122 коротких цитаты по теме «Красивые цитаты на тему «природа»»

122 цитаты про «Красивые цитаты на тему «природа»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мягкий говорок речной воды за бортом сменился серьезным разговором моря.

   Мягкий говорок речной воды за бортом сменился серьезным разговором моря.

   — Анри Шарьер · книга
2. «

   И ничто не изменилось в мире. Горел над пашней ясный день, рощица на краю пашни стояла вся зеленая, умытая вчерашним дождем... Густо пахло землей, так густо, тяжко пахло сырой землей, что голова легонько кружилась. Собрала она всю свою весеннюю силу, все соки живые — готовилась опять породить жизнь. И далекая синяя полоска леса, и облако белое, кудрявое над этой полоской, и солнце в вышине — все была жизнь, и перла она через края, и не заботилась ни о чем, и никого не страшилась.

   И ничто не изменилось в мире. Горел над пашней ясный день, рощица на краю пашни стояла вся зеленая, умытая вчерашним дождем... Густо пахло землей, так густо, тяжко пахло сырой землей, что голова легонько кружилась. Собрала она всю свою весеннюю силу, все соки живые — готовилась опять породить жизнь. И далекая синяя полоска леса, и облако белое, кудрявое над этой полоской, и солнце в вышине — все была жизнь, и перла она через края, и не заботилась ни о чем, и никого не страшилась.

   — Василий Шукшин · книга
3. «

   Снявши шапку, Сто слепящих фотографий Ночью снял на память гром.

   Снявши шапку, Сто слепящих фотографий Ночью снял на память гром.

   — Борис Леонидович Пастернак
4. «

   И вот когда к тебе вдруг приходит это понимание — понимание того, что, собственно, она совсем маленькая, наша Земля, голубовато-зелёная песчинка в бездне вселенной, — тогда и рождается в душе щемяще-болезненное чувство огромной любви к ней. Я не устану повторять это тысячу раз, как не устану повторять и того, что мы все, от мала до велика, должны беречь на ней каждую травинку, каждое деревцо, каждую речку и речушку, каждую пядь поля и луга.

   И вот когда к тебе вдруг приходит это понимание — понимание того, что, собственно, она совсем маленькая, наша Земля, голубовато-зелёная песчинка в бездне вселенной, — тогда и рождается в душе щемяще-болезненное чувство огромной любви к ней. Я не устану повторять это тысячу раз, как не устану повторять и того, что мы все, от мала до велика, должны беречь на ней каждую травинку, каждое деревцо, каждую речку и речушку, каждую пядь поля и луга.

   — Пётр Ильич Климук · книга
5. «

   Did you hear about the rose that grew from a crack in the concrete? Proving nature's laws wrong, it learned to walk without having feet. Funny, it seems to by keeping it's dreams; it learned to breathe fresh air. Long live the rose that grew from concrete when no one else even cared.

   Did you hear about the rose that grew from a crack in the concrete? Proving nature's laws wrong, it learned to walk without having feet. Funny, it seems to by keeping it's dreams; it learned to breathe fresh air. Long live the rose that grew from concrete when no one else even cared.
6. «

   Всадник повернул, пригибая голову под низкими ветвями, проехал чуть более полукилометра и неожиданно оказался на берегу небольшого лесного озерца. — Вот он, настоящий храм, — прошептал ведун, сходя с коня. — Храм земли русской, храм, созданный природой. Берёзы белые ему стеной, небо высокое ему крышей, земляника сладкая ему полом.

   Всадник повернул, пригибая голову под низкими ветвями, проехал чуть более полукилометра и неожиданно оказался на берегу небольшого лесного озерца. — Вот он, настоящий храм, — прошептал ведун, сходя с коня. — Храм земли русской, храм, созданный природой. Берёзы белые ему стеной, небо высокое ему крышей, земляника сладкая ему полом.

