Топ-83 цитаты: «Красивые цитаты на тему «природа»»

83 цитаты про «Красивые цитаты на тему «природа»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ромашки — земной любви целебные милашки.

   Ромашки — земной любви целебные милашки.
2. «

   Густела вечерняя синева, все еще сохраняя оттенки индиго, словно невысказанную надежду.

   Густела вечерняя синева, все еще сохраняя оттенки индиго, словно невысказанную надежду.

   — Джанет Фитч · книга
3. «

   Люди, чувствующие красоту и загадочность природы, живут легко и не устают от жизни. А ещё такие люди не погружаются в одиночество. Однако это не значит, что люди, живущие рука об руку с природой, не сердятся или не беспокоятся. Но когда они сталкиваются с проблемами, они могут быстро справиться и вернуть себе самообладание, потому что у людей, близких к природе, есть свой метод достижения спокойствия. Такие люди при столкновении с проблемами могут найти рациональный выход, а также, избавившись от гнева и беспокойства, обрести новые жизненные силы и чувствительность. Если познать деревья, жизнь обогатится. Деревья и камни лучше, чем кто-либо другой, преподают нам урок о секретах жизни.

   Люди, чувствующие красоту и загадочность природы, живут легко и не устают от жизни. А ещё такие люди не погружаются в одиночество. Однако это не значит, что люди, живущие рука об руку с природой, не сердятся или не беспокоятся. Но когда они сталкиваются с проблемами, они могут быстро справиться и вернуть себе самообладание, потому что у людей, близких к природе, есть свой метод достижения спокойствия. Такие люди при столкновении с проблемами могут найти рациональный выход, а также, избавившись от гнева и беспокойства, обрести новые жизненные силы и чувствительность. Если познать деревья, жизнь обогатится. Деревья и камни лучше, чем кто-либо другой, преподают нам урок о секретах жизни.

   — Бом Ён Сон
4. «

   Нам потому так дорога природы красота, что неумолчное напоминание о Боге в ней.

   Нам потому так дорога природы красота, что неумолчное напоминание о Боге в ней.
5. «

   Я доверял океану и чувствовал, как океан любит меня. Нас прочно связывали какие-то тайные нити-струны, я ощущал, как они натягивались всякий раз, когда я удалялся от него. Сейчас океан был рядом, и я был счастлив. Стоя у борта, я как будто слышал его зов из глубины и готов был пойти на этот зов не задумываясь. Акулы и другие морские хищники пугали меня не больше, чем медведи и волки в лесу. Не мог же я не плавать в океане только потому, что там водятся акулы, и не ходить в лес из-за страха встретиться с медведем. Кроме того, акулы представлялись мне как бы малыми частицами одного общего сознания Океана, не способными на враждебные действия без его воли.

   Я доверял океану и чувствовал, как океан любит меня. Нас прочно связывали какие-то тайные нити-струны, я ощущал, как они натягивались всякий раз, когда я удалялся от него. Сейчас океан был рядом, и я был счастлив. Стоя у борта, я как будто слышал его зов из глубины и готов был пойти на этот зов не задумываясь. Акулы и другие морские хищники пугали меня не больше, чем медведи и волки в лесу. Не мог же я не плавать в океане только потому, что там водятся акулы, и не ходить в лес из-за страха встретиться с медведем. Кроме того, акулы представлялись мне как бы малыми частицами одного общего сознания Океана, не способными на враждебные действия без его воли.

   — Слава Курилов · книга
6. «

   В природе буквально всё сущее неумолчно говорит. Крыланы, медоносные пчёлы, горные козлы, ужи… Одни верещат, другие пищат, а остальные каркают, стрекочут, квакают или чирикают. Галька скрипит, виноградные лозы шелестят. Солёные озёра рассказывают истории о военных действиях и возвращении на родину, поле подпевает в унисон, когда дует мельтеми; цитрусовые сады слагают оды во славу вечной юности. Голоса отчизны непрестанно звучат в нашей душе. И куда бы мы ни отправились, они всегда с нами.

   В природе буквально всё сущее неумолчно говорит. Крыланы, медоносные пчёлы, горные козлы, ужи… Одни верещат, другие пищат, а остальные каркают, стрекочут, квакают или чирикают. Галька скрипит, виноградные лозы шелестят. Солёные озёра рассказывают истории о военных действиях и возвращении на родину, поле подпевает в унисон, когда дует мельтеми; цитрусовые сады слагают оды во славу вечной юности. Голоса отчизны непрестанно звучат в нашей душе. И куда бы мы ни отправились, они всегда с нами.

