16 цитат «пытки» — что говорили умные люди

Собрали 16 цитат на тему «пытки» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Нет более жестокой пытки, чем собственные чувства, особенно если они никому не нужны.

   Нет более жестокой пытки, чем собственные чувства, особенно если они никому не нужны.

   — Лика Верх · книга
2. «

   Лишь невыносимая боль может вытянуть правду. Или угрозы.

   Лишь невыносимая боль может вытянуть правду. Или угрозы.

   — Коричневый (Brown) · фильм
3. «

   — Вас еще не пытали? — Нет, но меня били. — Этого мало. Нужно пройти моральные пытки.

   — Вас еще не пытали? — Нет, но меня били. — Этого мало. Нужно пройти моральные пытки.

   — аббат Фариа · фильм
4. «

   Любая цивилизация, какой бы альтруистичной она ни казалась, располагает средствами дознания и пыток, а также хорошо продуманной системой оправдания их применения.

   Любая цивилизация, какой бы альтруистичной она ни казалась, располагает средствами дознания и пыток, а также хорошо продуманной системой оправдания их применения.

   — Брайан Герберт · книга
5. «

   Завербовали! Но как он мог! Ох, он такой доверчивый! Рука! Его пытали! Как же я раньше не догадалась!

   Завербовали! Но как он мог! Ох, он такой доверчивый! Рука! Его пытали! Как же я раньше не догадалась!

   — Надежда Ивановна Горбункова · фильм
6. «

   Одна вещь на свете возбуждает животных сильнее, чем наслаждение. И это боль. Под пыткой ты как бы во власти одуревающих трав. Все, о чем ты слышал и читал, оживает в памяти, и ты будто переносишься душой — если не в рай, то в ад. Под пыткой ты скажешь не только все, чего хочет следователь, но еще и все, что, по-твоему, могло бы доставить ему удовольствие.

   Одна вещь на свете возбуждает животных сильнее, чем наслаждение. И это боль. Под пыткой ты как бы во власти одуревающих трав. Все, о чем ты слышал и читал, оживает в памяти, и ты будто переносишься душой — если не в рай, то в ад. Под пыткой ты скажешь не только все, чего хочет следователь, но еще и все, что, по-твоему, могло бы доставить ему удовольствие.

   — Умберто Эко · книга
7. «

   Молитвы — это прекрасно. Без них никогда никогда не изобрели бы тиски для пальцев и «испанский сапог».

   Молитвы — это прекрасно. Без них никогда никогда не изобрели бы тиски для пальцев и «испанский сапог».

   — Стивен Кинг · книга
8. «

   Уже в школе отец подсовывал статьи о пионерах-героях, но их Антон читать не любил: он сомневался, что никого не выдаст, если ему, как пионеру Смирнову, станут отпиливать ножовкой правую руку, и очень от этого мучился. ... Американский психоаналитик, пытаясь выяснить детские комплексы Антона, страшно удивился, узнав, что больше всего ребенок страдал от подобной мысли. И сказал, что теперь понимает разницу между своим и русским народом — по крайней мере, в середине двадцатого века.

   Уже в школе отец подсовывал статьи о пионерах-героях, но их Антон читать не любил: он сомневался, что никого не выдаст, если ему, как пионеру Смирнову, станут отпиливать ножовкой правую руку, и очень от этого мучился. ... Американский психоаналитик, пытаясь выяснить детские комплексы Антона, страшно удивился, узнав, что больше всего ребенок страдал от подобной мысли. И сказал, что теперь понимает разницу между своим и русским народом — по крайней мере, в середине двадцатого века.

   — Александр Чудаков · книга
9. «

   Когда тиран Дионисий, правитель Сиракуз, пытал Зенона Элейского, чтобы он выдал сообщников, тот сказал: — Будь у меня сообщники, ты бы уже не был тираном.

   Когда тиран Дионисий, правитель Сиракуз, пытал Зенона Элейского, чтобы он выдал сообщников, тот сказал: — Будь у меня сообщники, ты бы уже не был тираном.

   — Зенон Элейский
10. «

    Я жил в тисках её (жены) приговора, словно заключённый в камере, где свет никогда не гаснет.

    Я жил в тисках её (жены) приговора, словно заключённый в камере, где свет никогда не гаснет.

