71 цитата на тему «равноправие» — читать онлайн

71 цитата про «равноправие»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Никто так щедро не раздает милостыню, как внезапно разбогатевший бедняк.

   Никто так щедро не раздает милостыню, как внезапно разбогатевший бедняк.

   — Джон Стейнбек · книга
2. «

   — Вы, сэр... просто глупец. Как вы можете верить в равноправие? Я за всю свою жизнь не слыхал большего вздора. Этот господин верит, что все люди равны! — Я не понял, ты только что назвал меня дураком? — Дурак! Дурак! Дурак!

   — Вы, сэр... просто глупец. Как вы можете верить в равноправие? Я за всю свою жизнь не слыхал большего вздора. Этот господин верит, что все люди равны! — Я не понял, ты только что назвал меня дураком? — Дурак! Дурак! Дурак!

   — Артур Морган · игра
3. «

   — Ты убил бабу! — Нет, я убил копа. — Как ты мог застрелить бабу?! — Женщины сейчас так активно борются за равноправие, что я готов им в этом активно помогать.

   — Ты убил бабу! — Нет, я убил копа. — Как ты мог застрелить бабу?! — Женщины сейчас так активно борются за равноправие, что я готов им в этом активно помогать.

   — Луи Боначелли · фильм
4. «

   — Из-за вас могут пострадать невинные. Кто дал вам право подвергать опасности этих женщин? — А вам кто дал право стоять молча во время митинга и смотреть, как бьют беззащитных женщин? Они были виновны? — Я исполняю закон. — Мне наплевать, это несправедливый закон. — Это оправдание, ничего больше! — Мы бьем окна, мы поджигаем, потому что война — это единственный язык, который понимают мужчины. Потому что вы били нас и предавали так, что не осталось ничего. — А мне не осталось ничего, кроме как остановить вас. — И что же вы сделаете? Всех нас посадите? Мы в каждом доме, мы боремся за права всех! — Вы можете умереть раньше, чем все закончится. — Но мы победим.

   — Из-за вас могут пострадать невинные. Кто дал вам право подвергать опасности этих женщин? — А вам кто дал право стоять молча во время митинга и смотреть, как бьют беззащитных женщин? Они были виновны? — Я исполняю закон. — Мне наплевать, это несправедливый закон. — Это оправдание, ничего больше! — Мы бьем окна, мы поджигаем, потому что война — это единственный язык, который понимают мужчины. Потому что вы били нас и предавали так, что не осталось ничего. — А мне не осталось ничего, кроме как остановить вас. — И что же вы сделаете? Всех нас посадите? Мы в каждом доме, мы боремся за права всех! — Вы можете умереть раньше, чем все закончится. — Но мы победим.

   — Мод Уоттс · фильм
5. «

   Когда трамвай уже подъезжал к нашей остановке в Олле, мы заговорили о танцах. — Даже здесь натыкаешься на множество правил, Тиль. Жестких условностей, которые сжали нас в крепкие тиски. Танцы разучиваются с самого детства. Одни и те же движения, повторяемые до бесконечности, одно и то же расстояние между партнерами. Мужчина не смеет прикоснуться к женщине, хотя хочет этого. Женщина не может обнять мужчину, хоть и мечтает об этом. Танцоры почти не смотрят друг другу в глаза, почти не касаются друг друга. Танцевать без перчаток — это уже вызов обществу и потеря репутации. — Ну, многие считают, что свои эмоции можно выражать и другими способами. Она фыркнула: — Просто эти многие боятся уравнять женщину в правах с собой. Дать ей волю мыслить, ощущать и быть ответственной за свою собственную судьбу. Вести в танце наравне с мужчиной. Поверь, мы это умеем делать не хуже вас.

   Когда трамвай уже подъезжал к нашей остановке в Олле, мы заговорили о танцах. — Даже здесь натыкаешься на множество правил, Тиль. Жестких условностей, которые сжали нас в крепкие тиски. Танцы разучиваются с самого детства. Одни и те же движения, повторяемые до бесконечности, одно и то же расстояние между партнерами. Мужчина не смеет прикоснуться к женщине, хотя хочет этого. Женщина не может обнять мужчину, хоть и мечтает об этом. Танцоры почти не смотрят друг другу в глаза, почти не касаются друг друга. Танцевать без перчаток — это уже вызов обществу и потеря репутации. — Ну, многие считают, что свои эмоции можно выражать и другими способами. Она фыркнула: — Просто эти многие боятся уравнять женщину в правах с собой. Дать ей волю мыслить, ощущать и быть ответственной за свою собственную судьбу. Вести в танце наравне с мужчиной. Поверь, мы это умеем делать не хуже вас.

   — Алексей Пехов · книга
6. «

   То, что верно и правильно, верно и правильно для всех.

   То, что верно и правильно, верно и правильно для всех.

