Топ-772 цитаты: «Родина»

Собрали 772 цитаты на тему «Родина» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Родина ничего наперед не дает, а только забирает назад.

   Родина ничего наперед не дает, а только забирает назад.

   — Владимир Леонтьевич Гавеля · книга
2. «

   Я хотел бы любить свою Родину, но она мне любить не даёт.

   Я хотел бы любить свою Родину, но она мне любить не даёт.
3. «

   Кто не знает своего отечества, у того нет масштаба для чужих стран.

   Кто не знает своего отечества, у того нет масштаба для чужих стран.

   — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
4. «

   Я мечтаю, чтобы мы – люди, Научились говорить о Родине, Не произнося этого слова…

   Я мечтаю, чтобы мы – люди, Научились говорить о Родине, Не произнося этого слова…

   — Юрий Вэлла
5. «

   Патриотизм — это не имитация, не мода, не деньги, не обязанность, а состояние души.

   Патриотизм — это не имитация, не мода, не деньги, не обязанность, а состояние души.

   — Аристарх Ромашин · книга
6. «

   Дом, милый дом. Тот, кто сказал: «Домой возврата нет», видимо, был из Аркадии Бэй. И он мог бы вернуться домой. Просто не захотел.

   Дом, милый дом. Тот, кто сказал: «Домой возврата нет», видимо, был из Аркадии Бэй. И он мог бы вернуться домой. Просто не захотел.

   — Хлоя Прайс · игра
7. «

   Для мужчины нормально, если он защищает женщину. У нас любят вспоминать слова Расула Гамзатова, который сказал, что настоящие мужчины дерутся в двух случаях. За землю и за любимую женщину. Во всех остальных случаях дерутся петухи.

   Для мужчины нормально, если он защищает женщину. У нас любят вспоминать слова Расула Гамзатова, который сказал, что настоящие мужчины дерутся в двух случаях. За землю и за любимую женщину. Во всех остальных случаях дерутся петухи.

   — Чингиз Абдуллаев · книга
8. «

   Нет поганее поступка, чудовищней помысла, чем поступок и помысел против родины.

   Нет поганее поступка, чудовищней помысла, чем поступок и помысел против родины.

   — Игорь Золотусский · книга
9. «

   Потоками крови окрашена любая Родина.

   Потоками крови окрашена любая Родина.

   — Гарегин Нжде
10. «

    Где эти туманы родной стороны И ветви берез, что над заводью гнутся? Сюда мы с тобой непременно должны Однажды вернуться, однажды вернуться.

    Где эти туманы родной стороны И ветви берез, что над заводью гнутся? Сюда мы с тобой непременно должны Однажды вернуться, однажды вернуться.
11. «

    Знаете, что такое настоящий патриотизм? ... Действовать на благо Родины, даже если при этом идёшь против воли начальства.

    Знаете, что такое настоящий патриотизм? ... Действовать на благо Родины, даже если при этом идёшь против воли начальства.

    — Борис Акунин · книга
12. «

    Что мне сказать вам, господа, о моем прошлом; я родился в краю, где идея свободы, понятие права, привычка доброго отношения к человеку подвергались холодному презрению и жестоко преследовались. По ходу истории те или другие правители иногда лицемерно выкрашивали стены общегосударственной тюрьмы в более благопристойный охряной оттенок и громко провозглашали дарование прав, которые в более счастливых странах разумеются сами собой; но то ли правами этими могли пользоваться одни тюремщики, то ли в них заключался какой-то скрытый порок, делавший их горше декретов самой неприкрытой деспотии. В том краю всякий, кто не был тираном, был рабом; а так как душа и все, что к ней относится, за человеком отрицалось, то применение физической боли считалось достаточным для управления и руководства человеческой природой… время от времени происходили события, именуемые революцией, которые превращали рабов в тиранов, а тех – в рабов… мрачная страна, господа, страшная, и если я в чем в сей жизни убежден, так это в том, что никогда не променяю свободу своего изгнания на злую пародию родины…

    Что мне сказать вам, господа, о моем прошлом; я родился в краю, где идея свободы, понятие права, привычка доброго отношения к человеку подвергались холодному презрению и жестоко преследовались. По ходу истории те или другие правители иногда лицемерно выкрашивали стены общегосударственной тюрьмы в более благопристойный охряной оттенок и громко провозглашали дарование прав, которые в более счастливых странах разумеются сами собой; но то ли правами этими могли пользоваться одни тюремщики, то ли в них заключался какой-то скрытый порок, делавший их горше декретов самой неприкрытой деспотии. В том краю всякий, кто не был тираном, был рабом; а так как душа и все, что к ней относится, за человеком отрицалось, то применение физической боли считалось достаточным для управления и руководства человеческой природой… время от времени происходили события, именуемые революцией, которые превращали рабов в тиранов, а тех – в рабов… мрачная страна, господа, страшная, и если я в чем в сей жизни убежден, так это в том, что никогда не променяю свободу своего изгнания на злую пародию родины…

    — Владимир Набоков · книга
13. «

    Ух сильна же наша Родина-мать, Танки, крейсеры да добрый свинец, Только кто ж теперь пойдёт воевать, И опять же наступает…

    Ух сильна же наша Родина-мать, Танки, крейсеры да добрый свинец, Только кто ж теперь пойдёт воевать, И опять же наступает…
14. «

    Незнакомый старик — вот, кем детворе деревенской я, должно быть, кажусь. После стольких лет наконец-то возвратился в края родные...