   — Элиф Шафак · книга
7. «

   И тихо, и ясно, и пахнет сиренью, и где-то звенит соловей.

   И тихо, и ясно, и пахнет сиренью, и где-то звенит соловей.

   — Константин Петрович Медведский
8. «

   Но не в одних стихах поэзия: она разлита везде, она вокруг нас… Взгляните на эти деревья, на это небо — отовсюду веет красотою и жизнью; а где красота и жизнь, там и поэзия.

   Но не в одних стихах поэзия: она разлита везде, она вокруг нас… Взгляните на эти деревья, на это небо — отовсюду веет красотою и жизнью; а где красота и жизнь, там и поэзия.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
9. «

   — Я в отчаянии и в то же время немыслимо счастлив. Здорово, когда так дико чего-то хочется... Мне хочется лежать на выгоревшей траве, ну, знаешь, когда солнце припекает, и земля совсем пересохла, а трава желтая, как солома, и ломкая, и в ней полным-полно всяких букашек, и они мечутся по сухому мху. Лежать ничком и смотреть на все это. И чтобы поблизости была каменная изгородь, и корявые деревья с листочкам. Тогда сразу все отлегает. — И еще Хлоя? — И Хлоя, конечно. Хлоя в идее.

   — Я в отчаянии и в то же время немыслимо счастлив. Здорово, когда так дико чего-то хочется... Мне хочется лежать на выгоревшей траве, ну, знаешь, когда солнце припекает, и земля совсем пересохла, а трава желтая, как солома, и ломкая, и в ней полным-полно всяких букашек, и они мечутся по сухому мху. Лежать ничком и смотреть на все это. И чтобы поблизости была каменная изгородь, и корявые деревья с листочкам. Тогда сразу все отлегает. — И еще Хлоя? — И Хлоя, конечно. Хлоя в идее.

   — Борис Виан · книга
10. «

    Вечер был прекрасен и тих. Борозды свежевспаханных полей казались фиолетовыми, а их мерцающие края были золотисто-коричневыми. Словно огромные фламинго, проплывали облака в яблочнозеленом небе, окружая узкий серп молодого месяца. Куст орешника скрывал в своих объятиях сумерки и безмолвную мечту. Он был трогательно наг, но уже исполнен надежды, таившейся в почках. Из маленького трактира доносился запах жареной печенки и лука. Наши сердца забились учащенно.

    Вечер был прекрасен и тих. Борозды свежевспаханных полей казались фиолетовыми, а их мерцающие края были золотисто-коричневыми. Словно огромные фламинго, проплывали облака в яблочнозеленом небе, окружая узкий серп молодого месяца. Куст орешника скрывал в своих объятиях сумерки и безмолвную мечту. Он был трогательно наг, но уже исполнен надежды, таившейся в почках. Из маленького трактира доносился запах жареной печенки и лука. Наши сердца забились учащенно.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Солнце ещё не скрылось за горизонтом, но уже собралось на покой, а луна походила на снежную сову. Над городом всего лишь на час воспарила гигантская дремлющая птица, имя которой — сумерки.

    Солнце ещё не скрылось за горизонтом, но уже собралось на покой, а луна походила на снежную сову. Над городом всего лишь на час воспарила гигантская дремлющая птица, имя которой — сумерки.

    — Алексей Пехов · книга
12. «

    Я умею отличать воздух на запах и на вкус. Весной он пахнет холодным родником, проснувшимся лесом, цветущей яблоней, а еще – молодой крапивой. Летом воздух пахнет нагретыми на солнце помидорами, пчелиным жужжанием, раскаленной чердачной крышей и зацветшими кустиками просвирняка. Осенью – шершавым персиковым соком, свежевыпеченным домашним хлебом и сладковатым духом печеных каштанов. И еще – пряным и соленым. А зимой воздух пахнет так, что не хочется взрослеть.

    Я умею отличать воздух на запах и на вкус. Весной он пахнет холодным родником, проснувшимся лесом, цветущей яблоней, а еще – молодой крапивой. Летом воздух пахнет нагретыми на солнце помидорами, пчелиным жужжанием, раскаленной чердачной крышей и зацветшими кустиками просвирняка. Осенью – шершавым персиковым соком, свежевыпеченным домашним хлебом и сладковатым духом печеных каштанов. И еще – пряным и соленым. А зимой воздух пахнет так, что не хочется взрослеть.

    — Наринэ Абгарян · книга
13. «

    Воспрянь, о сердце, выйди в путь, Дабы восторженно взглянуть На чудеса господни, На зелень рощ, садов и нив, На то, как этот мир красив, Нам отданный сегодня! <...> Привольно ласточка поет, Свободен голубя полет Высоко, над лесами! А вот кудесник-соловей Волшебной песнею своей Роднит нас с небесами.