   — Александр Прозоров · книга
7. «

   Кто я? Я — хребет, за который держатся горы! Я — слёзы, которыми плачут реки! Я — лёгкие, которыми дышит ветер! Я — волк, убивающий оленя, ястреб, убивающий мышь, паук, убивающий муху! Я — съеденные олень, мышь и муха! Я — змей этого мира, пожирающий свой хвост! Я — всё то, что не приручено, всё то, что невозможно приручить!

   Кто я? Я — хребет, за который держатся горы! Я — слёзы, которыми плачут реки! Я — лёгкие, которыми дышит ветер! Я — волк, убивающий оленя, ястреб, убивающий мышь, паук, убивающий муху! Я — съеденные олень, мышь и муха! Я — змей этого мира, пожирающий свой хвост! Я — всё то, что не приручено, всё то, что невозможно приручить!

   — Патрик Несс · книга
8. «

   Угасающий день был прекрасен! Солнце уже скрылось за домами, но его багряные отблески еще лежали на крышах домов и отражались в окнах верхних этажей. Ласточки чертили в небе, чья глубокая синева постепенно блекла, остывая. Толпа на улице редела, а золотистый и розово-багряный свет этого вечера делал ее не такой грязной и несчастной.

   Угасающий день был прекрасен! Солнце уже скрылось за домами, но его багряные отблески еще лежали на крышах домов и отражались в окнах верхних этажей. Ласточки чертили в небе, чья глубокая синева постепенно блекла, остывая. Толпа на улице редела, а золотистый и розово-багряный свет этого вечера делал ее не такой грязной и несчастной.

   — Владислав Шпильман · книга
9. «

   Было обычное октябрьское утро: по голубому небу бежали пушистые облачка, пахло прелой хвоей, сырой землей и утренней свежестью. В парке, в старом каменном фонтане, на прозрачной холодной воде плавали желтые кораблики листьев. На земле сквозь разноцветный ковер пробивалась еще зеленая трава. С каждым моим вздохом желтый лист отрывался от ветки и, медленно кружась, опускался на землю. На старых стволах деревьев золотился дымчатый солнечный свет, но в глубоких складках коры оставалась тень. Было тихо, только слышно робкое пение птиц. Иногда маленькие птички садились на каменные дорожки сквера. Я стояла и боялась дышать, боялась спугнуть листья, солнечные лучики сквозь крону, спугнуть эту тишину. Небо, деревья, воздух — все было пронизано неярким светом, все было таким пленяющим и умиротворенным, что мне захотелось стать этой тихой осенью. В ней были капли грусти, но в ее мирном увядании было свое торжество. Торжество последней красоты засыпающей природы.

   Было обычное октябрьское утро: по голубому небу бежали пушистые облачка, пахло прелой хвоей, сырой землей и утренней свежестью. В парке, в старом каменном фонтане, на прозрачной холодной воде плавали желтые кораблики листьев. На земле сквозь разноцветный ковер пробивалась еще зеленая трава. С каждым моим вздохом желтый лист отрывался от ветки и, медленно кружась, опускался на землю. На старых стволах деревьев золотился дымчатый солнечный свет, но в глубоких складках коры оставалась тень. Было тихо, только слышно робкое пение птиц. Иногда маленькие птички садились на каменные дорожки сквера. Я стояла и боялась дышать, боялась спугнуть листья, солнечные лучики сквозь крону, спугнуть эту тишину. Небо, деревья, воздух — все было пронизано неярким светом, все было таким пленяющим и умиротворенным, что мне захотелось стать этой тихой осенью. В ней были капли грусти, но в ее мирном увядании было свое торжество. Торжество последней красоты засыпающей природы.