   — Сэмюэл Басс · фильм
7. «

   Женщины никогда не будут иметь те же права, что есть у мужчин, потому что просто... ***ой всегда связано определенное чувство стыда. Вы можете работать на Хиллари Клинтон, иметь такую же зарплату, но если вы скажете, что трахались все выходные также как этот парень... парню скажут, что он очень крут, а вам: «Шлюха!»

   Женщины никогда не будут иметь те же права, что есть у мужчин, потому что просто... ***ой всегда связано определенное чувство стыда. Вы можете работать на Хиллари Клинтон, иметь такую же зарплату, но если вы скажете, что трахались все выходные также как этот парень... парню скажут, что он очень крут, а вам: «Шлюха!»

   — Даг Стэнхоуп
8. «

   — Вы вообще имеете представление, с кем разговариваете? — А мне плевать! В поезде нет кабинетов. Тут у каждого полочка. Все равны!

   — Вы вообще имеете представление, с кем разговариваете? — А мне плевать! В поезде нет кабинетов. Тут у каждого полочка. Все равны!

   — Виолетта Матвеевна Нуйкина · фильм
9. «

   Люди рождаются равными и, умирая, знакомятся с этим впервые на практике.

   Люди рождаются равными и, умирая, знакомятся с этим впервые на практике.

   — Геннадий Ефимович Малкин · книга
10. «

    Или все сыновья будут равны, или все они будут враги.

    Или все сыновья будут равны, или все они будут враги.

    — Ирина Муравьёва
11. «

    В Америке женщины достигли равноправия уже во всех сферах. Но это равноправие еще не абсолютно, хотя оно все же намного значительнее, чем раньше. Кроме того, женщины всё еще должны защищать это завоевание. Они полны усердия доказать, что они равноправны с мужчинами именно потому, что мало в чем отличны от них, поэтому мужчины подавляют импульсы своей нежности. И в результате мужчинам не хватает нежности, и у них, как бы для ее компенсации, возникает устойчивое желание быть постоянным объектом восхищения, чтобы утвердить чувство собственного достоинства. Таким образом, они пребывают в состоянии постоянной зависимости и страха. Женщины, со своей стороны, разочарованы, так как они не могут выполнить отведенную им роль в полной мере.

    В Америке женщины достигли равноправия уже во всех сферах. Но это равноправие еще не абсолютно, хотя оно все же намного значительнее, чем раньше. Кроме того, женщины всё еще должны защищать это завоевание. Они полны усердия доказать, что они равноправны с мужчинами именно потому, что мало в чем отличны от них, поэтому мужчины подавляют импульсы своей нежности. И в результате мужчинам не хватает нежности, и у них, как бы для ее компенсации, возникает устойчивое желание быть постоянным объектом восхищения, чтобы утвердить чувство собственного достоинства. Таким образом, они пребывают в состоянии постоянной зависимости и страха. Женщины, со своей стороны, разочарованы, так как они не могут выполнить отведенную им роль в полной мере.

    — Эрих Фромм · книга
12. «

    В современном мире правят равноправие и тактичность в своих самых различных проявлениях. Девушки, как и парни, способны зарабатывать большие деньги, строить свою карьеру, выбирать себя, а не семью, учится, развиваться, принимать те самые важные решения и прочее. В их силах достичь высот в любой из сфер жизнедеятельности.

    В современном мире правят равноправие и тактичность в своих самых различных проявлениях. Девушки, как и парни, способны зарабатывать большие деньги, строить свою карьеру, выбирать себя, а не семью, учится, развиваться, принимать те самые важные решения и прочее. В их силах достичь высот в любой из сфер жизнедеятельности.

    — Лекси де Эстер · книга
13. «

    Люди были как животные. Они перестали быть животными, когда мужчина стал ценить в женщине красоту. Но женщина слабее мужчины силою; а мужчина был груб. Все тогда решалось силою. Мужчина присвоил себе женщину, красоту которой стал ценить. Она стала собственностью его, вещью его. Это царство Астарты. Когда он стал более развит, он стал больше прежнего ценить ее красоту, преклонился перед ее красотою. Но ее сознание было еще не развито. Он ценил только в ней красоту. Она умела думать еще только то, что слышала от него. Он говорил, что только он человек, она не человек, и она еще видела в себе только прекрасную драгоценность, принадлежащую ему, — человеком она не считала себя. Это царство Афродиты. Но вот начало в ней пробуждаться сознание, что и она человек. Какая скорбь должна была обнять ее и при самом слабом появлении в ней мысли о своем человеческом достоинстве! Ведь она еще не была признаваема за человека. Мужчина еще не хотел иметь ее иною подругою себе, как своею рабынею. И она говорила: я не хочу быть твоею подругою! Тогда страсть к ней заставляла его умолять и смиряться, и он забывал, что не считает ее человеком, и он любил ее, недоступную, неприкосновенную, непорочную деву. Но лишь только верила она его мольбе, лишь только он касался ее — горе ей! Она была в руках его, эти руки были сильнее ее рук, а он был груб, и он обращал ее в свою рабыню и презирал ее. Горе ей! Это скорбное царство девы. Но шли века; моя сестра, — ты знаешь ее? — та, которая раньше меня стала являться тебе, делала свое дело. Она была всегда, она была прежде всех, она уж была, как были люди, и всегда работала неутомимо. Тяжел был ее труд, медлен успех, но она работала, работала, и рос успех. Мужчина становился разумнее, женщина тверже и тверже сознавала себя равным ему человеком — и пришло время, родилась я.