    Незнакомый старик — вот, кем детворе деревенской я, должно быть, кажусь. После стольких лет наконец-то возвратился в края родные...

    — Оноэ Сайсю
15. «

    Дети негры, мальчики-малайцы, Дети турки, персы и китайцы, В теплых шапках маленькие чукчи, Вам хорошо, а все-таки мне лучше!

    Дети негры, мальчики-малайцы, Дети турки, персы и китайцы, В теплых шапках маленькие чукчи, Вам хорошо, а все-таки мне лучше!

    — Осип Мандельштам
16. «

    Я где-то писал, что я обожаю не верёвки, а нити. Вот верёвки, которые меня связывали с этой родиной, — чёрт с ними. Но нити у меня были сильнее. И уехала женщина, которую я любил очень, и говорила: «Уедем вместе. Я не могу в этой стране жить. Я не могу слышать их, я не могу видеть, я не могу это радио слышать. Я не могу жить здесь, я не могу людей даже видеть, которые слушают это радио». А меня здесь запрещали, а я — всё равно, я остался здесь. Ты представляешь? Она уехала, я остался. Остался здесь, в этой стране, где меня запрещали, пожертвовав всем. Ну вот, объяснить это… Наверное, объяснил — потому что нити были гораздо сильнее, чем верёвки.

    Я где-то писал, что я обожаю не верёвки, а нити. Вот верёвки, которые меня связывали с этой родиной, — чёрт с ними. Но нити у меня были сильнее. И уехала женщина, которую я любил очень, и говорила: «Уедем вместе. Я не могу в этой стране жить. Я не могу слышать их, я не могу видеть, я не могу это радио слышать. Я не могу жить здесь, я не могу людей даже видеть, которые слушают это радио». А меня здесь запрещали, а я — всё равно, я остался здесь. Ты представляешь? Она уехала, я остался. Остался здесь, в этой стране, где меня запрещали, пожертвовав всем. Ну вот, объяснить это… Наверное, объяснил — потому что нити были гораздо сильнее, чем верёвки.

    — Михаил Михайлович Жванецкий
17. «

    — В настоящий момент боитесь ли вы возвращаться на родину? — Нет. — Так… Ещё разок… В вашей стране идёт война, Виктор. Вооруженные люди на улицах. Нарушаются права человека. — Да-да, это ужасно. — Да это кошмар. Кошмар. С вами может произойти всё, что угодно. Верно? Людей вытаскивают из постели и бросают в тюрьму. Верно? — Да. — Значит, вы боитесь? — Боюсь? — Кракожии… Вы боитесь вернуться в Кракожию. — Кракожию? Нет. Я совсем не боюсь Кракожию. Я немного боюсь вот эта комната. — Я говорю о бомбах. Я говорю о потере достоинства, нарушении прав человека. Не бойтесь признаться, что вы боитесь вернуться. — Там дом. Я не боюсь своего дома.

    — В настоящий момент боитесь ли вы возвращаться на родину? — Нет. — Так… Ещё разок… В вашей стране идёт война, Виктор. Вооруженные люди на улицах. Нарушаются права человека. — Да-да, это ужасно. — Да это кошмар. Кошмар. С вами может произойти всё, что угодно. Верно? Людей вытаскивают из постели и бросают в тюрьму. Верно? — Да. — Значит, вы боитесь? — Боюсь? — Кракожии… Вы боитесь вернуться в Кракожию. — Кракожию? Нет. Я совсем не боюсь Кракожию. Я немного боюсь вот эта комната. — Я говорю о бомбах. Я говорю о потере достоинства, нарушении прав человека. Не бойтесь признаться, что вы боитесь вернуться. — Там дом. Я не боюсь своего дома.

    — Виктор Наворски · фильм
18. «

    Войдя в родимое жилье, Забудь условности, кунак! Спина зачешется — ее Чеши хоть о дверной косяк.

    Войдя в родимое жилье, Забудь условности, кунак! Спина зачешется — ее Чеши хоть о дверной косяк.

    — Гамзат Цадаса
19. «

    Не берусь обобрать твою гордость, За колючую не берусь. Оставьте мне только горсть Земли под названием Русь.

    Не берусь обобрать твою гордость, За колючую не берусь. Оставьте мне только горсть Земли под названием Русь.

    — Надежда Жаглей
20. «

    Отчего так в России берёзы шумят? Отчего белоствольные всё понимают? У дорог прислонившись, по ветру стоят И листву так печально кидают.

    Отчего так в России берёзы шумят? Отчего белоствольные всё понимают? У дорог прислонившись, по ветру стоят И листву так печально кидают.