   — Татьяна Филатова · книга
10. «

    Владенья наши царственно-богаты, Их красоты не рассказать стиху: В них ручейки, деревья, поле, скаты И вишни прошлогодние во мху. Мы обе — феи, добрые соседки, Владенья наши делит темный лес. Лежим в траве и смотрим, как сквозь ветки Белеет облачко в выси небес. Мы обе — феи, но большие (странно!) Двух диких девочек лишь видят в нас. Что ясно нам — для них совсем туманно: Как и на всe — на фею нужен глаз! Нам хорошо. Пока еще в постели Все старшие, и воздух летний свеж, Бежим к себе. Деревья нам качели. Беги, танцуй, сражайся, палки режь!.. Но день прошел, и снова феи — дети, Которых ждут и шаг которых тих… Ах, этот мир и счастье быть на свете Ещe невзрослый передаст ли стих?

    Владенья наши царственно-богаты, Их красоты не рассказать стиху: В них ручейки, деревья, поле, скаты И вишни прошлогодние во мху. Мы обе — феи, добрые соседки, Владенья наши делит темный лес. Лежим в траве и смотрим, как сквозь ветки Белеет облачко в выси небес. Мы обе — феи, но большие (странно!) Двух диких девочек лишь видят в нас. Что ясно нам — для них совсем туманно: Как и на всe — на фею нужен глаз! Нам хорошо. Пока еще в постели Все старшие, и воздух летний свеж, Бежим к себе. Деревья нам качели. Беги, танцуй, сражайся, палки режь!.. Но день прошел, и снова феи — дети, Которых ждут и шаг которых тих… Ах, этот мир и счастье быть на свете Ещe невзрослый передаст ли стих?

    — Марина Цветаева
11. «

    Утро было прелестное. Само счастье, казалось, висело над землей и, отражаясь в бриллиантовых росинках, манило к себе душу прохожего... Лес, окутанный утренним светом, был тих и неподвижен, словно прислушивался к моим шагам и чириканью птичьей братии, встречавшей меня выражениями недоверия и испуга... Воздух был пропитан испарениями весенней зелени и своею нежностью ласкал мои здоровые лёгкие. Я дышал им и, окидывая восторженными глазами простор, чувствовал весну, молодость, и мне казалось, что молодые березки, придорожная травка и гудевшие без умолку майские жуки разделяли это моё чувство. «И к чему там, в мире, — думал я, — теснится человек в своих тесных лачугах, в своих узких и тесных идейках, если здесь такой простор для жизни и мысли? Отчего он не идет сюда?»

    Утро было прелестное. Само счастье, казалось, висело над землей и, отражаясь в бриллиантовых росинках, манило к себе душу прохожего... Лес, окутанный утренним светом, был тих и неподвижен, словно прислушивался к моим шагам и чириканью птичьей братии, встречавшей меня выражениями недоверия и испуга... Воздух был пропитан испарениями весенней зелени и своею нежностью ласкал мои здоровые лёгкие. Я дышал им и, окидывая восторженными глазами простор, чувствовал весну, молодость, и мне казалось, что молодые березки, придорожная травка и гудевшие без умолку майские жуки разделяли это моё чувство. «И к чему там, в мире, — думал я, — теснится человек в своих тесных лачугах, в своих узких и тесных идейках, если здесь такой простор для жизни и мысли? Отчего он не идет сюда?»

    — Антон Павлович Чехов · книга
12. «

    Подобно сёстрам, вскормленным рукой Единой нашей матери Природы, Зовут цветами звёзды тьмы земной И звёздами — соцветья небосвода.

    Подобно сёстрам, вскормленным рукой Единой нашей матери Природы, Зовут цветами звёзды тьмы земной И звёздами — соцветья небосвода.

    — Дои Бансуй
13. «

    Когда солнце начало припекать слишком сильно, ручей утолил его жажду. Вода сияла бриллиантами в неумело сложенных ладонях. Утомленный, он рад был отдохнуть в тени. Полдень тихо сомкнул уставшие глаза, проскользнул несколькими пурпурными и темно-синими волнами под закрытыми веками и погасил факел сознания.