    — Говард Вэйкфилд (Howard Wakefield) · фильм
11. «

    — Они делали это с нами медленно, Джон. Знаешь, каково это — видеть, как твоё тело разрезают на части? Они, как патологоанатомы, вскрывали меня, ещё живую, от макушки до кончиков пальцев на ногах, выпуская из меня дух с каждым вдохом. Разрез за разрезом, лоскут за лоскутом. — Какого чёрта здесь происходит?! Айзек, на связь! — У тебя никого и ничего не осталось, Джон. Ни жены, ни сына, ни души, ни воли к жизни. Мы ждём тебя, Джон. Я припасла тебе здесь мягкое местечко. Иди к нам. Будь с нами.

    — Они делали это с нами медленно, Джон. Знаешь, каково это — видеть, как твоё тело разрезают на части? Они, как патологоанатомы, вскрывали меня, ещё живую, от макушки до кончиков пальцев на ногах, выпуская из меня дух с каждым вдохом. Разрез за разрезом, лоскут за лоскутом. — Какого чёрта здесь происходит?! Айзек, на связь! — У тебя никого и ничего не осталось, Джон. Ни жены, ни сына, ни души, ни воли к жизни. Мы ждём тебя, Джон. Я припасла тебе здесь мягкое местечко. Иди к нам. Будь с нами.

    — Дамара Карвер · игра
12. «

    Пытка довольно простая. В каждую руку — 15 гвоздей, по одному на каждую фалангу пальца.

    Пытка довольно простая. В каждую руку — 15 гвоздей, по одному на каждую фалангу пальца.

    — Сион · аниме
13. «

    — Он точно не божественное создание? — Он определенно человек. — Пытку водой пробовала? — Дважды. — Зубочистки под ногти? — Я что, похожа на дилетанта? — «Nickelback» на повторе включала? — С этого я начала.

    — Он точно не божественное создание? — Он определенно человек. — Пытку водой пробовала? — Дважды. — Зубочистки под ногти? — Я что, похожа на дилетанта? — «Nickelback» на повторе включала? — С этого я начала.

    — Люцифер Морнингстар · сериал
14. «

    — Пожалуйста, давайте уже пытать их? — Ну...давайте!

    — Пожалуйста, давайте уже пытать их? — Ну...давайте!

    — Освальд Кобблпот (Пингвин) Виктор Зас · сериал
15. «

    Ничего не утаивай! — сказал я себе в тот день, когда мои экзекуторы впервые учинили надо мной пытку. Сжимать зубы — глупо! У тебя нет никаких секретов. Пусть они знают, что перед ними человек из плоти и крови! Не скрывай своего ужаса, кричи, когда будет больно! Упрямое молчание их только раззадоривает, оно лишь подкрепляет их убеждение, что душа — не более чем замок, к которому они обязаны терпеливо подобрать отмычку. Дай волю чувствам! Открой своё сердце!

    Ничего не утаивай! — сказал я себе в тот день, когда мои экзекуторы впервые учинили надо мной пытку. Сжимать зубы — глупо! У тебя нет никаких секретов. Пусть они знают, что перед ними человек из плоти и крови! Не скрывай своего ужаса, кричи, когда будет больно! Упрямое молчание их только раззадоривает, оно лишь подкрепляет их убеждение, что душа — не более чем замок, к которому они обязаны терпеливо подобрать отмычку. Дай волю чувствам! Открой своё сердце!

    — Дж. М. Кутзее · книга
16. «

    Иногда этот тяжёлый тюремный сон прерывался нечеловеческим, звериным воем. От него стыла кровь, леденело нутро. Крик нёсся из того же забетонированного подземелья. Где-то рядом мучили арестованного. Он мог быть виновным, мог не быть. Что это меняло? Истязали живого человека. Вой и чужая боль контузили не на час, не на день. На всю жизнь. Нас, разбуженных, схваченных за живое криком предсмертья, вскидывало с постелей в глубоком среднеазиатском тылу.

    Иногда этот тяжёлый тюремный сон прерывался нечеловеческим, звериным воем. От него стыла кровь, леденело нутро. Крик нёсся из того же забетонированного подземелья. Где-то рядом мучили арестованного. Он мог быть виновным, мог не быть. Что это меняло? Истязали живого человека. Вой и чужая боль контузили не на час, не на день. На всю жизнь. Нас, разбуженных, схваченных за живое криком предсмертья, вскидывало с постелей в глубоком среднеазиатском тылу.

    — Тамара Петкевич · книга