия, где твои слова, где твоя тема? С этого начинается настоящее подражание. Но проблема в том, что многие гладкие, хорошо сделанные стихи глубоко подражательны и глубоко неоригинальны, и упадок начинается не там, где заканчивается культура, а там, где человек перестает искать себя.

   Если бы я читала современные произведения, которые являются достоянием критики, которые оценивают по этим стихам настоящий культурный период, я могла бы сказать. Дело в том, что наша страна – не только самая читающая, но и самая графоманская страна в мире. Для того, чтобы писать стихи, не нужно ничего особенного, потому что зарифмовать «ботинок» и «полуботинок», здесь нет ничего сложного, и посчитать слоги тоже очень легко. Я абсолютно уверена, что стихи пишет подавляющее количество населения России, а возможность их печатать и быть заметными для критиков имеют единицы, и не лучшие. Это закономерное движение социума. Я не знаю, на чем оно основано, но с открытием интернета как пространства для публикации, если зайти на знаменитые порталы, можно увидеть гиганское количество поэтов и гиганское количество стихов, и проблема не в том, что они плохи, и не в том, что они упадочны, проблема в том, что у каждого времени свой ритм, свои слова, свои темы и своя мысль, которая сквозит в стихах. Невозможно писать стихи под золотой век, потому что это будет не просто вторично и банально, это будет некое воровство тем, идей и времени у прошлого, то есть все хорошо в свой срок. Невозможно писать стихи экзаметром и считать себя великим поэтом, потому что это не ты. Где твой голос, где твоя мелодия, где твои слова, где твоя тема? С этого начинается настоящее подражание. Но проблема в том, что многие гладкие, хорошо сделанные стихи глубоко подражательны и глубоко неоригинальны, и упадок начинается не там, где заканчивается культура, а там, где человек перестает искать себя.

   — Лариса Владимировна Бочарова
10. «

    Взяв эту книгу, ты берешь меня. И если дрожь по коже, то знай, читатель: это тоже тебя моя колотит дрожь!

    Взяв эту книгу, ты берешь меня. И если дрожь по коже, то знай, читатель: это тоже тебя моя колотит дрожь!

    — Мигель де Унамуно
11. «

    — Стихи хорошие, но прочли вы их скверно. — Вам видней... — Еще бы. — Правда, друзья утверждают, что я хорошо читаю. — Они вам льстят. Вы читаете отвратительно.

    — Стихи хорошие, но прочли вы их скверно. — Вам видней... — Еще бы. — Правда, друзья утверждают, что я хорошо читаю. — Они вам льстят. Вы читаете отвратительно.

    — Людмила Прокофьевна Калугина «Мымра» · фильм
12. «

    Не ругайте меня мерзавцем за то, что редко пишу. Ей-богу же, я, в сущности, очень милый человек.

    Не ругайте меня мерзавцем за то, что редко пишу. Ей-богу же, я, в сущности, очень милый человек.

    — Владимир Маяковский
13. «

    Поэзия сегодня – это высшая алгебра метафор.

    Поэзия сегодня – это высшая алгебра метафор.

    — Хосе Ортега-и-Гассет · книга
14. «

    Живопись – это поэзия, которую видят, а поэзия – это живопись, которую слышат.

    Живопись – это поэзия, которую видят, а поэзия – это живопись, которую слышат.

    — Леонардо да Винчи
15. «

    Я поэзии одну разрешаю форму: краткость, точность математических формул. К болтовне поэтической я слишком привык,— я еще говорю стихом, а не напрямик.

    Я поэзии одну разрешаю форму: краткость, точность математических формул. К болтовне поэтической я слишком привык,— я еще говорю стихом, а не напрямик.

    — Владимир Маяковский · книга
16. «

    — Маяковский! Ваши стихи не греют, не волнуют, не заражают! — Мои стихи не печка, не море и не чума!

    — Маяковский! Ваши стихи не греют, не волнуют, не заражают! — Мои стихи не печка, не море и не чума!

    — Владимир Маяковский
17. «

    Как описать природы звук? Дыханье волн и сердца стук, Молитву сосен и берёз. Мир полон тишины и грёз.

    Как описать природы звук? Дыханье волн и сердца стук, Молитву сосен и берёз. Мир полон тишины и грёз.

    — Ольга Ушакова
18. «

    You came in to this world with enough light to find your way out of the dark, enough kindness to save a soul, enough love to shift a planet. Don't worry, you are enquipped with all you could ever need. Look with in, you are drenched in magic.

    You came in to this world with enough light to find your way out of the dark, enough kindness to save a soul, enough love to shift a planet. Don't worry, you are enquipped with all you could ever need. Look with in, you are drenched in magic.

    — Алексис Карпузос
19. «

    Я поэт Тела, и я поэт Души, Радости рая во мне, мучения ада во мне, Радости я прививаю себе и умножаю в себе, а мучениям я даю новый язык. Я поэт женщины и мужчины равно, И я говорю, что быть женщиной — такая же великая участь, как быть мужчиной, И я говорю, что нет более великого в мире, чем быть матерью мужчин.

    Я поэт Тела, и я поэт Души, Радости рая во мне, мучения ада во мне, Радости я прививаю себе и умножаю в себе, а мучениям я даю новый язык. Я поэт женщины и мужчины равно, И я говорю, что быть женщиной — такая же великая участь, как быть мужчиной, И я говорю, что нет более великого в мире, чем быть матерью мужчин.

    — Уолт Уитмен
20. «

    Русская поэзия в целом — это нечто серьезное, и люди очень редко позволяют себе шутить. Понимаете, когда пишешь стихи, особенно когда ты молод, всегда знаешь, всегда предвидишь, что существует некий сардонический разум, который будет смеяться и над твоими восторгами, и над печалями. И идея в том, чтобы победить этот сардонический разум. Лишить его шанса. А единственный шанс лишить его шанса — это смеяться над собой. Ну, я так и делал одно время. Но ирония очень разобщает. Она в самом деле не освобождает, особенно если ирония направленная, если у иронии есть потребитель, обозначенный потребитель, сардонический читатель. Единственный способ победить этого малого, если он все же существует — а лучше подозревать, что он существует, — это возвышенность утверждения, или его значительность, или торжественность, чтобы он не смог насмехаться. Я начал делать такие вещи и, надеюсь, сделал. Способность смеяться над собой и шутить осталась при мне, и время от времени я к ней прибегаю.

    Русская поэзия в целом — это нечто серьезное, и люди очень редко позволяют себе шутить. Понимаете, когда пишешь стихи, особенно когда ты молод, всегда знаешь, всегда предвидишь, что существует некий сардонический разум, который будет смеяться и над твоими восторгами, и над печалями. И идея в том, чтобы победить этот сардонический разум. Лишить его шанса. А единственный шанс лишить его шанса — это смеяться над собой. Ну, я так и делал одно время. Но ирония очень разобщает. Она в самом деле не освобождает, особенно если ирония направленная, если у иронии есть потребитель, обозначенный потребитель, сардонический читатель. Единственный способ победить этого малого, если он все же существует — а лучше подозревать, что он существует, — это возвышенность утверждения, или его значительность, или торжественность, чтобы он не смог насмехаться. Я начал делать такие вещи и, надеюсь, сделал. Способность смеяться над собой и шутить осталась при мне, и время от времени я к ней прибегаю.

    — Иосиф Александрович Бродский