    Когда солнце начало припекать слишком сильно, ручей утолил его жажду. Вода сияла бриллиантами в неумело сложенных ладонях. Утомленный, он рад был отдохнуть в тени. Полдень тихо сомкнул уставшие глаза, проскользнул несколькими пурпурными и темно-синими волнами под закрытыми веками и погасил факел сознания.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Не певунья и не красавица — По медвежьи трудится, старается, Напрягается тучами, Кручами, Всеми реками сонно-могучими, Каждым корнем и каждой жилою, Всей своей материнской силою, Сердцевиной таежного дерева, Всей упругостью мускула зверева, Чтоб из треснувшей оболочки Ледовитого, мертвого сна, Появилась дрожащим комочком, Необсохшим цыпленком — весна.

    Не певунья и не красавица — По медвежьи трудится, старается, Напрягается тучами, Кручами, Всеми реками сонно-могучими, Каждым корнем и каждой жилою, Всей своей материнской силою, Сердцевиной таежного дерева, Всей упругостью мускула зверева, Чтоб из треснувшей оболочки Ледовитого, мертвого сна, Появилась дрожащим комочком, Необсохшим цыпленком — весна.

    — Ариадна Эфрон
15. «

    Я давным-давно утонул в горячей траве, а глаза мои заблудились в небе, запутались в облаках...

    Я давным-давно утонул в горячей траве, а глаза мои заблудились в небе, запутались в облаках...

    — Макс Фрай · книга
16. «

    День был светлый, солнечный, один из тех дней, когда вся природа дышит чем-то праздничным, цветы кажутся ярче, небо голубее, вдали прозрачными струями зыблется воздух, и человеку делается так легко, как будто бы душа его сама перешла в природу, и трепещет на каждом листе, и качается на каждой былинке.

    День был светлый, солнечный, один из тех дней, когда вся природа дышит чем-то праздничным, цветы кажутся ярче, небо голубее, вдали прозрачными струями зыблется воздух, и человеку делается так легко, как будто бы душа его сама перешла в природу, и трепещет на каждом листе, и качается на каждой былинке.

    — Алексей Константинович Толстой · книга
17. «

    Деревья — это стихи, что пишет земля на небе. Мы валим их и превращаем в бумагу, чтоб записать на ней свою пустоту.

    Деревья — это стихи, что пишет земля на небе. Мы валим их и превращаем в бумагу, чтоб записать на ней свою пустоту.

    — Джебран Халиль Джебран
18. «

    Твоя недоверчивость берёт корни в заблуждении всех бледнолицых. Вы ставите себя в центр вселенной, думая, что всё вращается вокруг вас. А мы видим себя лишь маленькой частью окружающего мира. Каждое существо, каждое явление наделено живой искрой и волей. Человек – одна из множества таких искр.

    Твоя недоверчивость берёт корни в заблуждении всех бледнолицых. Вы ставите себя в центр вселенной, думая, что всё вращается вокруг вас. А мы видим себя лишь маленькой частью окружающего мира. Каждое существо, каждое явление наделено живой искрой и волей. Человек – одна из множества таких искр.

    — Куана · игра
19. «

    Умиление и восторг, которые мы испытываем от созерцания природы, — это воспоминание о том времени, когда мы были животными, деревьями, цветами, землей. Точнее: это — сознание единства во всем, скрываемое от нас временем.

    Умиление и восторг, которые мы испытываем от созерцания природы, — это воспоминание о том времени, когда мы были животными, деревьями, цветами, землей. Точнее: это — сознание единства во всем, скрываемое от нас временем.

    — Лев Николаевич Толстой
20. «

    В душе светло и одиноко, как ясной осенью в лесу. И всё своё с собой несу - уже без лишнего упрёка. Над поредевшей голой чащей спокоен край небес и пуст. И в алых каплях — колкий куст, шиповник, сто сердец дарящий...

    В душе светло и одиноко, как ясной осенью в лесу. И всё своё с собой несу - уже без лишнего упрёка. Над поредевшей голой чащей спокоен край небес и пуст. И в алых каплях — колкий куст, шиповник, сто сердец дарящий...

    — Сергей Шелковый