    Люди были как животные. Они перестали быть животными, когда мужчина стал ценить в женщине красоту. Но женщина слабее мужчины силою; а мужчина был груб. Все тогда решалось силою. Мужчина присвоил себе женщину, красоту которой стал ценить. Она стала собственностью его, вещью его. Это царство Астарты. Когда он стал более развит, он стал больше прежнего ценить ее красоту, преклонился перед ее красотою. Но ее сознание было еще не развито. Он ценил только в ней красоту. Она умела думать еще только то, что слышала от него. Он говорил, что только он человек, она не человек, и она еще видела в себе только прекрасную драгоценность, принадлежащую ему, — человеком она не считала себя. Это царство Афродиты. Но вот начало в ней пробуждаться сознание, что и она человек. Какая скорбь должна была обнять ее и при самом слабом появлении в ней мысли о своем человеческом достоинстве! Ведь она еще не была признаваема за человека. Мужчина еще не хотел иметь ее иною подругою себе, как своею рабынею. И она говорила: я не хочу быть твоею подругою! Тогда страсть к ней заставляла его умолять и смиряться, и он забывал, что не считает ее человеком, и он любил ее, недоступную, неприкосновенную, непорочную деву. Но лишь только верила она его мольбе, лишь только он касался ее — горе ей! Она была в руках его, эти руки были сильнее ее рук, а он был груб, и он обращал ее в свою рабыню и презирал ее. Горе ей! Это скорбное царство девы. Но шли века; моя сестра, — ты знаешь ее? — та, которая раньше меня стала являться тебе, делала свое дело. Она была всегда, она была прежде всех, она уж была, как были люди, и всегда работала неутомимо. Тяжел был ее труд, медлен успех, но она работала, работала, и рос успех. Мужчина становился разумнее, женщина тверже и тверже сознавала себя равным ему человеком — и пришло время, родилась я.

    — Николай Гаврилович Чернышевский · книга
14. «

    Все хотят быть коммунистами, пока не приходит время делиться.

    Все хотят быть коммунистами, пока не приходит время делиться.

    — капитан Марло · сериал
15. «

    Моя мама — очень сильная женщина, но папа никогда не был у нее под каблуком. Меня устраивает такая модель поведения. Не понимаю, когда люди начинают говорить: «Вот женщина должна делать то-то, а мужчина должен делать то-то». Я за равноправие.

    Моя мама — очень сильная женщина, но папа никогда не был у нее под каблуком. Меня устраивает такая модель поведения. Не понимаю, когда люди начинают говорить: «Вот женщина должна делать то-то, а мужчина должен делать то-то». Я за равноправие.

    — Марио Касас
16. «

    Мне кажется, это необходимое качество любого человека — ко всем относиться одинаково. Ну я имею ввиду, не одинаково хорошо или одинаково плохо, а ровно в отношениях. То есть то, что ты можешь себе позволить, грубо говоря, с дворником, ты можешь себе позволить с начальником. Или наоборот: то что ты не можешь себе позволить с начальником, не позволяй и с дворником.

    Мне кажется, это необходимое качество любого человека — ко всем относиться одинаково. Ну я имею ввиду, не одинаково хорошо или одинаково плохо, а ровно в отношениях. То есть то, что ты можешь себе позволить, грубо говоря, с дворником, ты можешь себе позволить с начальником. Или наоборот: то что ты не можешь себе позволить с начальником, не позволяй и с дворником.

    — Александр Гордон
17. «

    Мне нравится, что там все люди были равны, будь они белые, чёрные, инопланетяне или даже женщины.

    Мне нравится, что там все люди были равны, будь они белые, чёрные, инопланетяне или даже женщины.

    — Филипп Джей Фрай · мультфильм
18. «

    В паре не может быть равноправия, один всегда получается в тени другого.

    В паре не может быть равноправия, один всегда получается в тени другого.

    — Олег Рой · книга
19. «

    Каждый человек находит себе оправдание, и чем более подлым он становится, тем трогательнее у него история.

    Каждый человек находит себе оправдание, и чем более подлым он становится, тем трогательнее у него история.

    — Джо Аберкромби · книга
20. «

    Женщины не хотят равноправия. У них больше власти, когда их подавляют. Мужчины им просто необходимы — как главный враг для оправдания всеобщего заговора. Собственно, вся их хваленая индивидуальность только на этом и строится.

    Женщины не хотят равноправия. У них больше власти, когда их подавляют. Мужчины им просто необходимы — как главный враг для оправдания всеобщего заговора. Собственно, вся их хваленая индивидуальность только на этом и строится.

    — Чак Паланик · книга