    Воспрянь, о сердце, выйди в путь, Дабы восторженно взглянуть На чудеса господни, На зелень рощ, садов и нив, На то, как этот мир красив, Нам отданный сегодня! <...> Привольно ласточка поет, Свободен голубя полет Высоко, над лесами! А вот кудесник-соловей Волшебной песнею своей Роднит нас с небесами.

    — Пауль Герхардт
14. «

    ... Ровно через двадцать четыре часа я стоял у гостиницы «Чегет» в горах Кавказа. Луна всходила из-за пика Андырчи. Перевалившиеся через гребень облака, освещённые луной, были белы, как привидения. Над перевалом Чипер-Азау то и дело открывался из-за облаков фонарь Венеры, окружённый светлым ореолом. На небольшой высоте над горами быстро и молча прошёл искусственный спутник. Ветер бродил по верхушкам сосен, шумела река. В природе был полный порядок. Она никому не изменяла, но и никого не любила.

    ... Ровно через двадцать четыре часа я стоял у гостиницы «Чегет» в горах Кавказа. Луна всходила из-за пика Андырчи. Перевалившиеся через гребень облака, освещённые луной, были белы, как привидения. Над перевалом Чипер-Азау то и дело открывался из-за облаков фонарь Венеры, окружённый светлым ореолом. На небольшой высоте над горами быстро и молча прошёл искусственный спутник. Ветер бродил по верхушкам сосен, шумела река. В природе был полный порядок. Она никому не изменяла, но и никого не любила.

    — Юрий Визбор · книга
15. «

    Люди настоящие, смиренные не знают света, исходящего от них. Вообще лучшее человеческое даётся даром <...> — это такой же дар, как свет, вода. Добро, красота есть дар природы.

    Люди настоящие, смиренные не знают света, исходящего от них. Вообще лучшее человеческое даётся даром <...> — это такой же дар, как свет, вода. Добро, красота есть дар природы.

    — Михаил Михайлович Пришвин · книга
16. «

    Спи, красавица природа, Спи до первых дней весны. Пусть тебе до их прихода Снятся сладостные сны.

    Спи, красавица природа, Спи до первых дней весны. Пусть тебе до их прихода Снятся сладостные сны.

    — Шандор Петёфи
17. «

    Пахло дождём. Тревожно, навязчиво, хотя тучи не казались грозовыми. Ветер метался по полю, как шаловливая собачонка, наскакивая то слева, то справа и норовя лизнуть холодным языком в щёку.

    Пахло дождём. Тревожно, навязчиво, хотя тучи не казались грозовыми. Ветер метался по полю, как шаловливая собачонка, наскакивая то слева, то справа и норовя лизнуть холодным языком в щёку.

    — Ольга Громыко · книга
18. «

    Вы замечали, что у каждого месяца в году есть свой запах? Для меня лучше всего пахнут октябрь и май.

    Вы замечали, что у каждого месяца в году есть свой запах? Для меня лучше всего пахнут октябрь и май.

    — Лиза Клейпас · книга
19. «

    Нежное очарование осени радует и восхищает. Его не скрыть ни под плотной вуалью предрассветных туманов, ни под серебряными нитями, распутываемыми из дождевого клубка. Осень как робкая надежда, исполненная легкой грусти. Именно в этот период мы чаще предаемся меланхолии, скрадывающую нашу неуверенность и ранимость. Ветер галантно кружит в танце свою партнершу-осень в шелковом платье. Стыдливо взирают на них оголенные деревья, расставшиеся со своими пестролистными одеяниями.

    Нежное очарование осени радует и восхищает. Его не скрыть ни под плотной вуалью предрассветных туманов, ни под серебряными нитями, распутываемыми из дождевого клубка. Осень как робкая надежда, исполненная легкой грусти. Именно в этот период мы чаще предаемся меланхолии, скрадывающую нашу неуверенность и ранимость. Ветер галантно кружит в танце свою партнершу-осень в шелковом платье. Стыдливо взирают на них оголенные деревья, расставшиеся со своими пестролистными одеяниями.
20. «

    Во веки веков не отнимут свободы У горных вершин и стремительных рек, Свободны Арагвы и Терека воды, Свободен Дарьял и могучий Казбек.

    Во веки веков не отнимут свободы У горных вершин и стремительных рек, Свободны Арагвы и Терека воды, Свободен Дарьял и могучий Казбек.

    — Тициан Юстинович Табидзе